Товарищ Гроза - 3

Однако, даже если этот маленький немецкий самолётик и способен физически взлететь с рельсов, взлётная полоса ему всё равно необходима. Хочешь не хочешь, а придётся вылезать наружу и проводить разведку, выбирая подходящее место. Я снова лёг на пол инвентаря — на этот раз уже без мешков с песком и пулемёта — и вернулся в реальное время. Оказавшись на путях, я мгновенно перекатился под днище ближайшего вагона.

Так, допустим, в качестве взлётной полосы мы попробуем использовать именно вот эти рельсы. Я прикоснулся к стоящему надо мной вагону и отправил его вместе со всем составом прямиком себе во вне лимит. Чуть приподнял голову, на глаз оценивая получившееся свободное расстояние. В ночной темноте сделать это было трудно, но, по-моему, дистанции явно маловато. Я перекатился через рельсы, лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какой-нибудь прямой линии — неважно, занята она сейчас другими эшелонами или нет.

Если я доберусь до следующего состава, заберу его в инвентарь, а потом добегу до самого тупика, то как раз получится достаточно длинна. Но загвоздка в том, что придётся именно бежать под прицельным снайперским огнём. Доползти — не вариант, на это уйдет слишком много времени, и к моменту финиша будет уже поздно что-либо предпринимать. А бежать под пулями очень не хотелось.

Стоп, а зачем мне вообще куда-то бежать? Можно ведь вытащить из инвентаря ту же 'полуторку' и рвануть на ней. Вариант уже получше, но всё равно глупо. Зачем я, спрашивается, заранее готовил танк с полноценным экипажем, если сейчас всерьёз думаю о каких-то грузовиках?

Залезаю в танк выпрыгиваю на нём прямо на рельсы и приказываю экипажу гони в ту сторону. Всё получилось именно так, как я и запланировал. Мы с грохотом добрались до нужного конца путей и я одним касанием забрал стоящий там состав целиком. Теперь, по идее, можно было прятать танк, вытаскивать самолёт и пытаться взлетать прямо отсюда.

И тут-то до меня наконец дошло, что я в очередной раз пытаюсь совершить редкую глупость. Зачем? Зачем мне мучиться и пытаться поднять самолёт с неудобных рельсов, если под рукой есть танк? На танке взлететь намного труднее, чем на самолёте? Ну это, допустим, вопрос дискуссионный. Как там в песне поётся: 'летят автострадные танки'. Но в любом случае мне это и не требуется.

Проще и логичнее вырваться на броне сквозь любое оцепление, выйти на нормальную ровную улицу и взлетать уже оттуда. Какую бы хитроумную ловушку немцы против меня ни выстроили, на то, что я буду прорываться из неё на танке, никто из них стопроцентно не рассчитывал.

Так что прорвёмся! Как там правильно поётся в уже упомянутой мною песне: 'летят автострадные танки'? Ну вот мы и полетели. Т-50, конечно, немного другой модели, но ездить быстро он тоже умеет.

Вырваться из западни особого труда не составило. Похоже, немцы так и не успели полностью развернуть своё оцепление. Да и на танк, никто из них не рассчитывал. Что, впрочем, вовсе не означало, будто мы уходили тихо и незаметно. Раз уж шум всё равно был поднят, то нарушать безобразие стоило с максимальным, оглушительным эффектом.

Я сам сидел за пулемётом и выжимал гашетку до отказа. Стрелял даже не в кого-то, а куда-то. Не исключаю, что при такой стрельбе я вообще ни разу ни в кого не попал. По нам тоже стреляли, но что такое обычная винтовочная пуля для танковой брони? Да и попали по нам всего два или три раза, не больше. Хотя, может я просто не всё расслышал.

Как только Т-50 вырвался на оперативный простор городских улиц, я приказал развернуть башню и шарахнуть по вокзалу уже из основного орудия. Не хотят отпускать меня тихо — значит, будет громко. После первого выстрела мы погнали дальше, держа башню развёрнутой назад и продолжая методично постреливать куда-то в ту сторону. Шуметь так шуметь.

Сам я высунулся по пояс из люка и выискивал взглядом подходящее место для взлёта. Да, торчать вот так снаружи было опасно, но штатная командирская башенка оказалась далеко не так хороша, как о ней рассказывают.

— Прекратить огонь! — приказал я, когда наконец счёл, что подвернувшееся место нам идеально подходит.

А то не хватало ещё забрать танк в инвентарь с уже выстрелившей пушкой. После этого было дело буквально нескольких секунд: нырнуть в инвентарь прямо в танке, не спешно перебраться там в кабину 'Шторьха' и в тот же миг вынырнуть в реальность уже в самолёте.

Однако я немного промахнулся, так как у края улицы место оказалось далеко не самое подходящее для уверенного взлёта. Поэтому опять убрал самолёт в инвентарь и отбежал в центр мостовой.

Но перед тем всё же выкинул из вне лимита несколько десятков самодельных китайских фонариков. Мы что, зря их так старательно клеили? Пускай теперь летят. Однако лететь они почему-то сразу не захотели, и здесь меня ждал довольно неприятный сюрприз. Нет, сами-то фонарики в итоге всё же взлетели, но сделали это далеко не сразу.

Это импульс мой пространственный карман автоматически выравнивает со всеми скоростями и сложными векторами, существующими в том месте, где предмет извлекается наружу. Совершенно неважно, в каком направлении и с какой скоростью он до этого момента двигался. Что вполне логично, иначе пропадёт весь практический смысл кармана, так как мы все непрерывно движемся вместе с планетой, вместе со звездой и всей галактикой. Однако на внутренние объёмы и фактическую плотность воздуха внутри, как неожиданно выяснилось, это правило действует не всегда.

По идее, эти бумажные конструкции должны были просто неподвижно зависнуть в воздухе, после чего начать плавно подниматься. Но нет, они не зависли, а начали медленно опускаться, так как давление в точке их первого запуска и давление в ночной Варшаве немного не совпали.

Что довольно странно, потому как инвентарь обычно уравнивает и эту характеристику, иначе неизбежно возникали бы звуковые эффекты при каждом извлечении. Но тут физика почему-то до конца не сработала: или плотность он всё-таки уровнял, но на итоговой подъёмной силе это как-то неправильно сказалось. В результате фонарики опустились почти до самой брусчатки, а потом снова начали подниматься, когда горящая тряпка создала внутри новую порцию тяги. Я даже потерял сколько-то драгоценных секунд, всё это рассматривая.

Нужно будет обязательно иметь это в виду, если вдруг захочу кошмарить вражескую разведку или ПВО массовым запуском. С парой десятков шариков это ещё не проблема, но если вот таким образом сразу сотню или больше выпустить, то может просто не получиться.

Я не стал больше задерживаться и разглядывать, что там будет происходить дальше. Взлетят они выше крыш — хорошо, нет — ну и чёрт с ними. На то, что они реально отвлекут всё внимание ПВО от моего самолёта, я особо не надеялся. Но если даже хоть кто-то из немцев хоть на миг отведёт взгляд в сторону странной светящейся точки в небе, это будет уже хорошо.

Отбежал в центр улицы и снова достал самолёт. Машу Воронову я материализовал рядом с машиной. Той ничего объяснять не требовалось, тут же забралась внутрь и вцепилась в штурвал.

— По мётлам! — скомандовал я Маше, которая уже ждала только моего последнего сигнала.

Все наши действия мы обсудили и согласовали ещё задолго до этого выхода. Правда, я до последнего искренне надеялся, что этот экстремальный план со взлётом из центра города нам не понадобится. На план с танковым прорывом я надеялся ещё сильнее, мечтая обойтись без него, но в итоге пришлось использовать и то, и другое. Зато теперь, хоть и чудом, но я всё-таки вырвался из этой грамотно расставленной западни.

Ну, если быть точным, ещё не совсем вырвался, но теперь уже все шансы на то, что получится уйти, были. А ПВО Варшавы? Ну, тут осталось только надеяться, что на этот раз ничего не получится уже у них.

К читателям:

Нейросети позволяют автору не только нарисовать своих персонажей, но и встретиться с ними лично. Кто опознал книги и героев? А то я сам, если честно, опознал далеко не всех сразу.

https://author.today/post/820455

Глава 23 По многочисленным просьбам радиослушателей

Вырваться из города я вырвался, и сразу после этого появилось настойчивое желание вернуться назад, чтобы устроить там всем настоящую кузькину мать. Это было очень нездоровое желание, так как за собственные ошибки надо мстить не тем, кто тебя на них удачно поймал, а исключительно себе самому. Ну или не мстить, а просто устроить детальный разбор полётов, чтобы больше никогда не повторяться.

Хотя определенные идеи на это самое возвращение были в голове еще до того, как я попал в снайперскую ловушку. Всё желаемое в изначальные планы просто не помещалось, так почему бы не пошуметь, уйти из города и, когда тебя там уже никто не ждёт, вернуться назад и забрать всё, что не получилось прихватить с первого раза? Тем более что документы у нас сейчас в полном порядке.

Однако это опасно даже не потому, что после такого шума в городе будет куда больше патрулей и проверок. Мы вполне могли где-нибудь серьезно засветиться. Если уж меня вычислили по почерку и уже на третий раз сумели устроить реально рабочую ловушку, то и владельца поддельных документов тоже могут вычислить. А уж если учесть, что я там наследил буквально под своими собственными именем и фамилией, то есть как Иван Гроза или Йоханн Гевиттер.

Так что нет, спасибо, не надо. Хотя желание действительно было сильное, и вовсе не из-за здания гестапо, возле которого я потоптался и от которого в итоге отказался. Ведь в Варшаве остался и национальный музей со всем тем, что туда успели свезти немцы перед отправкой в Германию, и некоторые другие части железнодорожного узла, которые наверняка имеют куда более интересные грузы, чем центральный вокзал. Но нет, лишний раз рисковать не буду, особенно после того, как только что чуть не попался.

Я даже решил не выходить сразу в эфир, чтобы объявить о своем эпическом провале, то есть, я хотел сказать, о своем эпическом успехе. А тут еще четыре партизанских отряда из гетто, которые надо высадить не где-нибудь в удобном для меня месте, а именно поближе к Варшаве.

Тоже задачка еще та. Но именно с ней, я думаю, справлюсь. А уже потом, когда всех до последнего высажу, тогда буду думать об эфире, что именно там скажу, ну и о дальнейших планах всей дивизии тоже. Хотя о планах можно думать и прямо в процессе.

Прятаться недалеко от Варшавы мне на самом деле не так уж и сложно. Для этого достаточно просто не вытаскивать из инвентаря всю свою дивизию целиком. Да что там целиком — даже небольшого отряда вытаскивать не стоит, ведь один или несколько человек без проблем спрячутся где угодно.

Кстати, в связи с этим надо будет построить ещё одну бытовку премиум-класса, только размером поменьше. Именно на такие случаи, когда нужно где-нибудь тихо пересидеть в комфорте, но при этом не раскидываться на все сорок восемь квадратных метров.

Даже думаю, что надо сделать таких сразу две: одну ровно пополам, шесть на четыре на три метра, а вторую вообще капсульную, которую при желании можно спрятать где угодно — хоть в подвале, хоть на любом чердаке. И я ведь об этом уже раньше всерьез думал, просто пока руки до реализации не дошли.

То, что я не спешил выходить в эфир и хвастаться успехами, вовсе не означало, что сам его не слушал. Как и договаривались, час до полудня и час до полуночи мои радисты неизменно сидели с наушниками и внимательно вслушивались в нужные волны.

Поначалу я вполне логично предположил: если мне кто-нибудь и будет отвечать, то на тех же самых волнах 'Маяка', на которых я сам вещаю. Но потом решил, что подобное под силу только государству или крупным спецслужбам, а если решит ответить кто-то в частном порядке, то это не вариант. Поэтому, посоветовавшись со своими обоими радиолюбителями, я выдал в эфире несколько различных вариантов частот, на которых сам буду слушать и готов принимать пожелания.

И вот теперь впервые мне ответили. Сквозь хрипы и постоянное гудение эфира к нам всё-таки прорвалась морзянка. Радиослушатель всего лишь просил повторить песню в исполнении Любови Орловой — 'Одна победа'. И то, что это анонимный слушатель, всё равно не отменяет того факта, насколько сильно он рискует. Ведь запеленгуют же моментально!

Хотя не стоит исключать и вариант с тем, что всё это — игра спецслужб. Зачем им вдруг понадобилась песня? Да хотя бы просто в качестве повода, а на самом деле они проверяют, можно ли таким нехитрым способом со мной вообще связаться. Но вне зависимости от того, кто это был на самом деле, я решил выполнить такую просьбу. И когда в следующий раз буду выходить в эфир, она обязательно прозвучит ещё раз.

Поначалу я наивно полагал, что мне ответят буквально сразу после первого же выхода в эфир. Сомневался лишь в том, кто именно это сделает первым — Сталин или Гитлер. Ага, прямо оба лично и сразу, ещё и подерутся за право слова в прямом эфире. Первый захочет меня наградить сразу всеми возможными орденами, а второй официально назовёт своим личным врагом. Причём, учитывая реальные масштабы сотворённого мной в последнее время, я от каждого из них вполне заслуженно имею право ожидать всего вышеперечисленного и ещё чего-нибудь весомого сверх того на сдачу.

Потом я всё же понял всю излишнюю наивность своего такого ожидания. Вот с каким-нибудь обыкновенным, рядовым партизанским отрядом, который просто выходит в эфир, докладывает о своих скромных достижениях и просит помощи, шансы действительно есть, что с ним свяжутся с первого раза. В Москве будут сильно подозревать игру немцев, но шансы на контакт всё равно остаются.

Но точно не с таким фантастическим наглецом, как я, вне любой зависимости от моей полезности и реальности всех совершённых подвигов. Да что там говорить, я даже уверен, что у товарища Рабиновича с его фиксированной таксой за подвиги и то шансов на ответ куда больше, несмотря на его не меньшую наглость. Просто там совершенно другая наглость.

Но ничего, никуда они оба от меня в итоге не денутся — рано или поздно и тот, и другой всё равно выйдет на связь. Да, скорее всего, сделают они это не лично, но всё равно выйдут. Просто это случится, когда накопится критическая масса вот таких вот моих громких выходок и им волей-неволей придётся на них как-то реагировать. Причём реагировать не только тактическими ловушками на железнодорожных вокзалах, но и в медийном пространстве. В самом начале они у себя внутри пропаганду должным образом устроят, а уже позже неизбежно и мне самому отвечать начнут.

ЕПО с порядковыми номерами с четвертого по седьмой выпустил не так уж далеко друг от друга, выбрав подходящие лесные массивы. Просто решил, что устраивать даже небольшие перелеты на самолете совсем рядом с городом будет лишним и неоправданно рискованным делом.

Поэтому действовали по обычной схеме: вытащить людей в реальность, до зубов вооружить и снабдить всем прочим необходимым имуществом под самую завязку, сколько смогут и даже заведомо не смогут на себе унести, оформить на всё это добро бумаги... А дальше — быстрым бегом по лесу хотя бы на пару десятков километров, чтобы оторваться от места высадки. Не самое приятное времяпрепровождение, но уже вполне наловчился к таким нагрузкам, да и впереди всегда бежал Андрей Волков, выбирая наиболее удобную дорогу.