Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

А как они всей компанией в Новую Верону завалились, так как-то самом собой вышло, что у бабки моей Рафаэлы Рибера-дель-Дуэро-и-Трастамара вскоре дочь родилась, матушка моя Вега. К тому моменту дед мой уже не Ревуном Токи сделался, а согласно условий matrimonio mayor, чтобы не дать знатному роду Рибера-дель-Дуэро-и-Трастамара угаснуть, Токи Рибера-дель-Дуэро-и-Трастамара.

И быть бы мне Ставром Рибера-дель-Дуэро-и-Трастамара, а бате моему быть Мировславом Рибера-дель-Дуэро-и-Трастамара, если бы у деда Токи и бабки Рафы не родился ещё сын Томас, котором и досталась честь нести в будущее фамилию Рибера-дель-Дуэро-и-Трастамара.

Я ещё мелким был, когда дед с бабкой прихватили моего дядьку и отправились Венделор. "Подальше от суеты и поближе к земле". — как выразилась бабка Рафа.

До того, как шторма в Межреальности стали совсем невыносимы, только и успели что раз шесть, может семь, к нам в гости заглянуть.

Так что да — надо побыстрей добыть что-то ценное, чтоб дед с бабкой прилетели и порадовались — какой них внук вырос.

Что на каторге мне понравится — я понял сразу.

В тот самый момент, когда гляжу, а меня встречают орки-бандиты во главе с Тушканом.

Лыбятся.

— Что теперь тоже каторжанин?

— Ага. — честно признался я.

С орками поболтать не удалось — кустоды повели меня к префекту.

Кустоды улыбчивые оказались, и это ж славно.

Когда кругом улыбаются, то и самом веселее жить становится.

— Префект Верхнего лагеря Тит Флавий Регул. — я прям выдохнул, когда старик, занимавший должность префекта, представился на всеобщем, а не на имперском.

Нет, можно было бы и на имперском, но вот не нравится он мне.

Не нравится.

Да и надо ж было такую глупость придумать, как разные языки. И без того ты человеку говоришь одно, а он другое слышит, а тут ещё языки эти, разные.

Глупость всё это.

Но куда деваться? Выучить-то пришлось этот имперский, или если по-научному "Lingua Contradicentis", "Язык Противоречащего" — в память о Тёмном Повелителе, основателе Первой Империи.

Имперский мне знать положено, благородная кровь и прочее.

А так — вот ни в жизнь бы учить не стал.

Разве что пару фразочек, но и то — чисто ради смеху.

— Меня предупредили о вашей... — префект замялся, подыскивая слова, а кустоды как-то больше прежнего лыбиться стали, наблюдая за своим начальником, — о вашей болезни, а также о том, что вы нуждаетесь... в особом уходе... да, в особом... — у старика на лысом лбу аж пот выступил, — но у нас всё же тут каторга, поэтому если вы вознамеритесь тут собрать настоящий бордель — я подам жалобу. Учтите это.

Болезнь? У меня?

Да у меня даже насморка не бывает.

Я ж орк.

Болею я лишь когда в меня чем острым потыкают, ну или если, как оно недавно было, отравить меня, да ещё и мушкетов шкуру подырявить.

Но то и не болезнь вовсе, а раны.

Боевые.

И если б меня нормально покормили, а не в камеру закинули, так я б быстрее оклемался.

— Не извольте беспокоиться — со мной проблем не будет. — пообещал я.

Префект моего энтузиазма не оценил.

Поглядел на меня будто я глупость какую сказал или издевался над ним.

О том я и говорю — вот ты людям говоришь ведь всё честно, понятно, а они вот так на тебя глядят. И это мы ещё на всеобщем общаемся, а не на имперском.

— Сопроводите Ставра Створовски в его барак, — префект вновь замялся, подбирая слова, — и убедитесь, что у него там есть всё ему необходимое.

Хороший человек этот префект.

Вон как о заключённых заботится.

Будто и не каторгу я приехал, а на курорт.

Зря матушка не хотела меня сюда отпускать: люди тут улыбчивые да приветливые, орки опять же знакомые имеются, Capitolium Caeleste в наличии.

В пустом бараке меня ждали Ви с Юнией.

— Орк, ты что и правда думал, что тебя отпустят грабить руины древних богов без моего присмотра? — ответила рыжая на мой вопрос, что они собственно забыли в моём бараке.

— Не думал я об этом. Вот честно. Я ж просто всякого интересного там хотел найти.

По поводу того, что первоначально и полез на каторгу потому как для этой рыжей и хотел найти там всякое, не стал говорить.

Сюрпризом будет.

— Есть хочешь? — это сребровласая.

Вот знает, что спросить.

Когда я это от еды отказывался?

Кустодов тоже пригласил к столу.

Они сперва отпирались, мол, не положено, но, когда Юния начала разливать по бокалам "Lacrime dell'Imperatrice"... один стал другого в бок толкать, да шептать, что вино-то идёт под полтысячи золотых за бутылку... полтысячи?.. у нас за такие деньги можно с десяток бутылок "Sangre de una diosa" приобрести... но с другой стороны, мы ведь всё-таки в приграничных областях Империи. В Регендорфе так вообще цена бутылки может и до двух-пяти тысяч доходить, этим и объяснялось то, что Дел Монте даже на кровавые ритуалы пошли — лишь бы не терять рынки сбыта. Теперь-то поток вина хлынет в Империю в том числе, и цены ещё сильнее просядут.

Да, нелёгкие времена ждут Летти в качестве главы семьи Дел Монте Пьетры.

Пока ели-пили, кустоды всё хотели поглядеть — как меня лечить будут.

А чего меня лечить?

Тогда кустоды предложили, чтоб я разрешил моим напарницам их подлечить.

Я б и разрешил, да Ви сказала, что я и сам их могу подлечить.

Я так и сделал — сам предложил их подлечить.

Кустоды как-то с лица спали и заспешили вернуться к службе.

А вот напарницы ржать стали.

Им лишь бы поржать.

Ничего, в следующий раз встречу этих двоих — расскажу, что я и правда лечить умею, — вон Тушкан со своими орками не даст соврать, подтвердит, что все были довольны, когда я их лечил.

Долго встречи с Тушканом ждать не пришлось.

Ближе к ночи шаман сам зашёл.

Один, потому как отбой, и честным каторжникам после отбоя шастать между бараками не положен.

Выяснилось, что сам Тушкан и все его орки решили от Тёмных-то отречься и начать Богам Хаоса молиться, правда, в процессе выяснилось, что никто толком и не знает, как это делать; поэтому шаман с присущей всем шаманам уверенностью в непогрешимости своих действий понапридумывал всякой чепухи, которой с гордостью стал со мной делиться. Я аж рот открыл и закрыть забыл, когда слушать стал Тушкана.

Подумалось, что стоит рассказать ему, что не так оно всё. Вот совсем не так, а многое даже не просто не так — совсем наоборот это многое. Не стал. Чего огорчать? Вон он какой довольный.

Не всё ж мне слушать.

Рассказал я о наших приключениях.

С особой гордостью рассказал, как додумались мы грызунов изводить, что дело это хоть и не больно прибыльное, зато непыльное.

Ну и о том, что на каторге мы не просто так — всякого ценного добыть хотим. Тут шаман меня чуть огорчил, рассказав, что по закону выходит так, что каторжники из нашего, Верхнего лагеря, только копают да расчищают проходы, чтоб люди из Нижнего лагеря все сливки снимали.

Но префект наш не пальцем деланный — поэтому и наши тоже копали. В тихую.

И вроде как все вид делают, что ничего не замечают.

Тушкан с его орками как раз были среди тех, кто втихую копали. Найденное — префекту, а им — послабление режима и плюшки всякие.

Ясно дело, попросился я к Тушкану в бригаду.

Шаман закивал, обещал с префектом всё завтра порешать.

На том и расстались.

Спокойно уснуть не дали.

Сперва в барак заглянул какой-то совсем мутный мужичок. Стал что-то рассказывать по поводу, что надо делиться, и ещё что-то вроде того, что у нас в Новой Вероне мелкие шпанята говорят, из тех, кто ещё ни в одной банде не состоят, а крутость свою показать хотят. Я объяснил мужичку, что не в его почтенном возрасте такой дурью заниматься.

Тот видно не до конца понял, поэтому скоро вернулся с компанией.

Оно так бывает, что не всем через слова доходит, поэтому пришлось им накостылять.

Оттаскивать после этого бедняк к им в барак не пришлось — появился Тушкан со своими орками, а там и кустоды перестали делать вид, что ничего не видят.

Шаман отдал причитавшуюся мне долю.

Оказалось, что от ставки организовал — смогут ли местные, кто из борзых, меня развести да до напарниц моих добраться.

Тушкану подзатыль дал. Объяснил, что о таком предупреждать надо, заранее.

Потом дал второй подзатыль потому как о делах, в которых мои напарницы могли пострадать так точно надо предупреждать.

Потом и в третий раз дал подзатыль. Для памяти о прошлых двух.

Вроде понял.

Но с этими шаманами никогда до конца не ясно — понял или сделал вид, что понял. Шаманы они ж все с придурью. Заставить их признаться, что они чего-то не знают или не поняли — легче зуб гнилой через задницу вытащить.

Монеты, что Тушкан притащил, передал Ви, чтоб узнать, что из тех монет мне причитается только треть, так как они вроде как тоже участвовали в деле, тем, что подбадривали меня возгласами. И вообще могли всё забрать, так как я им со своими драками спать мешал.

Но поесть дали.

После драки поесть самое то.

А после хорошей драки и еды и спится лучше.

Может и поспал бы дольше, да как спать, если у барака туда-сюда Тушкан ходит, воняет.

Одел штаны и пошёл к шаману.

Неровен час — Ви подумает, что это от меня опять воняет, а от меня ведь не воняет — склянка с микстурой против запаха, всё также при мне.

Ценная штука.

Тушкан уже всё с префектом порешал, и теперь мне, раз таково было моё желание, тоже можно было присоединиться к раскопкам, тем, которые втихую.

Но перед этим надо избавить наш лагерь, особенно склад, от грызунов.

Не за так, конечно.

За денежку.

Имперские золотые, как мы ночью уже выяснили, они ведь ничуть не хуже наших звенят, поэтому я сразу и согласился.

Тушкан, как и обещал склад очистил и так, в округе чтоб не сильно кого было.

А как дело, так рядом встал.

Вроде как просто встал, но оно ж понятно — поглядеть хочет, секреты мои украсть. Морда его шаманская.

Только какие уж у меня секреты могут быть?

Ножной — топ.

Ладошками — хлоп.

Ритм поймал, а там уже и грызуны ото всюду по мне прут.

Я их топчу.

Дело привычное.

Много раз деланное.

И тут гляжу — из бараков ближайших к нам люди толпой, толкаясь выбегать начинают.

— Ты ж говорил, что никого в округе не будет.

— Так то ж ночная смена. Спать они должны были. Видно, больно ты громко шумел. — тут же нашёл, что ответить Тушкан.

Ох, зря ему ночью в третий раз подзатыльник дал, видно, последние мозги выбил.

На спящих ведь шаманство оно в десять крат сильнее действует.

Они как рванули ко мне, а Тушкана рядом уже и нет. Соображает.

Был бы людей десяток.

Ну два.

Я б их успокоил, так без сильных потерь с их стороны.

Но их же с было под сотню.

Злючих.

Попинали, потоптали они меня изрядно перед тем, как наконец успокоились.

Лежу я такой и думаю, не сегодня копать не пойду.

Полежу, в себя приду.

А как в себя приду, так тоже не пойду копать — Тушкана найду да подзатыльник дам, может, мозги на место встанут.

Это ж надо было о спящих забыть...

— Орк, это тебя Боги за то, что ты хотел монеты срубить в обход своих напарниц, наказали. — сообщила Ви, когда я весь побитый, объяснил, что там за суета недавно была и чего у меня такой вид. — Боги они всё видят.

Какие конкретно боги и чего это вдруг им стало какое-то дело до таких мелочей, рыжая уточнять не стала.

Пока мы ели, появился Тушкан.

Вид он имел бодрый и я скоро выяснил: все проблемы от того, что шаманство у меня какое-то неправильное, но раз такое шаманство у Богов Хаоса, то так и быть — он, Тушкан, готов, чтобы я ему рассказал о шаманстве Богов Хаоса, а он, так уж и быть, послушает.

О том, что из-за него по мне вот только что под сотню человек ногами прошлось, Тушка тактично промолчал.

С золотом за избавление от грызунов накладка вышла — шаманство моё суеты навело сверх всякой меры, поэтому префект платить отказался, но это ничего, ведь он, Тушкан, уже закинул удочку на тему рукопашного боя между мной и кем-то там из Нижнего лагеря. "Вот там настоящие деньги, а не эта возня с крысами". — поспешил меня заверить шаман.

Глядел я на его хитрую рожу, и вот думалось мне, что может, Пройдоха с его матерью согрешил, а то больно идеи у этого орка похожи на то, что обычно мне гоблин вислоухий предлагал. И что характерно — с теми же последствиями.

Когда от Тушкана всё-таки удалось избавиться, Ви сказала, чтобы я заканчивал с этой самодеятельность и занялся тем, зачем мы собственно на каторгу и попали — раскопками Capitolium Caeleste.

Махать киркой и таскать тележки с породой наверх — дело обычно скучное, но в хорошей компании им заниматься куда веселее, а орки по определению не могли быть плохой компанией.

Так и пошли у нас дни.

Утром пожрал и пошёл камень долбить.

Пока камень долбили и песни успели попеть, и истории порасказывать, и подраться так, для порядка, а то какие ж орки да без драки. Эти-то не сразу и не поняли. У них, у Тёмных богов, ведь как: если драться, так чтоб доказать что-то, повыше забраться или жертва своему богу, для дела в общем драка. И драка без трупа это ж не драка. А у нас, у нормальных-то, драка ж для души. Ну и на других поглядеть, себя там показать — не без этого, но всё ж для души больше.

Я вон сколько раз в Двоечке видал: сидят, пьют, и — бац! в морду, и драка, а потом поднялись, посмеялись и вновь за одним столом пить-есть.

Орки.

Надо понимать.

По вечерам мылся и в барак свой возвращался.

Мои напарницы без меня не тосковали вовсе.

Оказалось, что Юния в тени много чего полезного притащила, вот теперь они книжки там читали да эксперименты всякие ставили.

Моё снаряжение тоже притащили. На всякий случай.

Так шёл день за днём.

Копали, находили какую-то мелочь, относили префекту, продолжали копать.

Я прям начал в старых этих богах разочаровываться.

Бедненько как-то у них оказалось.

Ну и пусть, что копали мне в дали от основных построек, но всё равно же — хоть что-то, но должно же было попасться, а то выйдет, что совсем зря я на эту каторгу напросился.

Об этом матушке я и рассказал, жука отправив.

Но она меня успокоила.

Мол, всё хорошо, она ж говорила, что с каторгой всё ещё лучше выйдет.

Это меня успокоило.

Оно ведь и правда — чего печалиться, матушка довольна, мои напарницы не грустят, префект опять же в гости заглядывать стал, говорит, что как я пришёл, так в разы выработка у бригады нашей выросла и безделушек стало куда больше.

Ну тут-то всё понятно — добрую половину найденного Тушкан прятал.

Целительный подзатыль быстро наставил шамана на правильный путь, и непотребство это прекратилось.

Раз был уговор — отдавать всё, а потом долю получать, то так и надо делать.

Припрятанное ранее Тушкан отдавать не хотел, но отдал — потому как так надо и подзатыль мой никто не отменял.