Настоящий Извращенец

Бортпроводники пытались успокоить салон, но у них у самих подкашивались ноги. Из динамиков донесся заикающийся голос командира:

— Уважаемые пассажиры... пожалуйста... пристегните ремни... мы попали в... в...

Капитан и сам не понимал, что говорить. За тридцать лет в авиации он с такой чертовщиной не сталкивался. Власова держала лайнер в ледяной тисках и с вызовом уставился на Лисицына.

— Ну давай, дергайся дальше! Сделаешь хоть шаг — и я раздавлю эту консервную банку в труху! Тут больше сотни душ, тебе что, совсем плевать?!

Тварь ждала реакции. Ждала, что у Лисицына дрогнет лицо, что появится ярость, испуг, замешательство. Ждала, что он начнет торговаться, отступит и даст ей уйти. Лисицын посмотрел на неё. И вдруг усмехнулся. Это была легкая, ленивая улыбка — так смотрят на муравья, который тащит куда-то пшеничное зернышко.

— Ты держишь их жизни в своих руках. Мне-то что до этого?

Ненашева опешила.

— Ты же из традиционалистов! — заверещал он. — Вы же, культиваторы, долбаные праведники! Вы за мир и добро топите! Неужели ты дашь им сдохнуть у тебя на глазах?!

Лисицын чуть наклонил голову, будто всерьез задумываясь над его словами, и ровным тоном чеканил:

— А кто тебе сказал, что я традиционалист?

У Светлана Власовой мысли в голове встали колом. Не традиционалист? А кто тогда? Софист? Извращенец? И тут тварь внезапно вспомнила тот самый дух, который исходил от Лисицына. Тот жуткий флер, от которого поджимались хвосты. Философская аура. Густая, чистая и тяжелая, как свинец. Их орден Духовной Гнили сам питался страхом и давил слабых. Тварь видела сотни софистов и извращенцев на своем веку, но с такой первозданной дурью не сталкивалась никогда. Это было не просто... — это была абсолютная, неразбавленная сила.

Власова побледнела как полотно. До неё дошло, какую роковую ошибку она совершила. Она пыталась давить на мораль и брать заложников перед тем, для кого человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша. Какие, к черту, заложники, если перед тобой монстр?

— Ты блефуешь! — истерично визгнула она, и его голос дал петуха. — Ты меня просто на понты берешь! Тебе не все равно на этих людей! Ты просто вид делаешь, что тебе плевать!

Лисицын ничего не ответил. Он просто поднял ладонь. Из его руки вырвался сгусток энергии и рванул прямо к Власова. Тварь взвизгнула и от страха швырнула захваченный самолет наперерез черному лучу, а сама задала такого драпака, только пятки засверкали. Лайнер завалился на крыло и камнем пошел вниз. Рев моторов перешел в оглушительный свист. В салоне начался сущий ад: люди летали от стенки к стенке, молитвы перемешались с дикими криками.

— Падаем!

— Мама!

— Жить хочу!

Молоденькая девчонка уже не плакала — просто зажмурилась и застыла от ужаса. Мужик мертвой хваткой вцепился в сына и повторял как заведенный: "Все хорошо, сынок, папа рядом, папа с тобой..." Бортпроводников швырнуло прочь по проходу, кто-то разбился до крови. Командир из последних сил тянул штурвал на себя, но отключившиеся системы не отзывались — тяжелая машина мчалась прямиком к земле.

Ненашева не успела отлететь и на пару километров, как за спиной образовалась дикая тяга. Тварь оглянулась. Лисицын стоял на том же месте, вытянув одну руку ладонью вперед. От его пальцев шел такой мощный засасывающий поток, что вырваться из него не было ни единого шанса.

— Нет! — завопила тварь, когда ее со свистом потащило назад.

Пальцы Лисицына мертвой хваткой сомкнулись на горле Светланы Власовой.

— Попалась? — спокойно спросил он.

Он посмотрел на тушку, которая брыкалась в его руке. Власову колотило в судорогах, глаза закатились, а из горла вырывалось только жалкое хрипение. Но Лисицын прекрасно понимал: перед ним не она, а дрянь, которая сидит внутри неё.

— Ну и что мне с тобой делать? A, Власова?

Тварь раскрыла рот, пытаясь выплюнуть хоть слово, но пережатое горло не пропускало воздух. И тут с запада выскочил яркий белый огонёк. На длинном мече прямо к ним подлетела Лада Вех. В ее руках сгустился ком прозрачной духовной энергии — она подхватила падающий самолет аккуратной подушкой и плавно опустила его на поле. Сотня пассажиров даже не поняла, как осталась в живых. Лисицын еще с самого начала почувствовал её приближение, потому и не стал тратить силы на лайнер.

Лада приземлилась, мельком глянула на Лисицына, потом перевела взгляд на хрипящую Власовау в его руке и нахмурилась:

— Лисицын, ты чего делаешь? Это же Ленка!

Тварь ухватилась за этот шанс как за последнюю соломинку. Превозмогая боль, она выдавила из сдавленной глотки жалкий, плаксивый хрип:

— Лада... спаси... Лисицын с катушек съехал... он урыть меня хочет...

Голос звучал так жалко и убедительно, что Лада Вех хмуро уставилась на Лисицына, ожидая объяснений. Лисицын посмотрел на задыхающегося паразита, а потом просто расхохотался.

— Ты же на этапе Сократа сидишь, — с ухмылкой проговорил он. — И зовешь на помощь соплюшку с начального этапа? Я не ослышался?

Конец книги. Следующая книга: