Она, дивясь, смотрела на всё это, пока кормила и поила лошадь, что так и была запряжена в телегу. Так как старший, которого все называли капитаном, сказал, что пока он отвечает за телегу и за лошадь, впряжённую в неё. Ну а все вокруг тоже занимались своими делами. А потом все, раскидав кашу по тарелкам, поделив рыбу и нарезав караваи хлеба, разбрелись по компаниям обедать. А девушка так одна и осталась возле телеги, глотая, было дело, слюну. Смотря голодными глазами на это богатство. Но тут её окликнул капитан, который произнёс:
— Оксана, ты, что там стоишь, как не родная. Иди сюда. Ты теперь наша. Ложка то у тебя есть?
Девушка посмотрел в его сторону, и увидела, что вокруг рушника сидят, помимо капитана, ещё четверо, в том числе и её жених. Ну а на рушнике стоит шесть глиняных мисок, с кашей, и шесть деревянных кружек, с травяными отварами. На которых лежали большие ломти хлеба, с кусками жареной рыбы сверху. И девушка, улыбнувшись, достала ложку и направилась к ним. В то время как человек, которого все называли товарищем сержантом, произнёс, с заметным немецким акцентом:
— Что она уже наша?
— Конечно наша, — ответил ему капитан, позволяя девушке присесть рядом с ним и взять свободную миску, — Ведь родина у женщины там, где она собирается воспитывать своих детей. Так что теперь Оксана наша. Раз выбор такой сделала.
1
Когда "Гото Предестинация", в сопровождении, "Императрицы Марии", "Полтавы" и "Штандарта", стала обходить мыс Алчак-Кая, направляясь в сторону Судака, то взору открылся небольшой скрытый от вида с берега, пляж, на котором, пользуясь последними тёплыми днями, ещё в тёплой воде купались обнажённые девушки. И они, увидев проходящие мимо корабли, с визгом и прикрываясь, кинулись к ближайшим камням. Но одна из девушек запнувшись взглядом на мостик флагмана, где было много офицеров с синими и красными плюмажами на шлемах, остановилась. А потом, вскочив на лежащий в воде камень, встала во весь рост, даже приподнявшись на цыпочках. И тряхнув головой, колыхнув свои длинные волосы, встала с гордым видом на камне, приподняв подбородок и поправляя рукой волосы на лбу. Сразу привлекая к себе взоры мужчин. Которые тут же обратили на неё все возможные средства увеличения зрения, от биноклей и до зума у смартфонов. У кого они конечно были. И этот тут же вызвало возмущение у спрятавшихся товарок девушки. Конев, в бинокль, видел, как на неё, со злостью смотря, начали выговаривать остальные девушки. Что спрятали свои прелести за камнями. Но девушка им только что-то бросила в ответ, усмехнувшись. И продолжила стоять, на камне, пока мимо неё проходил флагман. И только потом, когда ей засвистели с идущей следом за флагманом "Императрицы Марии", где на мостике корабля цветных плюмажей, на головных уборах, был немного, спрыгнула за камень. На что, стоявший со смартфоном в руке, совсем молодой парень, вздохнув не произнёс:
— Хороша чертовка. И хорошо, но мало.
— Познакомишься, будет больше, — только и ответил тогда деспот. Вспомнив этот разговор, через несколько дней, когда на пиру увидел во дворе цитадели Судака эту девушку, что, хихикая, и прикрывая рот ладонью, танцевала с тем самым лейтенантом. А он ей, что-то воодушевлённо рассказывал. Причём языковой барьер их обоих, похоже, не очень-то и смущал. Ну а пир был по случаю прибытия в город армии и флота. Хотя некоторые отряды, как с Кавказа, так и из Трапезундской империи, или с Днепра всё ещё были в пути. Но их прибытие ожидалось. И после этого должен был начаться большой поход на юг Крымского полуострова. Но благополучное прибытие своего флота и армии в город Судак, потребовало проведения различных массовых мероприятий. От вхождения войск в город, с торжественным молебном, ну и пиром для всех жителей города и прибывших. После того как люди разместились во временном лагере. Парусные корабли встали на якоря, а галеры оказались вытащенными на берег.
И это всё предстояло организовать деспоту, когда он приплыл с первыми представителями, из собирающихся в этом городе военных сил. Для чего пришлось в цитадели крепости, ставшей, как и буквально везде в империи собственностью компании собирать представителей местной власти. Потребовав, от них, организовать, в окрестностях города, временный военный лагерь. Ну и обеспечить войска продуктами. Правда, тут же подсластив пилюлю. Сообщив, что этот лагерь необходимо возводить как линию укреплений. Что будут служить передовым рубежом обороны города. Плюс казна оплатит, как стоимость работ, так и потраченное городом продовольствие. Что, с учётом того что как раз созрел урожай, а Судак снова стал портовым городом, с правом торговли с иностранными купцами[2], не становилось для города большой обузой. А наоборот позволяло жителям Судака заработать. Что и позволило организовать отдельно места ля установки палаток, места для забора питьевой воды, готовки пищи, размещения командования и лазарета, ну и для удаления продуктов жизнедеятельности. Создавая не просто место, где встало неорганизованное войско, а организовывая централизованный армейский лагерь. Ну а укрепления вокруг него должны были выкопать уже сами прибывшие. Что делать, если солдат ничем не занят, по службе, то он начинает нарушать порядок. А судак это был свой город, к тому же один из основных городов государства.
Ну и в течение этих нескольких дней, пока не начали прибывать военные силы, Конев побывал не только на церковных службах, а тут было такое время, что присутствие на них было обязательным, но и посетил ещё и светские организации. Благо их икона в данный момент прибыла в Судак с ними. И поочерёдно была продемонстрирована во всех христианских культовых сооружениях. В том числе и в храме Девы Марии, восстановленном к этому моменту. И вновь освещённому, в присутствии деспота. Причём в самом храме, на почётном месте, хранилось оружие погибших защитников города. Да и пожелания служителей церкви, причём как православной, так и католической, выслушать пришлось. И даже выделил помощь как той, так и другой ветвям христианской церкви. Для людей, этого времени, религия играла определяющую роль. И демонстрировать, что это важно для государства, его жителям приходилось.
Хотя в городском самоуправлении деспота больше волновал другой вопрос. Вопрос о превращение, буквально тропы ведущей, как к Феодосии, так и к Алуште, в полноценную дорогу. С дальнейшим продолжением этой дороги, как к Керчи, так и к Балаклаве. Этот вопрос, причём в присутствии наместника Хозе Кокоса, был поднят и в его обсуждении приняли участие представители города. Все понимали, что такая дорога нужна. Вопрос был в цене. И Конев хотел возложить часть трат на местные органы самоуправления.
Колония иновременных пришельцев, что обосновалась в Судаке, была не очень многочисленная. Всего несколько десятков человек. Занимавшихся поддержанием связи с остальными, общим руководством вооружёнными силами ну и медициной с образованием. В Судаке находился военный госпиталь, в который попадали воины, что вели бои на юге Крыма. В Алуште, Фуне или находились в осаде в Балаклаве. Ну и имевшийся там врач помогала местным жителям. Этот госпиталь Конев и посетил. Поинтересовавшись проблемами и переговорив с пациентами и персоналом. Пусть и пока не медицинским. Но уже имелись люди, которые желали пройти обучение. Пришлось Коневу пообещать, что желающие после отработки в госпитале, и получившие рекомендацию от врага попадут в университет на обучение, по этой профессии. За счёт бюджета, но с последующей отработкой, в течение нескольких лет, в интересах государства.
Ну и в городе имелась школа. С детским приютом при ней. И в этой школе обучались дети, в том числе и те сироты, что были собраны в городском приюте. Всех сирот, лишившихся попечительства, стража городов собирала. И их помещали в приют. И если школу, где помимо священника преподавали ещё и попаданцы, деспот просто посетил. Выслушав проблемы и пообещав часть из них разрешить. То вот в приюте, что расположился, в бывшем католическом монастыре, прямо возле цитадели, Конев выступил перед собравшимися детьми. Причём там были как мальчики, так и девочки. И с помощью Анаит, переводивший её слова, Конев попытался описать перспективы будущего перед этими детьми. Давая им понять, что они нужны как государству, так и её главе, богоматери. И в перспективе именно они понесут слова веры и надежды другим людям. Или же поведут корабли, чтобы привезти в другие места тех, кто это принесёт. Или же с оружием в руках станут на защиту тех, кто будет нести слово заблудшим душам. Ну а строить корабли, делать оружие доспехи и прочее для воинов и моряков тоже будет достойным делом. И им, когда они вырастут, этим всем придётся заниматься. Будучи уважаемыми людьми, живущими в достатке. Но для этого им необходимо учиться.
Правда тут же возник вопрос, почему совместно с мальчиками обучаются и девочки. И Конев, указав на Анаит сказал, что эта почтенная вдова, благодаря своим знаниям получила уважаемую и честную работу на государство. Имея оклад, как глава секретариата деспота, в пять флоринов в месяц. И по окончании траура планирует вновь выйти замуж. Это вызвало у детей состояние близкое к шоковому. И одна из юниц только и буквально прошептала:
— Это правда, синьора?
После чего Анаит это подтвердила, и объяснила, за какие навыки и знания она получила свою, так оплачиваемую, должность. А Конев объяснил, что девочкам тоже предстоит, по окончании обучения, заняться благородными и уважаемыми делами. И быть не только почтенными матерями семейств, равным по своему статусу мужьям. И не только быть хранительницами очага, но и хранить здоровье людей, их знания, познавать мир и вести другие полезные дела. Делая не только государственную, карьеру. Но и занимаясь другими делами. Например, две девушки сейчас командуют галерами. А после этой беседы деспот и покинул приют. Оставив воодушевлённых детей и подростков.
Ну а потом пришло сообщение, что гребной флот, с армией на борту, вышел из Феодосии. На сутки, отставая от него, следуют галеры с отрядами с Кавказа. Ну а "Херсонес" и "Крузенштерн", с небольшими судами, отвезя армию принца Александра к войскам его отца, уже приняли на борт части из Трапезундской империи и вышли из Синопа. Ну а "Лукулл", ведя следом несколько десятков челнов с черкасами, с Днепра, вышел в море и взял курс на Балаклаву. Где Конев и распорядился, им дожидаться главные силы. Так что, предстояло, собрав все силы, выдвигаться к Мангупу.
Интерлюдия 27
Паола сидела дома и ткала. Она была в доме, который когда-то принадлежал семье её первого мужа. Но так уж вышло, что от неё остались только двое её старших близнецов. Родители мужа и почти вся родня погибла от болезни несколько лет назад. И только так она смогла выйти первый раз замуж. Ведь её семья была из первых хозяев Солдаи, венецианцев, и были бедны. А семья первого мужа была из завоевателей-генуэзцев, захвативших Солдаю несколько поколений назад. Но они полюбили друг, друга и он привёл её в свой дом.
Но счастье было не долгим. Сначала крымские татары, в конце зимы, осадили Каффу, или как сейчас говорили Феодосия. И туда были отправлены все пушки, всё оружие и добровольцы. В том числе и часть городской стражи, где служил муж. Он, правда, оставался в Солдаи, или Судаке, как назвали их город новые хозяева, но внезапно пришли сообщения, что сначала у берегов Таврии появился огромный турецкий флот. А потом громом среди ясного неба пришло сообщение, что Каффа пала. Это вызвало панику в Солдае, ведь она из-за недостатка оружия, а в арсенале оставалось только пришедшее в негодность оружие, не могла обороняться. Всё остальное пропало вместе с Каффой. Как и отправившиеся туда стражники, наёмники и добровольцы. И было решено эвакуироваться в Чембало, что теперь называли Балаклавой. Но часть кораблей, из-за ветра, не смогла выйти в море, до того, как на горизонте появились турецкие галеры. И что бы дать уйти в горы жителям города, консул, с оставшимися в его распоряжении стражниками заняли оборону в башне и находящейся рядом церкви. Где все и погибли в пожаре, устроенном турками. Которые и захватили город. И всех богатых и знатных жителей города, включая и оставшихся родственников мужа, турки захватили в плен и увезли к себе. А её выгнал, из дома мужа, какой-то турок. Заявив, что это дом его, а с беременной женщиной он возиться не собирается. После чего она поселилась в хибаре у своих родителей. Где голодала и когда родились близнецы, то думала, что они не выживут. Но сначала пришла новость, что появился, какой-то неведомый, но христианский флот, что отбирает, у турок, захваченными ими города. И это вселило надежду в жителей Солдаи, особенно когда пришла новость, что Каффа захвачена христианами, и они не стали брать выкуп с жителей города. А потом в море появились корабли с крестами на мачтах.
Турки и жившие в городе мусульмане закрылись в крепости, выгнав из неё всех христиан, отняв у них все продукты. Но приплывшие христиане помогли жителям. Накормив их и выдав их продукты. Назвав это гуманитарной помощью. И она, будучи сама сытая, в тот вечер, впервые смогла накормить своих младенцев так, что они спокойно уснули. И тогда же она познакомилась со своим новым мужем, который помог ей принести продукты. Которые ей дали на троих, на неё и её близнецов. А на следующий день ей помогли похоронить мужа. Турки заделали все входы в башню и церковь, запретив хоронить погибших. Но новые власти города, а это были именно власти, а не завоеватели, разрушили всё, что заложили туки и тожественно похоронили защитников города. Ну а всё, что отняли турки, отдали старым владельцам. И теперь она владела двумя домами в городе. Отдав один, за плату, пожить семье беженцев. Ну а сама она вышла замуж за моряка из этого христианского флота. И теперь получала серебро, которое он пересылал через банк, и из довольствия.
Ну и сама занималась ткачеством. Бывшая свекровь имела полный набор всего необходимого, чтобы ткать хорошее полотно, когда было свободное время от домашних дел. И знала, где есть глина, которая позволяла окрашивать ткань в синий цвет. Пусть и не яркий. И её первый муж, ещё ребёнком, бегал в это место. Теперь набрать глину, для покраски, ходила она сама. И продавала свою ткань на рынке торговцу тканями. И это всё позволяло ей жить вполне зажиточно. Не испытывая нужды. И даже покупать товары на рынке.
Да это были не турки, при которых все боялись высунуть нос из дома. И даже дома тряслись от страха. Сейчас все старались сделать что то, что могли, и продать на рынке. И всё это скупалось. Даже большие корзины, что плелись из веток ивы, раскупались в тот же день. В том числе их покупали и для армии. Да и её ткань, как она знала, если не покупалась жителями уже вечером уходила в городской арсенал. А потом кораблями, куда-то увозилась. Городской арсенал оставался пустым. Хотя все стражники и ополченцы были снаряжены. И периодически, по очереди, отправлялись в Лусту, или Алушту, если по-новому. При этом эти корабли привозили и товары на рынок.
