In vino veritas

Совести выйти из покоев с мокрой головой хватило. Ждать, пока высохнуть, было лень, а сушить магией побоялась. Мало ли, что намудрю с волосами? Терренс меня по головке не погладит за то, что гуляю в не очень подобающем виде, но я же ненадолго, только найду его и сразу вернусь обратно!

Видимо, удача была на моей стороне: я никого не встретила, пока спускалась по широкой лестнице вниз, на первый этаж, где располагался кабинет моего мужа. Даже если он начнет что-то ворчать по поводу моего вида, мне будет, чем защититься. Все равно же никто ничего не видел!

Стучать не стала, просто нагло открыла дверь и с улыбкой вошла внутрь. Везение не покидало меня: внутри никого, кроме самого Терренса, внимательно изучающего какие-то бумаги, не было. Услышав, как хлопнула дверь, он поднял недоуменный взгляд, а когда понял, кто перед ним стоит, улыбнулся в ответ и отложил в сторону листы.

А потом нахмурился:

— Это что за вид?

Пожала печами и подошла ближе, обогнула стол и с легкостью села на пустующую темную поверхность. Тут всегда было чисто и аккуратно.

— И когда это ты умудрилась потерять стыд и совесть?— муж задал очередной вопрос, хватая меня за ноги и заставляя пересесть чуть в сторону, так, чтобы находиться прямо напротив него.— Была же такой скромной и стеснительной, а теперь ходишь по коридорам непонятно в чем, врываешься без стука...

— Это вы сами виноваты,— с видом знатока произнесла я, для пущего эффекта еще и важно кивнула головой.

— Опять 'вы'?

— Только приехал, а уже ворчишь,— пробубнила себе под нос, но достаточно громко, чтобы меня услышали. И таки выполнила его просьбу, обратилась не столь официально.

— Поправлю тебя: я только приехал, а ты уже даешь поводы быть недовольным,— усмехнулся Терренс.

Его ладони ненавязчиво легли на мои ноги, которые облепила тонкая ткань платья, и принялись поглаживать. Я даже не думала препятствовать этому, скорее наоборот, крайне бы огорчилась, если бы он решил отстраниться, но вот сама даже не шелохнулась, лишь взгляд внимательно следила за каждым движением мужа.

— Я говорил, что ты невероятно похорошела?

— То есть раньше была некрасивой?— обиженно надула губы.

— Ты прекрасно поняла, что я имел в виду,— закатил он глаза, придвинувшись на стуле вплотную ко мне, так, что я могла не болтать ногами в воздухе, а положить их ему на колени.

Ну да, я понимала. Сама ведь стала это замечать!

— Тебе не холодно?— поинтересовался он, неодобрительно глядя то на мои мокрые волосы, то на ноги в легких балетках.

— Холодно,— не стала таить очевидных вещей.— Но мне было лень искать что-то более подходящее.

— Пошли в покои тогда,— тяжело вздохнул Терренс, встав и резко подхватив меня на руки.— Нам как раз надо очень серьезно поговорить.

Я вскрикнула от неожиданности и тут же обняла его за шею, хотя в этом не было особой необходимости. Он все равно ни за что меня не уронит, а даже если споткнется, что маловероятно, в итоге выйдет так, что я упаду на него, а не на жесткий пол. Обняла скорее из-за того, что так вроде как положено.

— А, может, не надо? Мне, в общем-то, и тут хорошо,— испугалась 'серьезного разговора'. О чем это таком он собирается говорить?

Неужели догадывается об одной малюсенькой тайне?

— Мы все равно поговорим, Шейна,— хмыкнул он, продолжая идти вперед.— Пожалуй, лучше это сделать в тепле и уюте.

— Пожалуй, ты прав,— не могла не согласиться с ним, хотя я вся внутренне сжалась.

Серьезный разговор предполагал участие Эмбер на ужине. Собрались мы, однако, не в столовой, где любой любопытный слуга мог подслушать, а у нас в гостиной в покоях. По сути, это и ужином назвать было сложно, скорее уж вечернее чаепитие с большой тарелкой оладий и вкусным шоколадным тортиком.

Некоторое время мы все втроем ели молча, причем мы с Эмбер то и дело опасливо переглядывались и напряженно всматривались в Терренса, ожидая, что он скажет. У него же было абсолютно умиротворенное выражение лица, он медленно жевал и с улыбкой смотрел на нас в ответ.

Молчание затягивалось вплоть до того момента, как с трапезой было покончено и слуги, вынося из комнаты посуду и остатки еды, тихо закрыли за собой дверь.

— Папа?— первой подала голос Эмбер, неуверенно и даже немного испуганно.

Я тихонько усмехнулась: боится, что я успела рассказать ему все, что она чудила во время его отсутствия.

— Мне уже надоело,— неожиданно начал мой муж, ввергая меня в ступор.

Что он хочет этим сказать? Он же только вернулся, как ему могло что-либо успеть надоесть?!

— Не замок, а какой-то курятник,— продолжал он, игнорируя недоумение его собеседников.— И знаете, почему?

Я уже начала примерно понимать, к чему он клонит, а вот у девочки мозгов пока не хватило. Она тихо ответила:

— Нет.

— Благодаря вам обеим, родные мои,— фыркнул он, поднимаясь с кресла и подходя к диванчику, где мы обе уютно устроились.

Мы синхронно поежились под его пристальным взглядом и вжались в мягкую спинку дивана, когда он присел на корточки возле нас и выжидающе уставился.

— Я не хочу и не буду выяснять, кто прав, а кто виноват. Я просто хочу, чтобы вы обе успокоились, просто успокоились! Хватит.

— Хорошо,— ответила уже я за нас двоих.

— Обнимитесь и пообещайте мне, что впредь не будет никаких проблем между вами.

Сказано — сделано.

Сначала мы с Эмбер просто растерянно смотрели друг на друга, а потом вдруг подались одновременно вперед и обняли друг друга, крепко-крепко. Она прижималась ко мне так сильно, словно была котенком, которого бросили на холоде и которого вскоре подобрали, накормили и пригрели, разве что не начала мурлыкать от удовольствия! В какое-то мгновение она даже умудрилась шепнуть мне на ухо: 'Прости меня, пожалуйста', я же вместо ответа просто поцеловала ее в темную макушку.

— Теперь оставь нас с Шейной, малыш,— попросил ее Терренс через некоторое время, когда мы спокойно уселись рядышком на диване, размыкая объятия.

— Но я тоже скучала!— возразила она, тесно прижимаясь ко мне. Возможно, она искала защиту с моей стороны, хотела, чтобы я переубедила его.

Но что я могла сделать? Тем более, нам и вправду надо много о чем поговорить без присутствия любопытных детских ушек.

— Сладких снов, Эмбер,— улыбнулся мужчина, потрепав дочь по волосам.

— Но папа!

Видимо, ему не хотелось долго спорить с ней. Он про взял недовольную девочку на руки и понес в ее комнату, попросив меня никуда не уходить и пообещав быстро вернуться. Я немного посвоевольничала: поднялась с места, перебралась в спальню, где уютно устроилась в большом мягком кресле возле камина, и стала ждать мужа.

На душе стало неожиданно спокойно и легко, я даже заулыбалась, глядя на пляшущие в камине искорки огня. Что еще нужно для счастья? А через полгода я, наверное, не буду знать ни скуки, ни огорчения. Все должно будет стать волшебно, я даже сейчас начинаю чувствовать отголоски приближающегося счастья.

Появление Терренса не услышала, а почувствовала, когда он аккуратно поднял меня и уселся на месте, где я недавно удобно устроилась. Впрочем, меня в обиде не оставили: на коленях у мужа было в разы уютнее и теплее, чем в кресле. Оно, несмотря на всю свою мягкость, не может обнять и поцеловать!

— Как же я скучал,— шепнул он, зарываясь носом мне в волосы.— К тебе быстро привыкаешь, Шейна.

Я слегка покраснела, но в полумраке комнаты это вряд ли было заметно. Мне было приятно это слышать.

— Я тоже скучала.

— Надо было взять тебя с собой. Тебе бы понравилось у...— он запнулся и резко напрягся, но очень быстро вновь расслабился и продолжил:— У короля.

— Что-то не так?— с тревогой спросила я, всматриваясь в его усталое лицо. Как я могла оставить без внимания это происшествие?

— Да устал, уже запинаюсь,— отшутился он.— Витаю в облаках.

— А о чем думаешь?— так легко я не сдаюсь!

Когда мне было плохо, Терренс всегда помогал. Почему же он не хочет, чтобы я его утешила, если что-то не то происходит?

— Не прыгай выше своих возможностей,— фыркнул он в ответ.— Ты не ментальный маг, чтобы знать чужие мысли.

— Но ты ведь можешь поделиться ими со мной! Это совсем несложно,— улыбнулась и провела рукой по его гладко выбритой щеке.

— Мои мысли — это мои мысли, Шейна. Тебе не за чем забивать ими свою светлую головку.

— Но мне же интересно!

— Тебе и своих мыслей хватает, чтобы сходить с ума.

Я обиженно надула щеки и отвернулась от него. Правда, это ничем не помогло, ведь он продолжал крепко прижимать меня к себе. Особой роли не играло, как я буду к нему сидеть: лицом или спиной. Он все равно продолжал обнимать и периодически целовать то в висок, то в макушку.

— Не хватает, раз я еще нахожусь в трезвом уме,— буркнула я через некоторое время молчания.

— Это даже к лучшему.

— О чем ты хотел поговорить?— резко переменила тему я, не желая спорить по мелочам.

Не такие уж и мелочи, по сути, но все равно. Он явно что-то от меня скрывает, что-то важное, нутром чую!

— О твоем поведении,— прошептал он мне на ушко, откинув длинные пряди волос мне за одно плечо.

— А что с ним не так?— 'недоуменно' спросила я, не поворачивая головы.

За то время, пока я спала, он вполне успел бы выяснить все, что происходило в его отсутствие. Что он, скорее всего, и сделал.

— Ты не находишь, что сажать в темницу моего человека — это уже перебор?— серьезно спросил Терренс. Впрочем, суровости и недовольства как таковых не было в его тоне, и я почувствовала себя спокойнее. Он не злится, а пытается найти причины такому поступку.

— Ты не находишь, что скрывать от меня твои письма — это уже перебор?— в тон ему переспросила я, еще и скривилась, хоть и он не мог видеть моего лица.

— Так вот почему от тебя не приходило никаких вестей!— воскликнул он, в первую очередь найдя причину не тому, о чем непосредственно спросил, а тому, что, видимо, занимало его голову. Он думал обо мне! В душе сразу стало светлее и теплее, а румянец на щеках заиграл еще сильнее.— Вот как...

— Я очень разозлилась, когда увидела у него на столе среди беспорядка конвертик с твоим последним письмом. Я не знала, что еще делать.

— Ничего страшного. Я с ним разберусь,— муж успокаивающе погладил меня по руке.— Ты молодец.

Я умудрилась повернуть голову так, чтобы взглянуть ему в лицо и убедиться в том, что он и вправду не злится. Мало ли! А еще я прикинула, стоит ли говорить о еще одном веском поводе так жестоко поступить с помощником герцога. А, ладно! Была, не была:

— Он меня поцеловал,— всхлипнула.— Еще давно, летом. После этого я стала его избегать.

— Почему ты сразу не сказала мне?— вот теперь в его голосе прорезалась злоба. Надеюсь, не на меня.

— Я не знаю,— пробормотала я, растеряно посмотрев на него. В глазах застыли слезы.— Вы злитесь?

— Невероятно сильно! Этот мерзавец больше никогда не переступит земель моего герцогства, я позабочусь об этом!

Сказано это было таким яростным голосом, что мне сразу представилось, как в голове Терренс прокручивает самые мучительные способы убийства с Ричардом в главной роли, но уж отнюдь не простое изгнание. Однако мужу хватило благородства то ли вообще его не убивать, то ли сказать мне о более мягком приговоре, а поступить совсем по-другому.

— И еще, пока тебя не было, часто приезжали какие-то местные аристократы и пытались флиртовать,— продолжила жаловаться на судьбу свою нелегкую.

Не очень подходящий момент, когда он такой злой, но ведь в тему же будет сказано!

— Черт бы их всех побрал!

Нет, все-таки зря сказала. Не контролируя себя, он слишком сильно меня сжал в своих объятиях, так, что аж косточки жалобно затрещали.

— Отпустите пожалуйста,— тихо пискнула я, а потом громко втянула в себя воздух.— Я люблю дышать.

— Прости.

Он моментально расслабился и легонько поцеловал меня в губы. Я немного позавидовала такому эмоциональному контролю, когда он секунду назад был злее любого дьявола, а сейчас улыбался и не проявлял никаких признаков минувшей слабости. Лицо его было умиротворенным, в глазах плескались спокойствие и нежность.

— Я привез тебе много подарков,— как бы между прочим сказал он, одной рукой придерживая меня, а другой гладя мои волосы.

— Спасибо,— поблагодарила я, млея от его ласк.

— Завтра посмотришь,— решил за меня Терренс.— Сегодня уже поздно.

— Я скучала,— в третий раз за последние сутки повторила я и сама потянулась за поцелуем.

Дважды просить не пришлось. Муж аккуратно поднял меня на руки и перенес на кровать, не прекращая, впрочем, целовать меня, что мне очень, очень понравилось. Избавляться от одежды мы не спешили, несколько минут все было относительно прилично, если не считать рук, которые периодически упорно возвращались к моей груди, и губ, которые норовили спуститься в том же направлении. Временами мы неожиданно замирали и просто смотрели друг другу в глаза, иногда забывая дышать.

Мне казалось диким то, что каких-то пару месяцев назад, когда я только приехала сюда, старалась избегать мужа и его ласк. Какой же дурой я была! В этом, как оказалось, нет ничего страшного и постыдного, наоборот, жутко приятно от осознания того, что любимый человек касается кожи, что только он может это делать.

Стоп!

Любимый человек? Это когда еще он успел стать любимым?

При осознании этой мысли я вздрогнула и резко отстранилась. Распахнула глаза и с ужасом уставилась в недоуменные глаза Терренса, тяжело и часто дыша. Хорошо еще, что тело не начала бить дрожь, это выглядело бы очень странно, и муж еще сильнее бы обиделся, что я похолодела посреди ласк.

Да ну. Какой он любимый? Не может такого быть.

Меня же выдали замуж против воли. Я не хотела этого!

— Шейна?— спросил он, снова приближаясь ко мне, но когда увидел, как я вздрогнула, замер в нескольких сантиметрах от меня.

Не может быть. Не может!

Взбредет же мне в голову: любимый человек!

Может, он мне просто нравится. Просто нравится, не больше!

— Прости, я просто...— продолжить фразу не смогла, так что просто качнула головой и потянулась к нему.— Все хорошо.

— Больше никаких слез?— улыбнулся он, заправляя мне за ухо длинную непослушную прядь.

— Никаких,— подтвердила я, приоткрыв губы и ожидая, когда же меня все-таки поцелуют.

— Обещаешь?

— Да.

Видимо, Терренс остался доволен таким ответом. Он поспешил возобновить то, на чем мы остановились.

На этот раз его руки стали заметно наглее: очень скоро он провел ими по моему телу вниз, пока не дошел до края платья, и потянул его вверх, намереваясь снять. Я не противилась, наоборот, приподнялась на локтях, чтобы ему было удобнее. Когда же я осталась совсем без одежды, выгнула спину, чтобы вплотную прижиматься к мужу, и обвила его руками за шею. Он, стараясь минимально отрываться от меня, быстро избавился от своей одежды и с предвкушающей улыбкой одарил страстным поцелуем.

Через некоторое время мы уютно устроились на кровати, укрывшись одеялом. Я положила голову ему на плечо, обняла одной рукой и прикрыла на минутку глаза, чувствуя, как горят щеки. Нет, не от стыда, это мы с ним уже давно прошли, просто в комнате стало как-то жарко. Он же лениво лежал, просунув под меня одну руку и обнимая ею за спину. Смотрел он только на меня, никуда не отводя взгляда, и это было немного странно. Глаза его загадочно блестели в полумраке догорающего камина, а взгляд был полон... Полон всего, в общем. Слишком много намешено, чтобы пытаться разгадать. Да и какая мне, собственно, разница, о чем он думает, если выглядит довольным?