Попавшие 3

  С двух сторон загремели выстрелы — одиночные Митрича и короткие очереди Глушакова. Макс же, прячась за хламом, сменил позицию и, осторожно выглянув, начал ощупывать взглядом пространство в поисках заветной цели. Время от времени он прибегал к помощи оптики, но Хозяин как в воду канул.

  Тем временем его товарищи геноцидили монстров. Те же избрали тактику зерг раш и перли со всех сторон от мала до велика. Среди штабелей и ящиков мелькали Падальщики, крысы, "комары". Опираясь о пол мощными передними конечностями — задних у него не было вовсе, — из-за катушки выполз жуткий тип, отдаленно напоминавший человека, лишившегося нижней части тела в результате страшной аварии. Для инвалида он довольно бойко передвигался. А главное, подбирался к Митричу сзади, и проводник его не видел. Зато заметил Макс и выстрелил. Чем выдал свое местонахождение. Тут же по голове прилетела полупустая банка из-под краски. И больно, и досадно. Тонким ободком рассекло кожу, по виску потекла струйка крови. Макс спрятался, утираясь, а потом снова переместился, но так, чтобы одновременно контролировать и зал, и своих товарищей. Они заметно сработались и поддерживали друг друга, но всякое могло случиться.

  Монстры продолжали появляться из темноты. К прежним действующим лицам присоединились то ли мертвецы, то ли зомбированные. Выглядели они, как узники Бухенвальда — были тощими до слез и такими же изможденными. Но при этом обладали невероятной живучестью. Может быть, потому что уже были мертвы. Саня стрелял прицельно, видел, как пули попадали в тела, а полускелеты продолжали брести, невзирая ни на что.

  Макс снова переместился и затих, всматриваясь вдаль через оптический прицел, настроенный на малую кратность. И заметил движение... объект был больше похож на тень, нежели на живое существо. И Клинцов долго сомневался, боясь ошибиться и спугнуть Хозяина. Фальшфейеры заканчивались, да и патронов не становилось больше. И если он ошибется, второй такой возможности может и не представиться.

  Тень была лишь немногим чернее фона. И она почти не двигалась. Сомнения становились все сильнее. Макс выжидал. Он дышал свободно, превратившись в слух. Сердце билось равномерно, спокойно. Все, что происходило вокруг, перестало существовать. Исчезли звуки выстрелов, треск шашек, рев монстров. Макс полностью сконцентрировался на цели. И вот тень подалась вперед, и в какой-то миг Клинцов увидел Его.

  "Ну и уродлив же ты, братец!" подумал Максим. Через оптический прицел он увидел лицо Хозяина. Это была распухшая физиономия, сплошь усеянная глубокими оспинами. Приплюснутый нос, маленькие близко посаженные глазки, узкая щель рта, торчащие из него мелкие и острые зубки. Взяв чуть выше, Макс выстрелил. Прежде чем тень слилась с фоном, он успел заметить, как в сторону отлетела шапка-ушанка.

  "Попал",— подумал Макс. Даже если Хозяин семи пядей во лбу, бронебойная пуля, выпущенная из снайперской винтовки Драгунова с расстояния не более пятидесяти метров, творит чудеса.

  И вдруг по заводу прокатился душераздирающий рев — настолько жуткий, что у Клинцова зашевелились волосы на голове. Проняло не только Клинцова. Монстры, только что упорно штурмовавшие крохотный пятачок обороны гостей, не сговариваясь, бросились врассыпную. Даже медлительные мертвецы заковыляли в темноту с ускорением, что со стороны выглядело довольно комично. То ли испугались гнева Хозяина, то ли, почувствовав свободу, решили сбежать.

  И без того басовитый голос Хозяина становился все ниже и ниже. Макс не вытерпел и, обойдя укрытие монстра по дуге, увидел Хозяина воочию. С тем происходило нечто удивительное и пугающее. Его корежило и сотрясало. Такое впечатление, будто изнутри били десятки пудовых кулаков, деформируя и без того уродливое тело. После каждого удара оно вспухало очередной шишкой и при этом увеличивалось в размерах. Когда Макс застал эту картину, карлик уже достиг размеров обычного человека и не собирался останавливаться на достигнутом. Накинутый на плечи дождевик стал тесным для чудовища, лопнул на рукавах и упал на пол. Руки распухали, вздуваясь мышцами, которые жили своей более чем активной жизнью. Казалось, будто под кожей извивались огромные черви или змеи. Хозяин орал, запрокинув голову вверх и дрожал, изо рта, пульсируя, выплескивалась какая-то вязкая муть.

  И вот, не выдержав напряжения, он метнулся в сторону и снова исчез в сумерках.

  Наступила тишина.

  Какое-то время Максим прислушивался и присматривался. Потом повернул голову, нашел взглядом Саню и Митрича. Оба понятия не имели о том, что происходило в глубинах завода. Оба выглядели напряженными, оба вопросительно смотрели на Клинцова. Макс не мог рассказать на пальцах, что он только что видел. Да и в двух словах не объяснишь. К тому же, было у него стойкое ощущение, что это еще не конец.

  И он не ошибся.

  Сначала послышался жуткий грохот и скрежет, потом из сумерек вылетели предметы, которые в принципе не предрасположены к полетам: кирпичи, мешки с цементом и небольшая бетономешалка. Она высекла искры из пола, накренилась, упала и замерла. Но ненадолго. Через секунду она снова была сорвана с места и отлетела в сторону, сметенная появившимся из темноты чудовищем.

  Хозяин в своем прежнем обличии не был красавцем, но то, во что он преобразился, поймав в голову пулю калибра 7,62, представляло собой образец уродства и отвращения. Карлик превратился в гиганта. Теперь это была настоящая гора из плоти. Человеческого в ней почти не осталось. Пуля расколола череп, деформировав всю голову. Теперь один глаз располагался выше другого, да и сами глаза были разного размера: тот, что побольше, значительно превышал в диаметре яблоко, когда бы то ни было съеденное Клинцовым. Меньший тоже был велик, но не настолько. К тому же он непрестанно вращался, как будто пытался выскочить из орбиты. Перекосило и рот, похожий на косой шрам, отчего рожа гиганта напоминала смайлик, выражающий разочарование. Из раны, похожей на тектонический разлом, продолжала сочиться какая-то гадость, которая твердела, образуя извилистый нарост.

  Шеи у гиганта не было — голова росла из массивного туловища. Передние лапы были гипертрофированно велики и мускулисты, а прежде толстые пальцы распухли еще сильнее и срослись в некое подобие копыт. От их ударов под ногами Макса вибрировал пол. Само тело не имело определенной, четко выраженной формы, представляя собой то, что можно было назвать одним емким словом — масса. Задние лапы оказались короче передних, отчего гиганту было удобнее перемещаться на четырех конечностях. Но, несмотря на свои габариты, передвигался он быстро, снося все на своем пути. Возникшая на его пути стопка шлакоблоков разлетелась, как композиция, собранная из детских деревянных кубиков. То, что попало под лапы монстра, оказалось раздавлено в крошку. Многотонный автопогрузчик он все же решил обогнуть, но задел его и сдвинул с места, развернув почти на 90 градусов.

  И вся эта туша неслась на Макса.

  — Ох ты ж, хрень какая!— восторженно-испуганно воскликнул Митрич. И выстрелил в монстра из карабина.

  Стрелял навскидку, попал в голову, в которую трудно было промахнуться. Но пуля увязла в рыхлой на вид плоти, а сам гигант даже не заметил попадания. Саня удивительно хладнокровно для сложившейся ситуации полоснул по монстру из автомата. Пули прошлись по телу с тем же результатом, что и у проводника.

  Макс запаниковал. Еще бы! Ссыкотно оставаться на месте, когда на тебя несется туша размером с гелендваген. Он выстрелил. А вдруг? Попал, но что толку? Потом заметался туда-сюда, спрятался за поддоном с кирпичами, вспомнил вдруг, что случилось с таким же, чуть ли не в последний момент рванул в сторону.

  Гигант не успел остановиться, налетел на сложенные "елочкой" кирпичи, и непринужденно развалил конструкцию, простоявшую десятки лет. Потоптался на оголившемся поддоне и, перебирая лапами, начал разворачиваться.

  Наблюдая за этим, Макс сделал два важных вывода. Во-первых, несмотря на подвижность и скорость, гигант был неповоротлив. Разогнавшись, ему уже трудно было остановиться. Во-вторых, он не мог оглянуться и даже просто повернуть голову. Чтобы посмотреть в сторону, ему приходилось разворачиваться всем телом. Что это давало? Макс пока не знал. Ход мыслей был нарушен тем, что монстр обнаружил его взглядом, заревел и попер буром.

  Стрелять в него даже из снайперской винтовки было бессмысленно. Это все равно что бить в резиновый шар: податливая вязкая масса тупо гасила ударную силу и поглощала урон. Макс побежал. Для того чтобы понять, что гигант преследует его, Клинцову не нужно было оборачиваться. Неповоротливый увалень сносил все на своем пути, как ни старался Макс петлять между различного рода препятствий. Напрасно он решил затеряться между огромных ящиков и проржавевших до основания станков. Ящики превратились в щепу, их содержимое разлетелось по сторонкам. Станки жалобно скрежетали, когда монстр сдвигал их с места, расчищая себе путь.

  — К бочкам беги, к бочкам!— услышал Клинцов голос Митрича.

  "К каким бочкам? Зачем?", хотелось спросить Максиму, но от бега перехватило дыхание. И все же он разглядел в сумерках те самые бочки, о которых говорил проводник. Их было с полдюжины. Обычные двухсотлитровки. Ржавые, без маркировки.

  И снова Максу пришлось задуматься над предложением Митрича. Ну, вот они, бочки. Что теперь?

  — Сюда беги, быстро, быстро!— снова закричал Митрич.

  "Он что, издевается?! Беги туда, беги сюда..."

  Впрочем, гигант приближался, стоять на месте было опасно.

  Макс обогнул бочки, протиснулся между ними и сложенными на поддоне пластиковыми мешками. Успел прочитать на пожелтевшей наклейке "нитрат аммония". В химии он был дуб дубом, поэтому не придал этому названию никакого значения.

  В отличие от Макса, гигант не стал огибать бочки, ломанулся сквозь них. И следом за этим прозвучал выстрел из карабина. Потом еще два и...

  Рвануло так, что Макс мгновенно оглох. Более того внезапно стало так ярко, будто в помещении завода взошло солнце. И еще — Маска оторвало от пола и швырнуло далеко вперед, насколько — он и сам не мог точно сказать. Он махал руками и ногами, пролетая над заполнявшим пространство хламом. Да и хлам не смог остаться в стороне, летел следом за Максом и вместе с ним.

  Потом было жесткое падение, стремительное вращение, подарившее Клинцову возможность почувствовать себя космонавтом, готовящимся к полету, удар головой обо что-то твердое, яркая вспышка перед глазами, противный писк в ушах и...

  ...Кажется, он на мгновение отключился. А когда приоткрыл глаза, то сквозь пелену увидел бредущего к нему гиганта. Тварь была объята пламенем, стекавшим с него тяжелыми огненными каплями, и, судя по перекошенной физиономии и открывающемуся рту, орала как не в себя. Но Макс не слышал ничего, кроме противного, всепоглощающего писка. Обратил внимание на то, что как-то странно ковыляет бывший карлик. Только потом понял — ему оторвало одну из задних лап и часть тела. Да и остальное серьезно пострадало. И все же он не сдавался, тащился к Максу, чтобы поквитаться с ним за все. Клинцов видел его глаза, взгляд, преисполненный ненависти. И понял, что тот не остановится. Увидел подбежавшего Митрича. Проводник бесстрашно встал на пути ковыляющего монстра, приставил к плечу карабин и несколько раз выстрелил в голову. Бил выверено, не в кость, а по глазам. Сквозь писк Макс услышал едва различимые хлопки. Отметил, как дернулась аморфная туша, как подкосились передние лапы, и гигант осел на пол.

  Следом его беспощадно встряхнули, перевернули на спину. Макс услышал голос Сани Глушакова:

  — Митрич, стрелок хренов, ты его убил!

  — Кто же знал, что так рванет,— виновато ответствовал мужик в очках с роговой оправой.— Да живой он, смотри — лыбится как!

  — Митрич, ты идиот?! Это он от боли корчится!

  Как только Санек напомнил про боль, она проявилась во всем своем великолепии. Макс застонал и потерял сознание.

  Глава 13

  Очнулся Макс так же неожиданно, как и вырубился. Очнулся от боли. Адской боли. Его трясло так, будто он схватился за оголенный провод. И, по правде сказать, он на самом деле сжимал что-то в правой руке, и именно оно было источником его мучений. И так же, как в случае с оголенным проводом, Клинцов не мог от него избавиться. Пальцы превратились в капкан, намертво вцепившийся в некий предмет. Выпучив глаза, он увидел стоящих над ним Саню и Митрича. Глушаков был бледен и, глядя на Клинцова, казалось, сам испытывал соразмерную эмпатическую боль. В отличие от него, Митрич своим сосредоточенным спокойствием напоминал ученого, наблюдающего за воздействием экспериментального препарата на лабораторную крысу. Ее, конечно, жалко, но результат важнее.

  Новый приступ боли накрыл Макса, его выгнуло дугой, он лязгнул зубами по какой-то хреновине, похожей на ручку от ведра. Митрич навалился сверху, прикрикнул на Саню:

  — Помогай, чего стоишь!

  Глушаков скривился так, будто раскусил дольку лайма, посыпанную кристаллами лимонной кислоты, схватил Клинцова за ноги.

  — Митрич, ты уверен, что так и должно быть?— надрывно спросил он.

  — Я не знаю,— пыхтя, ответил очкарик.— Никогда раньше не пользовался этой штукой, берег на крайний случай. Но вроде действует, а? Смотри, уже и кости срослись, и мясо начало восстанавливаться.

  — Да ну ее нафиг, такую регенерацию. Уж лучше сдохнуть,— покачал головой Санек.

  — С этим лучше не спешить.

  — Как получится...

  — Сплюнь!

  Пока они переговаривались, Макс рычал, грыз ручку, вращал глазами... Короче, регенерировал.

  И вдруг боль исчезла, как ее и не бывало. Тело Макса опало, наступило невероятное облегчение. Полный релакс на грани блаженства.

  — Все, кажется, заряд закончился,— констатировал Митрич, вставая с колен и утирая пот со лба.

  — Как все?— удивился Санек.— А шрамы?

  — А ты думал, эта штука и дыры на носках заштопает? Хорошо еще, хоть так. К тому же шрамы украшают мужчину.

  — Макс... Ты как?— спросил Глушаков, склонившись над другом.

  Клинцов выплюнул деревяшку изо рта.

  — Что это было?— Голос такой, будто он пару часов провел под наркозом.

  — Арт. Скажи Митричу спасибо. Е:сли бы не он... Видел бы ты себя пять минут назад. Жесть! Тебя взрывом так покоцало, что больно смотреть было...

  — С такими ранами не выживают,— поддакнул Митрич.

  — А теперь что?— насторожился Макс.

  — Да вроде все на место встало. Вот только шрамы остались. Ты как себя чувствуешь?

  Клинцов прислушался к ощущениям, пошевелил руками-ногами, головой.