Попавшие 3

— Давай, парень!— Митрич и сам еле на ногах стоял, но вернулся за Глушаковым, потянул его за руку.

— Да иди ты!

Санек в сердцах сорвал с плеча автомат, передернул затвор, отстрелив и без того находившийся в патроннике патрон.

— Там броня, пулеметы,— попытался его урезонить проводник.

— Пох!

— Эй, братва, тут какая-то дверь!— донесся крик Макса.

Сзади уже брезжил свет прожектора приближающегося поезда.

— Если это прикол...— прохрипел Санек, но оттолкнулся от колен, начал переставлять непослушные ноги. Митрич тянул его за собой, поглядывая Глушакову за спину.

— Быстрее, быстрее!

Макс стоял на пороге, распахнув ржавую металлическую дверь в стене слева, и махал рукой.

Откуда только силы взялись? Санек ускорился, споткнулся, был пойман Митричем, увлечен следом. Он не помнил, как добрался до двери. Проводник затолкал его в боковое помещение, заскочил сам. Последним заходил пропустивший их Клинцов. Он хотел закрыть за собою дверь, но тут издалека ударила пулеметная очередь. Пули застучали по стенам, Макс нырнул в проход и прижался к стене.

Небольшой поезд двигался не особо быстро, шел на электротяге, но колесами стучал, как настоящий. Он прогромыхал мимо двери, задев ее, заставив стукнуться о стену. В принципе это был даже не локомотив, а приземистая дрезина с парой платформ. Митрич не ошибся: ни насчет брони, ни насчет пулеметов. Было и то, и другое. А еще мощный прожектор и сопровождение в несколько человек. Кто-то из них, проезжая мимо, шмальнул в дверной проем через окошко в броне. Пули застучали по стене, разлетелись рикошетом, лишь чудом никого не задев. Прогромыхав мимо, состав проехал еще метров сто, после чего раздался скрежет и лязг тормозов.

— Они останавливаются,— шепнул Митрич.

Макс мотнул головой, мол, что делать будем?

Проводник пожал плечами.

Саня отказался более многословным:

— Я назад не побегу, лучше здесь меня убейте.

— А это что?— Клинцов осветил тесный коридорчик, в котором они находились.

— Наверное, технический туннель,— предположил Митрич.

И тянулся он, как и "железка", в северном направлении.

— За мной!

Макс отлип от стены и первым зашагал по коридору.

Очень хотелось надеяться на то, что технический туннель дублирует основной и тянется до самой лаборатории. Он, на самом деле, оказался довольно протяженным. Однако нее успели друзья пройти и двадцати метров, как впереди заскакали огоньки фонарей. О том, кому они принадлежали, гадать не приходилось. Это были те самые парни с поезда. Похоже, они все же разглядели чужаков, зафиксировали проникновение, сделали экстренную остановку и теперь прочесывали местность.

Макс остановился. На ум приходило два варианта дальнейших действий: либо разворачиваться и возвращаться в основной туннель, либо принимать бой. Лично ему больше нравился первый вариант: воевать в тесном коридоре, где некуда спрятаться, и каждая шальная пуля могла стать роковой, было слишком опасно. Он уже собирался поделиться соображениями с друзьями, когда разглядел еще одну боковую дверь. Быстро переместившись вдоль стены, он дернул за ручку — дверь открылась. И сразу после этого издалека донеслись звуки выстрелов, а потом и зажужжали, застучали по стенам, потолку и полу автоматные пули. Случилось то, чего так боялся Макс. И спасла его — а заодно и двоих других — та самая металлическая дверь. Она приняла на себя часть пуль, деформировалась от ударов, но не пропустила ни одной.

— Сюда, быстрее!

Саня и Митрич бросились к двери вдоль стены и уже через пару секунд оказались в помещении, более просторном, нежели коридор.

— Они решили на нас поохотиться,— догадался Глушаков.

— Так и есть,— кивнул Макс.— Нужно уходить.

— Туда?— Саня указал на очередную дверь напротив.

Макс распахнул ее, осветил фонариком следующее помещение и махнул рукой друзьям...

Подземелья Зоны не переставали удивлять Клинцова. И когда только успели столько понарыть и понастроить? Завод поражал своими размерами, а примыкавшие к нему туннели и переходы — протяженностью. И так же, как и Завод, они не были завершены. Поэтому совершенно невозможно было вообразить, что именно пытались создать заказчики, проектировщики и строители. Грубо говоря, это были коридоры, переходы, комнаты, каналы, мосты, залы и прочие пустоты в земле. Не все стены были выровнены, обложены кирпичом или закатаны в бетон, из-за чего местами случались обвалы и оползни. Не везде через провалы были переброшены задуманные по плану мосты. Их заменяли либо временно уложенные плиты, либо вовсе подгнившие от сырости доски. В траншеях отсутствовали трубы, в проемах — двери, на спусках либо подъемах — лестницы. Часто приходилось протискиваться, ползли на карачках, перепрыгивать, карабкаться, балансировать. И все это в окружавшей и давившей со всех сторон темноте.

И тишина.

Сначала она радовала. Значит, преследователи отстали. Потом вечное безмолвие начало напрягать. Как и каждый неумышленно громкий звук, порожденный заплутавшей в подземелье троицей. А в том, что они заблудились, уже никто не сомневался. Особенно после того, как стали замечать, что время от времени попадаются уже знакомые предметы: ржавое ведро, смятая пачка сигарет, приплюснутая гильза...

До поры до времени никто не упрекал Митрича, который, как и прежде, шел впереди группы. Однако когда путешественники зашли на третий круг, Санек не выдержал:

— И долго мы будем топтаться на одном месте?

Проводник остановился, обернулся и беззлобно сказал:

— Можешь лучше? Вперед!

Если бы Санек мог, он бы принял вызов, но в том-то и дело, что Митричу нечего было предъявить. Поэтому он промолчал. А Митрич на знакомом перекрестке свернул налево, а не направо, как в прошлый раз, а потом еще и поднялся по импровизированной лесенке, вместо того, чтобы продолжить движение по коридору.

— Здесь еще, вроде, не были,— буркнул Санек.

Это была лишь догадка, но потом предположению нашлось веское подтверждение.

Сначала они оказались в протяженном зале, с потолка которого свисали куски оборванного кабеля. Митрич обошел один из них стороной, а шедшему рядом с ним Глушакову не хватило простора, и ему пришлось сдвинуть кабель в сторону рукой. "Кабелю" это не понравилось, он изогнулся, захлестнул санькино горло и начал душить. Глушаков захрипел, вцепился в него пальцами. На ощупь "кабель" оказался шершавым и теплым. А главное — прочным и сильным. Как ни старался Санек, он не смог ослабить хватку. Спас его Митрич, взмахом тесака отсекший душащий Глушакова псевдокабель. Отдышавшись, Саня отобрал у проводника тесак и прошелся по залу, кромсая невиданных доселе существ. Сражение вышло обоюдным: отростки тянулись к Глушакову, хлестали, пытаясь его достать. Но Саня ловко от них уворачивался и рубил налево и направо. Вмешиваться, как и подгонять его, никто не стал. Каждый прекрасно представлял себя на его месте и понимал, что парню нужно выпустить пар.

Еще минут через пять после эпохальной битвы странники оказались в большой пещере, которую только-только начали застраивать. Трудно сказать, что намечалось в проекте, но сейчас это сооружение выглядело как самый настоящий лабиринт, состоящий из смежных комнат и коротких переходов. В наличии имелись стены, сложенные из бетонных плит и блоков. Больше ничего не было — ни потолка, ни окон, ни дверей.

— Когда же закончится этот кошмар?— застонал Глушаков.

Он не знал, что кошмар только начинается.

Как уже повелось, Митрич шел первым. Он пересек комнату, прошел через дверной проем, свернул налево и...

...исчез.

Появившиеся в соседнем помещении буквально через пару секунд парни опешили.

— Митрич?

Тишина.

— Какого хрена?— тихо произнес Саня. Его голос дрожал.

— Митрич?

Парни переглянулись, взяли наизготовку оружие, настроенные дать отпор... кому угодно.

— Митрич!

Проводник как сквозь землю провалился.

Ни вздоха, ни шороха, ни отблеска света налобного фонарика.

— Идем назад,— едва слышно сказал Макс.

— А как же Митрич?

— Нет больше Митрича,— уверенно заявил Клинцов.

И Саня был с ним согласен.

Они попятились назад. Первым шел Санек, следом за ним Макс. Громко хрустнула каменная крошка под ногами Глушакова. Клинцов не придал этому значения и обернулся лишь спустя пару секунд.

Сани нигде не было.

Теперь Максу стало страшно. Как никогда прежде. Гораздо проще, когда имеешь дело с явным противником. А все эти аномалии, невидимки... Он завертел головой, обратившись в слух, пытался увидеть, хоть какое-то движение, услышать хоть малейший звук.

И он увидел. И услышал.

Это был мимолетный росчерк в воздухе, смазанный, будто вода пролилась. Макс увидел его краем глаза. И звук... нет, скорее даже ощущение, появившееся как предчувствие. Он резко присел и дернулся в сторону. И снова увидел и услышал, теперь уже более отчетливо. Прямо над головой пролетело что-то невидимо-зыбкое, словно кто-то махнул рукой. Но так, что, не уклонись Клинцов вовремя, не сносить ему головы. Он развернулся и выстрелил, скорее наугад, нежели прицельно. Бил по площади: левее, перед собой, правее. "Шатун" гавкал оглушительно, картечь оставляла глубокие отметины в бетонных стенах. Но ни малейшего признака того, что Макс попал, куда следует.

Присутствие за спиной он снова скорее почувствовал, нежели услышал. Повернулся... Вернее, попытался, но не успел. Тело все еще находилось в движении, когда по лицу прилетела знатная плюха. Голова пошла в отрыв, за ней последовало все тело. Макс отлетел на пару шагов, наткнулся на стену, и только поэтому не упал. Зато ударился и выронил ружье. Зафиксировать положение не успел, потому как невидимая рука схватила его за грудки и рванула вперед. Макс растянулся на полу. Попытался встать рывком, однако снова прилетело по голове, он ткнулся лбом в бетонный пол и обмяк...

Он отключился всего на миг, а когда опомнился, кто-то волок его, взяв за шкирку. Шел легко, не напрягаясь, не пыхтя, не сопя, как будто тащил не человека весом под центнер, а тряпичную куклу. Макс попытался повернуть голову, но не особо в этом преуспел. Неудобно было. Да к тому же он остался без фонаря, поэтому вокруг было абсолютно темно. Осторожно зашарил по телу в поисках оружия и с сожалением понял, что потерял все, даже нож. Услышал недовольное урчание, от которого ему стало не по себе. Появившуюся мысль о сопротивлении как ветром сдуло. Нет, он не собирался умирать безропотно. Но сначала нужно было понять, с кем имеешь дело.

Куда его тащили, разобрать было трудно. Ясно лишь, что они все еще находились в том самом лабиринте из комнат непонятого предназначения. Нападавший шел уверенно, он точно знал, куда направлялся. Впрочем, скоро об этом узнал и сам Клинцов.

Это помещение было более просторное, нежели другие. Настоящий зал, возможно, даже концертный. Агрессор небрежно развернул Макса, уткнув мордой в пол, потом так же, без особых усилий, поставил его на колени, продолжая держать за шкирку, как нашкодившего щенка. И теперь Клинцов увидел все.

Увидел, потому что в зале горел свет. Это были какие-то кристаллы, излучавшие синеватое свечение, достаточно яркое, чтобы метров на десять освещать все вокруг. Они были водружены на собранные из бетонных обломков пирамидки, что подчеркивало не только разумность создавших их существ, но и некую эстетику. Между двух таких пирамидок находились его друзья. Саня и Митрич так же стояли на коленях. Глушаков выглядел уныло, его лицо напоминало смайлик неземной печали. Под носом запеклась кровь, а на лбу выросла здоровая шишка. Проводник же был на удивление спокоен. Наверное, это спокойствие можно было назвать смирением. Он смирился и с тем, что произошло, и с тем, что только предстояло. Оба были безоружны. Правда, их барахло лежало неподалеку... И в ту же кучу полетело и снаряжение самого Клинцова. Схомутавший его хищник бросил оружие небрежно, отчего Макс поморщился, словно от боли. Особенно жалко было оптику.

Почему хищник? Потому что это и был самый настоящий хищник. Охотник. Упырь. Два других стояли рядом с его друзьями. Рослые, крепкие, жуткие. Теперь стали понятны и смирение Митрича, и уныние Саньки. Справиться с этими существами и с оружием в руках было непросто. А без него...

Ни единого шанса.

А зал, в котором оказался Клинцов, можно было с полным основанием назвать Залом Трофеев. Причем трофеями было не только добытое имущество, но и его обладатели. Естественно, мертвые. Глядя на разбросанные по всему залу тела, Макс чувствовал, как шевелятся волосы на его голове. Умерли они по-разному, и лишь конец у всех был один и тот же. Совсем неподалеку так же на коленях стоял боец в полном снаряжении. Свесив голову на грудь, он навсегда замер в позе раскаянья. И не падал лишь потому, что был нанизан на штырь, вбитый в бетонный пол. В подземелье он пришел, вооруженный до зубов, однако это его не спасло... Чуть дальше лежало тело еще одного вояки. Ему оторвали голову. Теперь она покоилась у него на груди... Третьего распяли на стене... Четвертого подвесили за ногу на столбе... Пятый... Шестой... Десятый... Зал был большой, и для трех новых экспонатов в нем найдется место.

С этим Упыри решили не тянуть. Теперь, когда все в сборе, можно было приступать и к торжественной части мероприятия. И начать они решили с Саньки. Стоявшее рядом с ним существо схватило Глушакова за шею, подняло вверх, оторвав от пола и развернув к себе лицом, и потянулось к Саньке своими щупальцами.

— Не надо!— закричал Макс. После чего и его схватили за волосы, да так, что он не мог пошевелить головой.— Мы не собирались причинять вам зло. Мы пришли с миром. Мы друзья Шаи.

Насчет дружбы он, конечно, приврал. Кроме того, не было у него уверенности ни в том, что его понимают, ни в том, что его слова как-то подействуют. Но это была единственная соломинка, за которую можно было схватиться.

И это сработало!

Было у него такое ощущение, будто Упырь собирается оторвать ему голову. Однако при упоминании имени Шаи натяжение ослабло. Да и другой Упырь замер, так и не пустив в ход щупальца. После чего началась игра взглядов, проходившая между тремя существами. Они не произнесли ни звука, но и без этого было понятно, что идет общение. Спустя бесконечно долгую минуту Охотники пришли к определенному консенсусу. Они оставили парней в покое и неторопливо направились к выходу из зала. На полпути все трое стали невидимыми, но, судя по тому, как спало напряжение, они все же ушли.

Санька обмяк и захныкал. Митрич, наоборот, истерически засмеялся. Макс облегченно вздохнул. Никогда прежде он не был так близок к смерти. Жуткой, неизбежной.

Он встал, напоминая зомби, доковылял до кучки оружия, вытащил из нее снайперскую винтовку и придирчиво осмотрел оптический прицел. Все в порядке. Снова облегченно вздохнул.

— Уходим,— хрипло произнес он, подбирая остальное снаряжение...

Выход из "лабиринта" нашелся быстро. Потом они шли по туннелям, коридорам, переходам, пересекали маленькие комнатки и просторные залы. Поднимались верх, спускались вниз, петляли, блукали, заходили в тупиковые ответвления, возвращались и снова искали выход. Искали молча, раздавленные недавними событиями. Разве что Митрич ворчал иногда: