Волчица и пергамент. Том 13

Название "посох Господа" заставляло её представить грозного вида палку или жезл, взмахом которого можно было вызвать на небе чёрную тучу, из которой ударяет молния.

Но перед ней был всего лишь чёрный порошок.

— Брат, что будем де?..

Оставшееся "...лать" застряло в горле Миюри, так её поразило выражение лица Коула. Её брат в глубокой задумчивости смотрел кардиналов, сидевших на стульях со связанными руками, в его лице не было ни гнева, ни грусти.

— Вы же...

У него вдруг вырвался стон, как от боли, он прижал к глазам ладонь и снова заговорил:

— Вы же на самом деле сделали это с Юберно...

Великие кардиналы разом вдохнули. Потом переглянулись, вероятно, гадая, кто мог проболтаться.

Миюри ощутила, что от них исходит нечто, свойственное тем, кто был властен рождать дерзкие замыслы и стремиться к их осуществлению, но в чём-то оставался довольно недалёким.

И то же самое она часто чувствовала в своём брате.

А боль, которую её брат сейчас испытывал, была вызвана ощущением предательства со стороны Церкви, учению которой он доверял.

То, что великие кардиналы были сейчас в этом месте и с посохом Господа, неоспоримо свидетельствовало об их замысле убить пресвятого отца.

Её брат был слишком добр, хотя ему противостоял враг, не заслуживавший милосердия.

И всё же за время их путешествия он стал взрослее.

Помотав головой, Коул произнёс:

— Миюри, позовём великого герцога и императора. При их содействии, с этими доказательствами мы сумеем поймать всех, кто замышляет это зловещее дело.

После того, как заговор будет пресечён, этим можно будет воспользоваться как толчком, чтобы продвинуть дальше Вселенский Собор.

Всё благополучно разрешится, этой истории наступит счастливый конец.

Путешествие, начатое в Нёххире, завершится здесь, и Миюри расстанется со своим братом...

— Верно. Тогда... — заговорила Миюри, стараясь сохранить самообладание, но тут у входа вдруг появился Рувард.

Его появление поразило не только Миюри, но и её брата и Вадена.

Причина была не в его умении наёмника появляться бесшумно. А в выражении его лица.

— Папы нет, — сказал он, входя.

Он подошёл к великим кардиналам, заёрзавшим, словно утки перед тем, как им отрубят головы.

Схватив одного из них за ворот, Рувард, обычно спокойный и мягкий в обращении, а теперь с лицом самого страшного наёмника, поднял его со стула, словно охапку соломы, а не дородного мужчину.

— Эй, говори, куда его увели!

— Хуг... задушишь... гхх...

— Просто скажи. Или вы его уже убили?

У великого кардинала, нелепо болтавшего ногами в воздухе, на губах появилась пена, когна он с трудом произнёс:

— Не мо... жет... не... убивал... кхх...

Мужчина вдруг обвис, и Рувард разжал руки.

При виде этого двое других великих кардиналов с ужасом переглянулись, понимая, что они будут следующими.

Даже Миюри ощутила дрожь в коленях, таким страшным был взгляд командира наёмников, этого великие кардиналы были не в состоянии вынести.

— По-по-стой. Не... не может быть, чтобы его здесь не было. Мы всё время были тут. Никто не проходил. Истинно гово... ис... ххии...

Это Рувард схватил за ворот уже его. Испепелив жалобное лицо великого кардинала взглядом, он перевёл взгляд на Миюри и Коула.

— Тогда в чём дело?

— Это же единственное место, не отображённое на карте, верно? — уточнила Миюри

Ваден первым побежал из комнаты. Миюри последовала за ним, оставив допрос великих кардиналов этому грозному волку.

Ну, а её не слишком сообразительный барашек последовал за Миюри лишь после некоторого колебания.

Переступив через лежавших без чувств стражников, Миюри вошла за Ваденом в помещение, которое те охраняли. По накапавшему на подсвечник воску она определила, что свечи какое-то время до этого горели. На высокой подставке для письма лежал недописанный пергамент, перо торчало в чернильнице. На столе она увидела недоеденный хлеб и недопитое вино. Миюри прошла в следующую комнату — это была спальня, было видно, что недавно здесь кто-то спал.

Миюри даже принюхалось, но это место всё равно оставляло ощущение повседневной жизни. Совсем недавно здесь явно был Юберно.

Её брат тоже внимательно осматривал комнату, но, кажется, он не искал что-то конкретное, а искал подтверждение страданий папы, оставленных так или иначе.

В комнате был установлен алтарь со статуэткой святой матери и символом Церкви, подсвечники, стоявшие на нём, были залиты воском, словно в него превращались молитвы, произнесённые при свете свечей. И к этому нос Миюри вдруг ощутил запах страданий человека, которого оставили здесь, и её замутило от этого. Юберно почти не участвовал в работе Собора, ссылаясь на болезнь, и Миюри теперь знала, что это было правдой.

Наверняка вожаки Церкви в каких-то неизвестных Миюри местах обрушивались на Юберно с безжалостными нападками по поводу и без повода. Потому что её старший брат со своими союзниками беспрестанно атаковал их на Соборе.

Потому что в звериной стае сильные всегда кусали слабых, чтобы выплеснуть накопленную злость. Слабых кусали, пока они, наконец, незаметно не исчезали из стаи, закусанные до смерти.

Миюри глубоко вздохнула, стараясь избавиться от тошнотворного чувства, и вдруг ощутила поток воздуха, хотя здесь его не должно было быть.

— Юная госпожа, что тут? — спросил появившийся в комнате Рувард с несколько растрёпанными волосами, вероятно, неплохо припугнув злодеев.

— Что-то вроде есть, — ответила Миюри.

Слабый поток воздуха. Значит, должен был существовать тайный ход из этой комнаты.

— Нет, было, — возразил опытный капитан корабля контрабандистов, поднимая взгляд на ярко-красную ткань с символом Церкви, висевшую на стене.

Подняв её, Рувард обнаружил под ней потайную железную дверь.

— Замок... открыт, — сообщил Рувард, осмотрев дверь.

И что это могло означать?

— Идём, — сказал Предрассветный кардинал.

Рувард кивнул и открыл дверь, в комнату ворвался сквозняк, пахнувший сырым, холодным камнем.

— Тут лестница вниз, — сказал Рувард.

— Мы с Ваденом идём первыми, — скомандовала Миюри. — Дядя, присматривай, пожалуйста, за моим братом.

Увидев хвост и насторожённые волчьи уши Миюри, Рувард, не возражая, посторонился.

Миюри отметила также, что её брат не стал читать ей наставлений, а просто вставил в подсвечник новую свечу и протянул ей. Это было для него необычным.

— Будь осторожней, — произнёс он при этом.

— Брат, это тебе надо не оступиться в темноте и не сломать ногу, — ответила Миюри.

И после этого подначивания все друг за другом вошли в тайный ход.

Было видно, что ходом пользовались часто. Лестница довольно долго была пологой и прямой, Миюри, учитывая её направление и карту в своей голове, пыталась понять, где они идут, но потом лестница перешла в винтовую, и она сдалась.

— Если идёт поток воздуха, проход должен где-то выходить наружу, — сказал Ваден.

Похоже, он тоже не был уверен, где они находились и куда шли, но его настоящим разочарованием было то, что этот ход его команде не удалось обнаружить. Крысы ведь обыскали каждый уголок и даже переворошили всю траву. Может, ход вёл в потайную закрытую комнату? Тогда откуда поток воздуха?

Миюри осторожно спускалась по леснице вместе с Ваденом. Она уже совершенно потеряла представление о том, где и на какой высоте они могли находиться, когда её волчьи уши уловили что-то, что она ещё не успела осознать.

— Брат!

Что происходит? — было написано на освещенном свечой лице её брата.

В этом узком потайном ходе было невозможно что-то сделать. Нет, у Миюри просто не было времени на что-либо, она поняла это, когда пол под ней и стена, на которую она опиралась рукой, как бы зашлись в кашле, будто живые. И тут же удар по всему телу.

Пронёсся оглушительный, короткий рёв, сбивший всех с ног.

Миюри, не успев схватиться за руку брата, провалилась в чёрную бездну.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Миюри показалось, что она видит какой-то затяжной сон. Она быстро поняла, что была без сознания. И она могла лишь догадываться, сколько времени это продолжалось. Она постаралась сесть, приложила все силы, но что-то тяжёлое не давало ей подняться.

Свеча потерялась при падении, было совсем темно. Однако она сразу поняла:

— Б-бра-т...

С трудом выбравшись из-под него, она на мгновение замерла.

Бам-бам, — пульсировала боль в её голове, уши были неприятно заложены, сильно мутило. Она стала ощупывать тело брата и поняла, что он завален осыпавшимися холодными каменными обломками, от ужаса её сердце бешено, до боли, заколотилось в груди.

Чуть не плача, она молила: "только не это", когда прикоснулась к его голове. Крови вроде бы не было, шея была тёплой, ровно бился пульс. Она приблизилась к его лицу и прислушалась: дыхание было спокойным. Он лишь потерял сознание от удара и грохота.

Ей тут же стало легче, но что произошло, она всё ещё не понимала.

Миюри покрутила головой в темноте, пытаясь понять, где Ваден, он мог лежать где угодно, не раздавить бы, потом перешагнула через лежавшего без чувств брата и чуть отступила по винтовой лестнице.

Похоже, стены полностью обрушились, покрыв пол обломками.

Наконец, она добралась до Руварда, лежавшего не так далеко, и снова ощутила чувство облегчения. Она проверила его, как до того брата. Рувард, как и следовало ожидать от наёмника, быстро очнулся.

— Дядя, ты как?

— Юная госпожа... Дерьмо, меня словно сбила лошадь.

Миюри усмехнулась. Она услышала, как Рувард поднимается на ноги, как падают при этом с него обломки.

— Землетрясение... это же не должно быть оно, — сказала Миюри.

— Как знать...

В Нёххире земля порой сотрясалась, и местные посмеивались при виде испуга приезжих, незнакомых с этим явлением. Но произошедшее сейчас было совсем иным.

Будто обрушился Божий гнев.

— Посох Господа? — предположила Миюри.

Рувард вздохнул.

— Возможно. Но ведь там был просто чёрный порошок? Нет, мы просто недостаточно хорошо их связали?..

Миюри показалось, что Рувард имел в виду, что следовало убить их, а не связывать, и она невольно вытянула к нему руку.

— Это же тайная реликвия, даже мой брат не знает, как можно вызвать Божий гнев.

Рувард понял, что Миюри его утешает, и криво усмехнулся.

— Точно, — ответил он. — Что с Предрассветным кардиналом?

— Брат без сознания. А так... вроде ран нет, — не без тревоги ответила Миюри и вдруг услышала движение.

Грубая рука Руварда успокаивающе потрепала её по голове.

— Коул защищён Господом. Если Господь и такая юная госпожа вместе его защищают, никто не сможет его остановить.

Миюри кивнула, но, поняв, что в темноте это будет незаметно, хихикнула.

— Дядя, что нам теперь делать?

— Железное правило в сражении: застигли тебя врасплох — беги и не оглядывайся.

— Но куда?.. — спросила Миюри, а потом припомнила, как это было. — Удар и звук пришли, кажется, сзади и сверху.

— Тогда идём вперёд. И ещё, мы сможем найти свечу? — спросил Рувард, роясь в своей сумке, вероятно, чтобы нащупать кремень, который среди других вещей был всегда при нём.

Миюри принюхалась и двинулась на слабый запах гари.

— Брат, прости, — пробормотала она, перелезая через него.

Она нащупала свечу и услышала сзади шорох.

— Дядя, — позвала она, поняв, что Рувард тоже перелез через её брата.

В кромешной тьме Рувард умело ударил по кремню, высекая искры, освещавшие на мгновенье его лица. Вскоре затлел трут, Рувард его раздул и поджёг фитиль свечи.

— Зрелище... впечатляющее, — сообщил он.

Огонёк свечи высветил готовые рухнуть в любой момент руины.

И Коула, лежавшего вниз лицом.

— Брат... брат... — принялась его трясти Миюри, но он всё не приходил в себя.

Она думала, что с ним всё в порядке, но сейчас её голос начал предательски дрожать.

Тогда Рувард осторожно провёл ладонью по голове её брата и сказал:

— Больших шишек нет. Вероятно, это из-за утомления от Собора.

— Правда?

Рувард ответил присущей ему лукавой улыбкой.

— Юная госпожа, держи свечу, — решил он. — Я понесу Коула. Нам ещё надо отыскать капитана. Дорога впереди может быть завалена, и только капитан сможет пройти. Его, наверное, засыпало где-то здесь.

Точно, Ваден.

Миюри взяла свечу у Руварда и стала осматривать пол. Когда она его увидела, у неё по спине пробежали мурашки. Однако, осторожно поднятый с пола, он тут же очнулся.

— Это рай, что ли? — спросил он.

— Насколько я читала в книгах, моряки умирают в море, — ответила она.

Ваден одобрительно вильнул хвостом на шутку.

Рувард, взвалив на спину Предрассветного кардинала, поторопил их и пошёл вперёд, Миюри и Ваден присоединились к нему. Время от времени они проходили участки с обрушившимися стенами и видели в проломах только землю, судя по всему, они незаметно для себя спустились ниже уровня земли.

Но Миюри больше занимал не частично обрушенный проход, а время, проведённое ею без сознания.

Старое здание не могло полностью уцелеть при таком ударе. Если этот так называемый посох Господа действительно был применён и явил Божественное чудо, Миюри не удивило бы, если обрушилось бы всё, что выше земли. И она беспокоилась, в порядке ли Хайленд, Иления и Рутея.

Кроме того, если что-то случится с императором и великим герцогом, Вселенский Собор, так хорошо продвигавшийся вперёд, снова был бы поставлен под вопрос. Сам Собор не интересовал Миюри, но она не хотела, чтобы усилия её брата и всех остальных пошли прахом.

Размышляя обо всём этом, Миюри, наконец, увидела впереди свет.

— Ну и куда это он нас привёл? — раздражённым голосом спросил Ваден.

Приблизившись, они увидели, что свет пробивался в щель погнутой железной двери. Но он был не белым дневным, а похожим на свет от свечи.

— А... дерьмо, это ж сокровищница!

И Ваден, спрыгнул с плеча Миюри, юркнул в щель.

Нос Миюри щекотал запах, который ей давно не доводилось чувствовать. Этот запах она ощущала в местах, полных книг.

— Сокровищница? — прозвучал сзади голос Руварда.

Обернувшись, Миюри увидела на его лице пыль и пятна крови.

— Может быть... они хранят самое важное для себя в самом старом здании святого престола, — продолжил Рувард.

Учитывая непосредственное сообщение этого места с покоями папы, это казалось единственным объяснением.

И добавить к этому раздражение Вадена...

Вероятно, с учётом того, что сокровищница должна была хорошо охраняться, почти так же, как и покои папы, возможность бегства этим путём по-настоящему не рассматривалась. Чтобы специально устраивать тайный ход в хорошо охраняемую сокровищницу...

— Эту дверь... — произнесла Миюри и положила на неё ладонь, и вдруг дверь, словно лишившись последней подпорки, с грохотом рухнула. — Аа...

Миюри волчьим движением пригнулась, шерсть на её хвосте вздыбилась, но никаких стражников за дверью не оказалось.