Энеата. Воин и солнце

Таман увела Фазмиру вслед за слугами вглубь дворца, Нунна, поотстав от них и подойдя к замерей на месте Энеате, тепло произнёс:

— Не волнуйся. Наверняка отец прав. Ты как?

— Ты вот, похоже, не очень, — оглядывая юношу и укоризненно качая головой, ответила Энеата. — Что это ещё такое?

— А, — Нунна отмахнулся здоровой рукой. — Живой, главное. Жена Харата тоже приехала утром, слышала?

— Нет. Как здорово!

Помолчав, Нунна добавил:

— Меня тут подлечил идшарский лекарь, такой... молодой парень, мне ровесник. С чудным именем, арадец, наверное...

— Таллис?

— Ага. Я так понимаю, вы с ним хорошо знакомы?

— Ну так.

— Он сказал, что ты обручилась с байру Асахиром. Я сначала думал, что он шутит, а наутро об этом говорил весь город. Это... правда?

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, Энеата едва заметно мотнула головой.

— А почему тогда...

— Байру не хочет, чтобы все знали, что я — Солнце Ахарта. Чтобы никто не задавал мне лишних вопросов... — Энеата огляделась ещё раз. — Я так рада, что Мира в порядке. И ты жив.

— Ага, — улыбнулся Нунна. — Только это... Таллис сказал, что мне не стоит с тобой видеться...

— Я спрашивала байру, он разрешил. Не бойся.

— Я не боюсь, — обиделся Нунна. — Разве что за тебя. Нет, правда! Так, пойдём со всеми. Фазмира умоется с дороги, и пойдём все вместе есть. Семья наконец в сборе, это отличный повод для праздника.

Энеата вздохнула.

— Семейного праздника. Я не хочу вам мешать.

— Брось! Ты почти член семьи. И ты, и твой опекун много сделали для нас. Все будут рады, если ты посидишь с нами.

Асу пожала плечами.

Пока слуги накрывали резные деревянные столики, Фазмира, не умолкая, болтала со счастливой Таман. Бледный и до сих пор слабый Харат, всё-таки вставший с постели и присоединившийся к семейному торжеству, молча обнимал прижавшуюся к его плечу супругу Лину, тепло улыбавшуюся и тоже хранящую тишину, кроме нескольких слов благодарности за лечение, сказанных вошедшей Энеате. Нунна же остановился возле дверей, рядом с задумавшейся Энеатой. Все ждали возвращения главы семейства, чтобы начать трапезу.

Арнунна возвратился раньше, чем его ждали, и гораздо более хмурым.

— О, — увидев его, встрепенулась Таман. — Мы думали, ты немного дольше... стол ещё даже не накрыт...

— Не успел никуда уйти. В коридоре столкнулся с идшарским вестником, как раз ищущим меня, — Арнунна тяжело вздохнул, повернувшись к Энеате, но не решаясь поднять на неё взгляда. Протянув асу руку со сжатыми в ней дощечкой и небольшим письмом, он коротко произнёс: — Вот.

Энеата приняла кусочки глины дерева и перевернула деревянную табличку. Увидев вырезаную на лицевой стороне надпись, застыла, не готовая понять этого знака.

— Идшарцы нашли. Хурсан мёртв, — хрипло, словно ему перестало хватать воздуха, произнёс Арнунна. — Вот...

Девушка попятилась назад, остановившись у стены, прижимаясь спиной к холодному камню. Мир вокруг Энеаты исчез. Эне молча сжимала в руках дощечку и ещё не прочитанное глиняное письмо, не обращая никакого внимания на сорвавшуюся с места и повисшую у неё на шее Фазмиру, быстро лопочущую какие-то утешающие слова. Всё растворилось в пустоте, остались темнота и одиночество; слуги и друзья напрасно продолжали что-то говорить — девушка не видела и не слышала никого из них, и для неё их просто не существовало.

Кто-то потряс её за плечо, пытаясь вызвать к действительности. Встряхнув головой, она заставила себя выслушать и понять слова:

— Эне? — с заботой в голосе произнёс Нунна.

— А? Я... я пойду. Извините, — невнятно отозвалась асу, поворачиваясь и шагнув к двери.

— Посидеть с тобой, Эне? — спросил Нунна.

— Нет, благодарю. Я пойду... Не надо, — отрешённо ответила Энеата.

Она неверным шагом направилась прочь из зала. Словно во сне, прошла через коридор и спустилась к выходу; там она остановилась посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Вспомнив о непрочитанном письме, поднесла исчерченную корявыми буквами глину к глазам.

Письмо назначалось не Эне и не Арнунне; быстро пробежав взглядом первую часть текста, она остановилась на словах, относящихся к гибели странника в Иртассе.

Эадиву и ведьма, ведущая его.

Значит, всё правда. Описание погибшего путника, что было в письме, было точным описанием её наставника. Увы, в известие приходилось верить.

Только сейчас поняв, что произошло, осознав всю суть ужасного известия, Энеата опустилась на пол, роняя голову на поджатые колени и обхватывая её ладонями. Всё лишилось смысла. Мир терял краски. Её и без того маленькая семья исчезла. Хурсан погиб.

Воля, столько лет сдерживавшая дремавшую в душе девушки силу Ахарта, растворилась в горе. Просторный зал захлестнула волна нестерпимо яркого сияния.

* * *

Дивияра недовольно принюхивалась к флакончику с душистым маслом, пытаясь найти в немного терпком аромате изъяны. Верховную жрицу Астарны раздражало всё в этот неудачный день: окружавшие её рыжеватые стены со слишком высоко расположенными узкими окнами, откуда никак нельзя было посмотреть во двор; младшие жрицы, утром неровно подкрасившие ей глаза — а Диви не выносила никаких несовершенств, и ей пришлось потратить время, чтобы смыть сурьму и травяную пудру и заново нанести краску на веки; пролитое на платье вино; ссора между её стражницей и жрецом Ирутара, обернувшаяся синяком на лице последнего; Дивияре пришлось лично извиняться за несдержанную воительницу перед верховным жрецом приютившего их храма. Но всё это были мелочи, лишь добавлявшие неприятных раздумий к основной беде — воли Зары жрице исполнить не удавалось.

Когда Дивияра направлялась в Энаран, она была уверена, что пары виноватых слов да тройки страстных взглядов будет достаточно, чтобы не так давно покинутый ею военачальник вновь пал перед её чарами. Заставить его выслать Энеату было бы так просто... Тем более, раз он обручился с ней, Диви с лёгкостью разыграла бы обиду и ревнивое нежелание делиться своим любовником, и никто не усомнился бы и на миг в её горестном порыве. Но Асахир не желал её видеть. Она бы проскользнула к нему, как тогда в Идшаре, но треклятый жрец следовал за ним тенью. Нет, неприязнь Азмара служит плохую службу Дивияре — он ни за что не согласится пропустить её к Асахиру, если военачальник не позовёт её сам. Но ту единственную возможность пообщаться, когда Асахир пригласил Диви к себе, испортила ещё и эта девчонка, невесть откуда пришедшая в самое неподходящее время...

Конечно, всё это было делом времени. Дивияра никогда не сомневалась ни в своей красоте, ни в своём обаянии, в отточенном мастерстве покорения мужчин; но Зара несколько раз повторила, что долго ждать не желает. По пути в Энаран и в первое время после прибытия жрица не раз подумывала предать надоевшую подругу и попросить защиты у её сестры и Асахира; но, познакомившись с Солнцем Ахарта, Дивияра неожиданно для себя самой почувствовала острейшую неприязнь к девушке. И дело было не в нагловатых словах асу в храме — Диви и сама не дала бы спуску обидчикам, и потому понимала и принимала желание ответить обидой на обиду. Нет, жрицу вывела из себя внешность новой невесты военачальника. Блёклая, худая и неловкая девчонка с круглыми бледными глазами, отчаянно напоминавшая Диви сушёную рыбу, только насмешила бы жрицу в других условиях. Но эта юная колдунья намеревалась стать женой Асахира, и Дивияра не хотела понимать, как кто-то, ещё недавно одаренный вниманием прекраснейшей из живущих, мог пожелать подобную замухрышку. Жрице казалось, будто их сравнили и признали равными; и вот такого невольного оскорбления со стороны Асахира и его невесты уже было достаточно, чтобы простить все недостатки Зары.

От сосредоточенного изучения флакончиков с духами Дивияру отвлёк раздавшийся где-то внизу шум — похоже, у входа в храм. Сперва жрица не придала значения возгласу, но когда к нему присоединились ещё несколько испуганных и громких голосов, Диви оставила своё занятие, встала и подошла к двери, вслушиваясь в звуки.

Когда к крикам присоединился грохот, Диви нахмурилась и сердито поджала алые губы. Похоже, её стражницы снова ввязались в драку. Однако распахнув тонкую тростниковую дверь, отгораживавшую проход в её покои, Дивияра увидела вовсе не то, что ожидала.

По узкой лестнице, ведущей от покоев в главный зал святилища, мимо Дивияры промчались двое её стражниц и жрец Ирутара — вполне дружно, явно не собираясь ссориться друг с другом и не замечая появления Диви. Похоже, недавняя драка здесь была ни при чём. Жрица растерянно посмотрела им вслед. На верхней площадке лестницы сверкнула вспышка света, сопровождаемая чьими-то вскриками, затем ещё одна, и Дивияра вздрогнула — именно так впервые появилась в храме Астарны Зара, расшвыряв стражниц и до полусмерти напугав младших жриц колдовским сиянием. Неужели Зара не стала ждать и нескольких дней, всё же решившись просто войти в город...

Но громкий женский голос, раздавшийся в зале, не был голосом Зары.

— Где верховная жрица? — от выражения, с которым были произнесены эти слова, Дивияре стало не по себе.

— Там... — испуганно пискнула в ответ не то одна из стражниц, не то из младших жриц. — В покоях... за лестницей...

Дивияра быстро огляделась в поисках пути к отступлению, но не увидела и не припомнила ни другого выхода, ни укромного места, где можно было бы спрятаться. Вновь повернувшись к лестнице, она увидела на верхней площадке Солнце Ахарта.

— Жрица, — голос Энеаты дрожал от ярости. — Ты должна была удержать чудовище в стенах его темницы.

— Здравствуй, юная асу, — предельно вежливо отозвалась Дивияра. — Я, кажется, уже говорила об этом с байру Асахиром...

Невидимая сила отшвырнула Дивияру назад. Ударившись о стену и бессильно рухнув на пол, Диви приподнялась, опираясь на руки, про себя проклиная Зару. Нет, колдунья обманула Диви или обманулась сама, и Солнце явно прекрасно знала и о своей силе, и о том, как ею пользоваться...

— Ложь.

— Нет! Я ничего не...

Новый порыв колдовства приподнял Дивияру над полом. Дышать стало трудно, а перед глазами расползался непроглядный золотистый туман. Бессмысленно дёрнувшись в цепкой хватке незримых пут, Дивияра поняла, что так просто Энеата не поверит в её слова.

— Ты открыла ему двери, — это звучало не вопросом, а утверждением. — Зачем?..

* * *

Начальник энаранской городской стражи не отдавал приказа войти внутрь храма, о чём-то горячо споря с эсином Арнунной, примчавшимся сюда прежде других. Подоспевший небольшой отряд идшарцев остановился поодаль, вперёд выступили двое.

— С дороги!.. — рявкнул Асахир, рванувшись мимо столпившихся у входа стражников и зевак.

Азмар устремился следом, не отставая от друга. Влетев по ступеням, они, не раздумывая, прошли внутрь.

За широкой резной аркой главного входа им предстало ожидаемое по сути, но неожиданно по размаху зрелище. Огромный зал был залит золотым светом, резавшим глаза, но всё же можно было увидеть застывших в воздухе стражниц, жриц и жрецов, словно подвешенных невидимыми верёвками; они не шевелились и, казалось, спали.

А в центре зала, на возвышенной площадке за изваяниями божественной четы, стояла Энеата, и перед ней парила в такой же незримой сети Дивияра.

— Эне!.. — выкрикнул Асахир, бросаясь вперёд.

Но его, как и следовавшего за ним Азмара, отшвырнуло назад, сбив с ног, хотя Энеата даже не обернулась на зов.

— Не мешай, — голос Энеаты прозвучал так, что Асахир совсем не узнал его.

Военачальник Идшара поднялся на ноги и медленно зашагал в сторону Энеаты, стараясь подойти неслышно; видеть его она не могла, стоя спиной ко входу.

— Зачем? — потребовала ответа от Диви Энеата.

— Зара... Твоя сестра... велела... ей нужен...

— Зара... Где мне найти её?

Жрица, задыхаясь, еле прохрипела:

— На пути... в Арк... она ждёт... она... сама выйдет... Просто выйди... из города... Пусти!!!

Дивияру с силой швырнуло оземь. Жрица закричала, сворачиваясь на полу калачом и крича от боли, а Энеата, протянув вперёд ладонь, явно не собиралась прекращать мучить жрицу.

Асахир, подобравшись к Энеате на достаточное расстояние, посмотрел на асу, не узнавая. Колдунья, что стояла посреди святилища, мало напоминала тихую неуклюжую девочку. Энеату сменило то самое воплощение Солнца Ахарта, каким его представляли в легендах. Дикое, неудержимое, могущественное колдовство и та, что повелевала этими чарами. Сила, исходившая от неё, ощущалась телом, словно сам воздух дрожал от мощи волшебства.

Военачальник резко рванул вперёд, сбивая Энеату на пол. Подоспевший Азмар метнулся к Дивияре, оттаскивая верховную жрицу в сторону.

Свет тут же погас, безвольно висевшие в воздухе стражницы и жрецы рухнули вниз, освобождаясь от колдовства. Энеата вскрикнула, но этот возглас был куда больше похож на боевой клич, чем на отголосок страха. Новый порыв чар сбросил Асахира, откидывая в сторону, но в этот раз байру устоял на ногах и вновь рванулся в атаку.

Энеата развернулась и выставила вперёд ладони. Но чары лишь замедлили рывок воина. Пара мгновений странного противостояния — и Асахир, резко опустившись на пол перед Эне, хлестнул её ладонью по щеке.

В этот раз вскрик был возгласом боли. Слепящее золотое сияние, затмившее лазурный цвет глаз Эне, погасло, зрачки сузились. Девушка застыла, непонимающе глядя перед собой.

— Очнулась? — разъярённо спросил военачальник.

Энеата растерянно заморгала.

— Азмар! — позвал Асахир, не отводя сердитого взгляда от теперь уже испуганного лица Энеаты. — Как Диви?

— Дышит, — ответил сотник. В следующий миг Диви кашлянула, и Азмар добавил: — О! В сознании.

— Сгоняй за Таллисом. И пусть принесёт снотворное, — велел байру. — И зевак там разгони!

Азмар спешно удалился. По шуму за спиной Асахир понял, что и стражницы начали приходить в себя.

— Что ты устроила? — холодно поинтересовался военачальник.

Девушка села, опираясь на протянутую ей руку Асахира, и огляделась.

— Ой... — только и сказала она, прижав ладонь ко рту.

— Ой, — передразнил Асахир.

Военачальник встал и повернулся к пытавшейся отдышаться Дивияре.

— Диви, ты как?

Та не ответила, потирая ладонью шею и закрывая глаза.

— Ладно. Таллис разберётся тут со всем. Идём! — велел он Энеате.

Асу поднялась, не не устояла на ногах, пошатнувшись и невольно оперевшись о локоть военачальника. Но отдёрнуться Асахир не дал, придержав её за плечо.

— На улице толпа зевак. Пока не разойдутся, лучше тебе не высовываться, — сказал Асахир, провожая её к боковой двери. — Пересидишь здесь.

Энеата только кивнула.

В одной из небольших боковых комнат храма, куда Асахир привёл Эне, находились лишь несколько лавок, стоящих вдоль стен; оконце под потолком давало немного света. Девушка, остановившись посреди тесного помещения, посмотрела на Асахира.

— Верховная жрица выпустила Эадиву, — тихо произнесла она.

— Я уже понял. Сядь.

Не став спорить, она прошагала дальше и села на лавке, уставившись невидящим взглядом в стену.