Графиня Суровая

— Ну...

— Я правильно понимаю, что идти вы уже передумали?

Джордж кивнул.

Варя ослепительно улыбнулась.

— Вот и отлично. Тогда будем репетировать ваши роли! Хорошо репетировать! Душевно! Чтобы вы не играли, а жили... читайте рассказы, читайте... вы себя видите их героями?

Видели.

В каждом мужчине живет золотоискатель, даже если обстоятельства не способствуют. Но отправиться на поиски приключений... о, это — всегда!

— Вам принесут костюмы, и вы в них будете ходить дома. Тренироваться, чтобы вы чувствовали себя в них спокойно и уверено. А потом...

— А потом, леди? Когда игра в Париже будет закончена?

Варя хохотнула вовсе уж неприятно.

— Потом будет Америка, господа!

— Америка?

— Почему нет? Она большая. Вашингтон, Нью-Йорк, возможно, Канада... денег у нас хватит! Выберем подходящий город и начнем готовиться, точно так же...

Мужчины переглянулись.

А вот эта перспектива еще больше грела душу.

— Но почему не Англия? Не Италия, к примеру?

— Слишком близко. И слухи разойдутся быстро, — пожала плечами Варя. — Америка далеко, пока там сообразят, как и что, мы сможем снять сливочки.

— Российская Империя?

Варя закатила глаза.

— Господа, вы мне предлагаете в Российской Империи, которой и принадлежит Аляска, продавать эти акции? В Тайной Канцелярии шутить не любят, уж поверьте.

Баронет аж поперхнулся. Не сообразил, простите.

— Вот поэтому мы с вами все еще сто раз проговорим, отрепетируем, поэтому нужна тщательная подготовка, — как ни в чем не бывало произнесла Варя. — Господа, последний шанс? Да или нет?

Отказавшихся и воздержавшихся не нашлось. Слишком заманчивой была перспектива.

— Когда начинаем? — хрипло спросил Брайан.

— Думаю, полтора — два месяца нам хватит. И прыгнем.

Начать пришлось чуточку раньше, и в этом была Варина вина. Увы. Всего не предусмотришь.

* * *

Первое октября 1787 года для Александра Суворова началось вполне обыденно.

Подъем, зарядка, купание в море, простой завтрак — солдатская каша. К излишествам генерал старался себя не приучать.

Вареньке много чего требовалось, а ему — что?

Был бы мундир чист, да сапоги блестели!

И — в церковь.

Сегодня Покров, как пропустить?

Служба шла полным ходом. Александр стоял в первых рядах, крестился, когда положено, отбивал поклоны...

На сердце было тяжко.

Сколь ни тверди себе, что все образуется, что успокоится... нет, не получается никак.

Нет-нет, да и нахлынет, как мирились они с Варенькой перед образами, как клялась ему в верности жена, как золотил солнечный свет кончики ее длинных ресниц...

Почему так получается?

Живут же люди, и не хуже других? И не в разнице в возрасте дело, знает он не одну такую семью, и живут себе ладком и рядком, и детей нарожали... может, Варя просто его не любила никогда?

Он-то любил, а Варвара?

Просто вышла замуж по указке родителей?

Суворов недовольно нахмурился и постарался вернуться мыслями к службе, к молитве!

Довольно!

Было уж — так и прошло, чего теперь вспоминать? Не сложится...

Наташенька вот, у него есть, и то радость. Его дочка, его Суворочка!

И воспитательница ее пишет... тоже хорошая девушка. Эх, почему он не мог себе такую найти? Зачем отца послушал?

Был бы сейчас счастлив, были б у Наташеньки братик или сестричка... эххх...

— Генерал, турки.

Суворов повернулся к гонцу.

— Что, где?!

— Высадились на косе и начали окапываться, — вестовой смотрел преданными глазами, тянулся перед начальством.

— Сколько их там?

— Человек пятьсот, — разговор шел тихо-тихо, чтобы не мешать батюшке, но все равно кто-то слышал, косился...

Александр наконец вспомнил его имя.

— А сколько кораблей, Петруша? Стоят или еще народишко высаживают?

Получив ответы, Александр задумался ненадолго, а потом махнул рукой.

— Дай службу достоять. Потом займемся супостатом, как весь вылезет.

— Ваше...

— Чшшшш! Куда мы без Божьей помощи? Вот и не мешай!

И Суворов решительно вернулся обратно.

Господи, помоги, а?

Вот сейчас эти нехристи у меня за все и получат. И за меня, и за Вареньку, и за... а, просто — за все! Вперед своего визга в Турцию побегут! И сами запомнят, и внукам закажут к русским лезть, конечно, у кого внуки будут!

И генерал-аншеф размашисто перекрестился.

Народ смотрел и успокаивался.

Ежели так-то...

Было б что серьезное или срочное, точно б генерал побежал врага бить! Крикнул бы войскам, а он — молится?

То-то же!

Ну, и мы помолимся! Авось, от всех-то Господь не отмахнется?

Помоги, Господи, сберечь от супостатов землю русскую, православную! Помоги! А мы уж и сами постараемся!

* * *

Понятно, просто так Суворов не ждал бы. Но... но основная-то волна пока еще на кораблях! Допустим, авангард он разгромит и в море опрокинет, это несложно! Но надо нанести туркам хорошее, убедительное поражение, чтобы они сюда вдругорядь не полезли.

А для этого придется чуток подождать.

— Ваша светлость! Укрепления копают!

— Пусть копают, там и похороним.

Турки высаживались.

— Ваша светлость, закрепятся!

— Не успеют. Не мешай литургию слушать, что за народ такой непонятливый!

Вестовые докладывали, что их около пяти тысяч, много... и Александр ушам своим не поверил!

Корабли османов, высадив людей, развернулись — и стали уходить! Выстраиваться в линию вдоль берега. Будут поддерживать своих огнем. Плохо, но не все потеряно!

Господи, спасибо тебе, не зря молились, услышал ты детей своих!

Впрочем... в полдень турки на штурм не пошли. У них тоже была молитва.

А вот после...

* * *

Дружно рявкнули пушки.

Дружно пошли в атаку османы.

Суворов ждал.

Вот немного, вот еще чуть-чуть... ну!

— ОГОНЬ!!!

Русские выпалили разом. И Орловский полк сорвался в контратаку. На косе было негде маневрировать, схватка началась свирепая и ожесточенная, сразу же!

Беспощадно — и насмерть.

Пять тысяч турок с одной стороны, около двух с половиной тысяч русских с другой. Казаки и кавалеристы налетели, ударили во фланги неприятелю, смяли — и откатились. Сил покамест у турок хватало, выстрелы гремели... Александр качнул головой.

Нечего!

Зря людей класть ни к чему.

Отходим!

Сам он, со шпагой в руке, тоже участвовал в сражении в первых рядах. Шлиссельбургский полк прикрывал отход, давая возможность вернуться в крепость.

Ядра...

Турецкий флот, чтоб ему потонуть, да разом, прикрывал своих с моря.

Александр и внимания не обращал на ядра! Его снаряд — еще не отлили!

Его-то нет, а вот коню досталось. Грохнуло не просто рядом — кто-то из османов или хорошо целился, или удачно попал. Несчастный конь заржал, взвился на дыбы... Александр понял, что падает. Выдернуть ноги из стремян он уже не успел — придавило. Кажется, и руку зацепило, кровь показалась... а, плевать!

Турки накатывали.

Было даже не за себя обидно. Умрет — так что же? Судьба такая, за отечество умирать, хотя сейчас Александр не о том думал. Погибший командующий... а если без него проиграют? Растеряются, и турки навалятся... Как же обидно за солдат...

— Держись, ваш-свесь...

Дюжий гренадер оказался рядом, ударил раз, другой... Суворов выхватил снаряженный пистоль и выпалил.

Два турка упали.

— Уххх!

Отвалить тушу лошади — русским много времени не понадобились.

— Благодарствую, братцы!

Нога побаливала, но Александр сдаваться не собирался. Окинул взглядом схватку.

— Отход! Перегруппировка!

Затрубили трубы. С флангов ударили казаки под командованием Иловайского и орловцы под командованием фон Рёка. Отойти и перегруппироваться удалось более-менее стройно. И снова — контратаковать. Сдержать турок еще немного.

Солнце садилось, становилось темнее.

Примчался вестовой — подходили резервы.

Огонь флота угасал — в темноте легко можно было задеть своих.

Суворов оглядел свое войско.

— Ну... с Богом, братцы!

Сам он опять шел в атаку. Рана там, не рана — плевать! Или он будет с войском, или его просто не будет.

Войска выстроились в боевой порядок — слева от Чёрного моря — казаки, справа — пехота в колонну поротно, солдаты Муромского Шлиссельбургского, Орловского полка, в середине — легкоконные полки — и пошли третий уже раз.

Турки сражались отчаянно.

Русские тоже, ломились, потеряв остатки страха, чуть не зубами рвали врага, выбивали из наспех построенных укреплений... флот наверняка слышал звуки сражения, но помочь ничем не мог. Стемнело, своих опознавали чуть ли не вблизи! Куда подойти? Что сделать? Чем помочь?

На кораблях не видели и не могли знать.

За пятьсот метров до конца косы турки все же собрались и пошли в контратаку.

Александр получил ранение в руку, кое-как прополоскал ее морской водой и кто-то из казаков, кажется, есаул Кутейников, перетянул ему руку платком.

— Кажись, струсил турок, ваш-свесь...

Александр размашисто перекрестился.

На конце косы добивали тех, кто не сдался. Турки то там, то тут бросали оружие, поднимали руки....

Победа?

Победа!!!*

*— когда я читала о сражении, у меня возникло несколько вопросов. Но я не являюсь специалистом, потому... главное — мы победили. Прим. авт.

* * *

— Варинька, мне Ванюшка написал.

— Что-то случилось? — Варя подняла голову от очередного рассказа.

— Да. Отец умер.

Особого горя в голосе Андрея не слышалось. И то сказать, чем батюшка занят был?

А вот тем! Гулял и по салонам развлекался, семейное состояние проматывал. Андрей его и не видел в детстве, толком-то. А как сам служить ушел, так и вообще... отлично он понимал, если б не сестра, досталось бы ему сейчас шиш да маленько.

А Варя придумала, как деньги найти, и Андрей отлично понимал, она их с удовольствием в дело вложит. Считай — в семью.

Ему погулять?

Да он жениться-то, и то не хотел! На что он семью содержать будет?

Кто за него дочь отдаст?

Варьку, вон, замуж сколько выдать не могли, хоть и красавица, но приданого-то нет! Пять тысяч?

Копейки для княжны-то Прозоровской! Равные по положению на это смотрели свысока, а за кого-то пониже отец Варвару отдавать не хотел. Дочь — это ценный актив.

В итоге все равно сговорились с Суворовым. Хоть и худородный, честно скажем, но достаточно богатый, да и Варька уже была — перестарок!

— Нам надо ехать на похороны? Или вступать в наследство? — особой грусти в Варином голосе не было.

Умер — и пусть его. Ей-то этот человек — кто?

Никто. Посторонний дядя, которого она считанные разы видела. И которому на дочь наплевать было.

— Не надо. Я Ваньке отпишу, пусть пока разбирается, а мы уж как приедем.

Варвара кивнула.

— Я сейчас точно уехать не смогу. Ты... если очень надо?

Андрей отмахнулся.

— Варюша, не хочу! Уеду, так изведусь! Вдруг понадоблюсь? Вдруг пропущу что-то?

Варя улыбнулась брату.

Это ж надо, какой семейный человек оказался! За нее, за Наташу он хоть головой в воду! А ведь кто бы мог сказать?

— Нам бы еще годик — два тут побыть.

— Ты говорила — год? — не понял Андрей.

Варя утвердительно тряхнула головой.

— На наше дело — год. И еще кое-что мне хотелось бы сделать.

Если быть точной — поживиться во время Великой французской революции. А что?

Думаете, аристократов отправляли на гильотину, и их деньги никому не были нужны? Никто никого не грабил? Никто ничем не поживился?

Серьезно?

Какие у вас милые представления о революции!

Если что: отнять и поделить — это отсюда пошло. А чтобы поделить, надо сначала отнять.

Варя, правда, решила играть по-крупному.

На государственный банк она покушаться не собиралась. Козе понятно, Франция — банкрот, так что ничего важного из этой кассы не вытащишь, как бы она не называлась.

А вот есть еще банки Малле, Хоттингеров и Ротшильдов.

На последних Варя покушаться не хотела, но если кто-то другой?

Положительный пример она точно подаст. Пока она успела осмотреть все три банка... почему нет? У нее есть опыт двадцать первого века! Есть хорошая команда! И будет революция!

А на нее все списать можно.

— Хорошо, Варюша. Сколько скажешь.

— Андрюша, я тебя очень люблю, — Варя встала из-за стола и крепко обняла старшего брата, прижалась. От мужчины едва уловимо пахло фиалковым одеколоном и чуть сильнее — мылом. Старший брат! Как же она мечтала давно, еще в детстве, чтобы у нее такой был! Чтобы пришел, заслонил, чтобы никому и пальцем тронуть не дал! — Если тебе нужно уехать, я тебя отпущу. И подождем мы тебя, сколько надо. Мы без тебя, как без рук!

— Варюша, а я без вас, как без сердца, — тихо сознался брат. — Вы с Наташенькой — моя семья. Что бы я без вас делал?

Ответ Варя знала.

Спивался бы в имении по-тихому, для этого много ума не нужно. Может, так оно и случилось — в другом восемнадцатом веке? Неизвестно.

Сейчас она братцу пропасть не даст. Еще и...

— Андрюша, мы и были, и останемся твоей семьей. Но мне хотелось бы тебя и женить. Род наш древний, твоя обязанность его продолжить. Нехорошо ему пресекаться.

— Ваньку жени.

— Не-а. его ТЫ женить будешь. А я уж тебя. Самую лучшую супругу тебе подберем, обещаю.

— Принцессу?

— Если пожелаешь — да. Для любимого брата я и принцессу найду. Королевы сейчас какие-то не такие, а принцессу поищем.

— Варя!

— Что, братик!

Варвара выглядела воплощенной невинностью, и Андрей только головой покачал.

— За уши тебя таскать некому.

— Подожди, разведусь — будешь ты делать на правах старшего в семье, — легко пообещала Варя. — Как ты думаешь, если вдвоем в ноги императрице кинемся — разведут?

— Разведут, наверное.

— Вот и ладно.

— Но ты ж потом еще замуж выйти захочешь?

Варя пожала плечами.

— Не знаю. Братик, ты уверен, что на мне кто-то захочет жениться? Что-то во мне перевернулось после тех родов. Когда едва не умираешь, потом на многое смотришь иначе. Слабый мужчина мне рядом не нужен, а сильный терпеть такую меня не будет.

— Так может, вам с Александром как раз и не разводиться? У него как раз характер...

Варя фыркнула, понимая, что над ней смеются. Но если так...

— Ради тебя — я дам ему один шанс. Если не сбежит.

— По рукам, — согласился Андрей и тут же был пойман на слове.

— А если найду для тебя принцессу — женишься.

— Если принцесса согласится?

— Уговорим.

А может, и уговаривать не придется. То брат был весь серый, усталый, потухший, а сейчас плечи расправил, улыбается, глаза горят, выправка молодецкая — хоть сейчас и на парад! Или — под венец!

Но она будет тщательно выбирать. Андрюшка должен быть счастлив с женой — это первое. А жена должна принимать его семью — это второе. У них ведь интересная компания подбирается, мало кто такое выдержит.

Интересно, а что там с княжной Таракановой?

Почти принцесса, аферистка и явно впишется? Или ее уже прибили?