Потом Рагна под приглядом старшего предварительно отмыла тряпками тело младшего Вечного и наложила на него несколько повязок с зельем. Эйдан всё ещё хрипел, слишком быстро дыша. И ведьма обратилась к Роару:

— Сумеешь усыпить его?

— Зачем? — насторожился тот.

— Ты же видишь — он до сих пор напряжён. А мне надо, чтобы он поспал. Тогда все его раны будут заживать легче. Да и усталость пройдёт быстрее.

— А, тогда могу...

— И ещё, Роар. Ты маг?

— Маг.

— Скажи мне одно, маг Роар: почему Эйдан на расчистке работает чисто физически?

— А что ещё... — начал Роар и заткнулся, с недоумением глядя на младшего брата. В глазах тоже один-единственный вопрос: "И как мы раньше не додумались?!"

— Вот именно, — хмуро сказала ведьма и подняла свою котомку. — Я пошла в каминную комнату. Скажи завтра брату, чтобы он поискал заклинания и ритуалы на расчистку помещений. Наверняка у него такие или подобные найдутся.

— Рагна, подожди!

— Что?

— Если такая умная, скажи-ка, что мне теперь с этими работниками делать?

— Не поняла.

— Им Эйдан — хозяин. Не я. Как им приказать, чтобы послушались и пошли спать? Они ведь так и будут сидеть за столом.

— А ты знаешь это заклинание?

— Знаю.

— Ну и добавь свои слова к заклятию Эйдана. Они тебя и послушают.

Роар с досадой (и что сам не додумался!) скривил губы, но промолчал. Лишь ещё раз взглянул на брата, а потом кивнул Рагне.

— Иди. Не надо тебе слышать, как я ему повелеваю спать.

Она только усмехнулась и с огнём на ладони побежала в каминную комнату.

В столовой зале, когда она вошла посмотреть, всё ли убрали со стола, пятеро мужчин всё ещё сидели за столом. Она вздохнула, глядя на них. Одно утешало: да, они сейчас устали до смерти, но, оставшись на берегу, могли бы умереть от голода. А внезапные шторма могли легко их уничтожить в первые же мгновения.

Сэлма не была под заклятием подчинения, но побаивалась всех и вся. Тем не менее она, тоже сидевшая за столом, негромко спросила:

— Госпожа, а что с ними будет?

— Сейчас придёт второй хозяин и позволит им отдохнуть, — ответила ведьма. — Доминика, ты всю посуду собрала?

— Да, госпожа.

— Диней, ты накормил детей?

— Напоил, — напомнил маг, что пока ни Арнас, ни Лунах есть не могут: слишком слабые для твёрдой пищи.

— Хорошо. Тогда готовься ко сну, а мы пока повозимся на кухне с посудой.

На деле она постаралась оставаться на кухне, соединённой со столовой залой, чтобы проследить, не забыл ли Роар о своём обещании помочь несчастным работникам, загнанным Эйданом, который и сам себя едва не угробил.

Проследила, как вошедший Роар от порога окинул пятерых мужчин взглядом, наполненным магической силой, и успокоенно ушла к себе, мимоходом отметив, что мужчины послушно покинули столовую залу и удалились в то помещение, которое Эйдан отдал им под отдых.

Потом сидела в темноте каминной комнаты, прислушиваясь к замковым руинам, к тишине, к шёпоту Роара и несмелым, еле слышным ответам Сэлмы...

Когда всё стихло, ведьма встала и стремительно помчалась к конюшне. Несмотря на вроде как временное благорасположение старшего Вечного к его младшему брату, она опасалась... сама не зная чего. Вскоре она вошла в конюшню.

Шевельнулась тёмная груда посреди помещения: Мюринн подняла голову взглянуть, кто именно вошёл. Опустила снова. Этот человек первым помог ей избавиться от боли — его бояться в её сейчас беспомощном положении не надо... Рагна подошла к скамье. Эйдан и в самом деле спал. Она присела рядом послушать его дыхание. После выпитых им ведьмовских снадобий его дыхание не слышалось хрипящим. Нет, что-то порой клокотало в его груди, но...

Вечный слишком покорен известной в их мире чести. Поэтому фанатичен?

Над эти вопросом ведьме размышлять не хотелось. Она положила ладонь на лоб младшего Вечного.

"Думаешь, он болен?" — встревоженно спросил дух.

"Думаю, он перестарался. Выживет".

И долго сидела рядом с Эйданом, слушая его дыхание и думая о том, как сбежать с острова Вечных всем тем, кто из Большого мира.

Глава двадцать первая

А ближе к утру ведьме приснился сон, от которого она проснулась в ознобе и в слезах.

Ей привиделось, что Вечные отрубили одному из работников руку, потому что рука являлась главным ингредиентом магического ритуала. Они выбрали самого сильного — широкоплечего и неутомимого... Потому что рука именно такого мужчины создавала невероятную мощь в том ритуале.

Глаза ещё не открыла, но сразу испугалась, что могла всхлипывать во сне от ужаса, а потому застыла, вслушиваясь в тишину вокруг.

— Не плачь... — прошелестел кто-то совсем близко.

С трудом разомкнула слипшиеся ресницы. Темно. Сыровато. Не сразу поняла, что всё ещё сидит в конюшне, у скамьи с младшим Вечным. Напротив — небольшой живой горой — спящая драконица, которая вздыхает во сне. А рядом...

Не просто рядом. Когда Диней вошёл сюда и успел присесть так, чтобы она спала, уткнувшись в его плечо?

— Идём... — снова прошелестел маг. — Он всё ещё под властью магического сна. Не услышит, что мы...

Договаривать не стал. Да и надо ли... Только встал, беззвучно похлопал по её руке, нашёл её ладонь и потянул Рагну за собой.

Вне старых стен конюшни тоже было темно. До рассвета ещё рано. И промозгло без солнца... Рагна глубоко вздохнула. Чёрное небо над головами постепенно лишалось звёзд. Диней тихонько повинился:

— Я не сообразил взять с собой плащ. Почему ты плакала?

— Я напомнила вчера Роару, что Вечные — маги. Хотела избавить тех пятерых от исступленности Эйдана на расчистке замка. А сегодня привиделось, что братья собираются принести в жертву одного из пятерых, искалечив его. Как ингредиент.

Она смотрела в небо над морем, потому не сразу поняла, что маг смотрит на неё. Но взгляд почувствовала. Посмотрела на него. Диней оттянул рукав рубахи и ткнул пальцем в своё запястье. Может, со сна — может, из-за слишком сильного погружения в переживания после кошмарного сна, но Рагна не сразу поняла, зачем он это делает.

Спохватилась и кивнула.

"Дух, — глядя на браслет, позвала она. — Ты слышал меня?"

"Слышал, — хмуро ответил тот. — Твой сон — отклик на далёкое прошлое Вечного мира. Сейчас таких ритуалов нет".

Крупная дрожь пробрала тело ведьмы.

"Ты уверен? А Эйдан? Он может знать этот ритуал? Он может... догадаться использовать его?"

Дух молчал долго, и всё это время Диней напряжённо ждал.

"Не знаю. Но Эйдан всегда был одержимым почитателем старых законов Вечного мира. И легко убивал, особенно если виноватые перед ним не Вечные, — совсем уже мрачно отозвался дух. И закончил почти шёпотом: — А уж после того, как лишь у его Мюринн появились птенцы, которых давно не было в Вечном городе..."

Рагну вновь передёрнуло — так, что Диней обнял её за плечо и прижал к себе. Решил — замёрзла. Прежде чем заговорить с магом, она неохотно спросила снова:

"Дух, а ты? Считаешь — Эйдан сделает правильно? Если проведёт этот ритуал?"

"Я слишком стар, чтобы решать, кто прав, а кто — нет, — помедлив, ответил тот. — Но на нынешних весах... Или Эйдан загонит всех своих рабов до полусмерти, которая для них будет хуже смерти. Или умрёт только один".

"Вечный!" Она будто выплюнула это слово.

Дух промолчал. И был прав. Да, Вечный.

Она отдышалась, сбросив напряжение и преодолев судорожное стискивание зубов, и пересказала Динею слова духа.

— Диней, что делать? Я себе не прощу, если Эйдан изувечит кого-то ради ритуала!

Ответил не сразу, за что она была благодарна ему. Выждал немного, и она затаилась, чувствуя его тёплое дыхание в её голову:

— Надо сказать Роару, чтобы он не говорил Эйдану. Ты же сказала старшему о магии в этом деле.

— Дура была... — прошептала она и стиснула зубы, чтобы снова не зареветь.

— Ты говорила — Роар усыпил его, чтобы он отдохнул.

— Да. И что?

— Эйдан спит. Значит, Роар к нему ещё не приходил. Успеешь попросить Роара.

— Он только посмеётся. Во сне-то я видела, что он рубит руку вместе с Эйданом.

— Они духа из браслета не слышат, — напомнил Диней. — Скажи Роару, что дух запретил использование магии при очистке руин.

Она снова подняла глаза на море, которое начало потихоньку светлеть, чешуйчато и беспокойно переливаясь серыми и чёрными красками. Она ещё слабо усмехнулась: море как спящий дракон. Что будет, когда проснётся...

"Дух, ты слышал?"

"Слышал", — ровно сказал тот.

"И что ты думаешь об этом?"

"Мне надо подумать".

Уже мысленно не ведя разговор, а про себя, Рагна подумала: "Диней сообразительный. Всё равно дух сделать ничего не может, если захочет предупредить братьев". Но заноза осталась. И тоже из-за духа. Из-за его слов о том, что Эйдан знает старинные ритуалы. Следовательно, может и сам вспомнить ритуалы прошлого.

И внезапно вспомнилось, как Эйдан позвал их всех из светлой и сухой каминной комнаты впервые. Как инстинктивно она, Рагна, велела войти в эту комнату сначала детям и маленьким драконам. И только сейчас задумалась: а что было бы, если бы первыми вошли она и Диней? Как во сне, она вспомнила вдруг, что в руках Эйдана, когда они все входили в каминную комнату, была секира. И держал он её так, что видно было: он не поднял её, обронённую, чтобы положить на место, чтобы не отбросить, а... Обдало запоздалым страхом. Он собирался убить их всех? Как же она предугадала...

— Пора идти в каминную комнату, — негромко сказал Диней. — Сторожить Роара.

— И проверить тех пятерых, — добавила Рагна. — Вчера они были слишком усталыми. Эйдан загонял их, и я слышала, как один из них кашлял. Посмотрим, как они сегодня.

— Ты имеешь в виду, что они работали в пыли...

— И не только. Я видела, как Эйдан укрывал нос тряпкой, пока шёл в то крыло, но не предложил сделать то же самое самим работникам. А там, кроме пыли, ещё и сырость... — И не выдержала: — Если бы не беспокойство за него!.. Как я сама не подумала, что надо бы осмотреть и мужчин!..

— Но сначала — Роар! — жёстко сказал Диней.

Утро очень уж раннее.

Роар спал в обнимку со своей Сэлмой в отдельном уголке, но в каминной же комнате, потому что в других комнатах, то есть помещениях, ничего не топилось, и там застоялся холод, а здесь хоть немного, но было тепло и сухо. Тем более — надышали. Доминика-то и пятеро мужчин тоже спали тут же. Роар перевёл их сюда?

Диней и Рагна переглянулись. Пока растерянно.

Среди спящих нет Арнаса и Лунах.

— Их драконов тоже нет, — наконец прошептал Диней и устремил взгляд на дверной проём в кухню.

— Оставлю тебя следить за Роаром, — прошептала ведьма и, не дожидаясь ответа, скользнула в дверной проём.

Маленький тесный коридор. Прошла — и услышала позвякивание посуды.

Ещё два шага — только хотела войти, как услышала уже иной звук. Металлический. Постояла, напряжённо вслушиваясь во внезапную же тишину. И на всякий случай вполголоса предупредила:

— Здесь Рагна.

И услышала эхо — слабым голосом Лунах:

— Это Рагна. Убери.

Ведьма перешагнула порог. Здесь не было так светло, как в каминной комнате, где все спали под светом пары свечных огарков, выданных Эйданом. Свет еле попыхивал от разожжённой плиты, и в первые мгновения она видела детей полутенями, еле очерченными. Но Динеев учебный меч в руках Арнаса она заметила сразу.

— Что случилось, Арнас? Вас кто-то напугал? — прошептала она, оглядываясь, сумеет ли закрыть тяжёлую дверь, которая еле держалась на прогнувшихся петлях.

— Ничего не случилось, — вполголоса ответил мальчишка. — Я не доверяю Вечным.

Она шагнула ещё раз и рассмотрела картинку в целом: неизвестно, дошла ли Лунах сама до плиты — или её усадил на кухонную скамью Арнас, но девочка сидела, прислонившись к стене и вытянув руки к горячей плите. Как уж она уместилась в этом месте — между плитой и столом, на котором пристроились оба дракончика, считавших детей собственностью? Но, даже на не очень опытный в воинских делах взгляд Рагны, видно было, что мальчишка готов к бою, если понадобится защищать припрятанную в удобном месте Лунах.

Присутствие ведьмы его успокоило. Он опустил меч, а потом, отвлёкся на свой ремень, запихивая оружие в новые лохмотья, которые, наверное, должны служить ножнами... Рагна прошла мимо него к другому столу, где лежало всё, что приготовлено для варева на завтрак.

— Лунах, ты как?

— Я уже немного хожу, — почему-то смущённо ответила девочка.

Не сразу, но Рагна сообразила: Арнас выводил девочку из руин, чтобы та снаружи справила свои дела.

— Я дал ей питьё, — серьёзно сказал Арнас. — С твоими травами. Она пить хотела.

— Вы не слишком рано встали? Может, надо было попить, а потом снова идти в комнату — поспать хоть ещё немного?

— Из-за меня, — виновато ответила Лунах. — Мне там, в комнате, снятся сны.

— Нехорошие, — объяснил мальчишка.

— Ты из-за этого с мечом? — насторожилась ведьма.

— Ну... да. Рагна, а как мы дальше? Так и останемся здесь?

— Тебе здесь не нравится? — осторожно спросила она. — Я думала, мы отдохнём, исцелимся, а потом будем думать, куда двигаться дальше.

Щёлкнула пальцами, пока мальчишка помалкивал, и со стола маленькие драконы недовольно зашипели на две свечи в настенных подсвечниках, разлившие свет по помещению... Мальчишка протащил ещё один тяжёлый табурет поближе к Лунах.

— Я не люблю Вечных, — тихо объяснил он и замолчал.

В то время как Рагна затаила дыхание. Неужели он сейчас расскажет свою историю? Расскажет, кто он на самом деле?

Арнас будто увидел это нетерпеливое ожидание в её глазах и покачал головой.

— Когда Большой мир начал притеснять Вечный, — жёстко сказал он, — Вечные придумали, как расширить свои границы, чтобы их собственная земля оставалась в неизменном состоянии. Они сжигали острова, на которых жили другие жители Вечного мира. Налетали на драконах — и сжигали.

И замолчал надолго. Лунах со страхом и жалостью смотрела на него, а Рагна вспомнила пойманный недавно ею взгляд мальчишки, направленный на Вечных, — взгляд, в котором горело обещание убить.

Арнас взглянул на плиту, внутри которой потрескивал валежник, собранный в сосняке. Рагна ожидала большого рассказа, но поняла: если хочет узнать нужное, надо спрашивать самой. Она быстро поставила на плиту котелок с водой для будущего зелья для спасшихся мужчин, работавших с Эйданом.

— Арнас, ты остался в одиночестве? Твой остров тоже... погиб?

— Большую часть времени мы проводим в море, — не сразу откликнулся мальчишка. — Но на ночь обычно выходим на сушу. Мы слышали, что проделывают Вечные. Но наш остров был слишком далеко от них, и мы не ожидали... К нам приплывали обездоленные с погибших островов, мы их принимали... Просто однажды вечером мы вышли из моря на догорающий остров и...

Его лицо исказила такая судорога ненависти, что ведьма поёжилась.