Фулгрим. Совершенный Сын. Джуд Рейд

— Сможешь продолжать? — спросила она.

Он кивнул.

— Не то чтобы у нас был выбор.

Она приподняла его, чтобы хоть часть его веса приходилась на его собственные ноги, игнорируя тошнотворный хруст сломанных рёбер под её рукой.

— Каратель действительно поработала над тобой, да?

— Я всё ещё здесь. — Он пожал плечами. — Чего не скажешь о ней.

Проход заканчивался тяжёлой бронированной дверью, увенчанной незажжённым предупреждающим маяком и украшенной яркой жёлтой руной и словом Высокого Готика внизу.

Admonitio.

Предупреждение. Невоздержанная движущая сила внутри. Риск смерти.

Это заставило её рассмеяться. Не то чтобы утверждение было неверным; просто оно было написано только на одной стороне одной двери, когда должно было быть чётко обозначено с любой стороны этой и каждой другой двери в городе.

— Это здесь?

— Вот куда мы идём, — сказал он.

Она протянула ему свою холо-печать, и он поднёс её к черепу-стражнику. Один красный глаз моргнул, мигнул, а затем погас, прежде чем дверь открылась.

— Дерьмо. — Мурат потёр печать о рукав своей формы и поднёс снова. На этот раз глаз мигнул зелёным, но дверь лишь частично открылась, прежде чем остановиться с рывком.

— Назовитесь, — металлический голос разнёсся по коридору. Секундер повернулась и увидела техножреца в красных мантиях, накинутых на восемь паучьих ног, крадущегося к ним, электрогонад искрил в их поднятой правой руке. За ними было ещё больше, приближавшихся стрекочущей ордой.

— Терра-на-Терре. — Мурат вцепился руками в трещину двери и потянул. Она сдвинулась, но пространство всё ещё было слишком мало, чтобы пропустить даже Оуру. — Помоги мне с этим.

Секундер навалилась назад, заставляя дверь открыться, и та сдвинулась ещё на шесть неохотных дюймов.

— Оура, — прошипела она, — пролезай, может быть, с другой стороны есть рычаг...

Разряд электричества вильнул к ним, поразив Оуру между лопаток, когда она бросилась к щели. Её спина выгнулась, голова откинулась назад, и на мгновение она стояла в центре электрической бури, её волосы торчали дыбом в яркой дымной копне. Секундер протянула руку в каком-то смутном желании помочь, затем отдёрнула её, когда щупальце молнии прошло сквозь её руку, заземлившись с глухим ударом, от которого зазвенело в ушах и закружилась голова, словно её пнул грокс.

— Назовитесь, — повторил техножрец.

Оура упала, дым поднимался из её глаз и рта.

— Дерьмо. Что будем...

— Давай! — закричал Мурат. — Сейчас!

Он протолкнул её тело сквозь щель, металл закричал в знак протеста. Он последовал за ней мгновением позже и надавил на аварийный рычаг с другой стороны. Дверь захлопнулась с гидравлическим шипением.

— Её можно запереть?

— Они жрецы Марса. Всё равно не удержит. — Он отпустил её плечо и выпрямился, его лицо исказилось от боли и усилия. — Вон туда. Вниз, между катушками генератора.

Секундер подняла взгляд и обнаружила себя окружённой огромной чёрной гранитной стеной, тянущейся насколько хватало глаз в обе стороны. Могучие катушки генератора, каждая шириной в тридцать футов, поднимались, как башни жилых блоков, искря сине-белым электричеством, соединённые отрезками тяжёлой оранжево-чёрной полосатой кабеля толщиной с её талию. Наружная стена слегка наклонялась внутрь, укреплённая у основания стрельчатыми готическими арками, воздух был пропитан озоном и потрескивал от энергии.

— Где мы? — спросила она.

— Под стеной. Это катушки, питающие генераторы щита.

Они были прекрасны в своём роде. Огромные трубы опоясывали комнату, встроенные в стены, разветвляясь, как артерии, подавая топливо в генераторные установки. Сколько тонн фракционированного прометия потреблялось здесь каждый день? Сотня? Тысяча? Целая планета сгорала, чтобы поддерживать щиты одного-единственного города живыми.

— Где выход? — Надежда расцвела в ней. Они достигли стен. Свобода могла быть всего в ярдах. — Мурат, куда?

Она поняла, что её обманули, в тот самый момент, когда взглянула на его лицо. К его чести, он с трудом встретил её взгляд, его рот исказился в выражении, которое могло быть сожалением.

— У меня не было выбора, — сказал он.

— Ты солгал мне!

— Я знаю. — Он двигался впереди неё, дёргая за рычаги на трубах, ведущих к генераторам, открывая круглые вентили так, что трубы слышно забулькали. — Прости. Если бы был какой-то другой способ...

— Мы могли бы уже быть снаружи!

— Нет. — Рядом с ним манометр зашипел и задрожал, стрелка поднялась с зелёного через жёлтый в красную зону. — Они знают, где выходы. Я им сказал.

— Ты им сказал?

— Конечно, сказал. Я сказал карателю всё. Она приставила кончик своего ножа к моему глазному яблоку, и я сказал ей всё, а потом она всё равно вырезала мне глаз. Теперь все выходы заблокированы или охраняются. Даже пытаться бессмысленно.

— Тогда какой был смысл во всём этом?

Было ли это её воображением, или катушки генератора светились ярче? Мурат отвинтил колпачок вентиля и аккуратно отложил его в сторону, и запах природного газа присоединился к сухому запаху озона в воздухе.

— Я хочу, чтобы моя смерть что-то значила, — сказал он ей. — Этот город гнилой до основания. Чёрные Храмовники пришли сюда. Их война убила наш народ. К варпу их всех.

Секундер подняла лазган и нацелила его ему в грудь.

— Так ты собираешься уничтожить генераторы силового щита? Впустить этих монстров внутрь?

— Я бы не стал стрелять, если бы я был тобой. Одна искра — и это место взлетит на воздух, как сангвиналийская ракета. — Он жёстко улыбнулся. — Там, наверху, нет никого, кого мы могли бы спасти, ты знаешь это так же хорошо, как и я. Чёрные Храмовники отправят наш народ прямо на врага, и даже если кто-то из них выживет, они всё равно убьют их всех ради очищения их душ. Если мы снимем щиты, возможно, некоторые из них смогут сбежать сами. Может быть, еретики построят здесь что-то новое. Я не думаю, что это будет намного лучше, но хуже, чем это, уже не может быть.

Дверь позади неё со скрежетом открылась. Винтовка рявкнула, и Мурат упал с третьим глазом, открывшимся на его челе.

— Положите оружие, — сказал металлический голос. — Мы не можем рисковать повреждением божественно предписанного замысла Омниссии.

Один последний вдох. Вот и всё, что ей было нужно.

Смерть наконец-то пришла за ней, и, к её удивлению, она встретила её без страха. Запах прометия наполнял воздух вокруг неё — густой, тяжёлый и индустриальный. Пахло домом.

— Положите оружие.

— Знаешь, я всю жизнь выполняла приказы. — Она положила палец на спуск лазгана, довольная тем, что её рука почти не дрожала. — Думаю, я приму собственное решение. Хотя бы раз в жизни.

Секундер нажала на спуск и привела мир к концу.

24

Столб огня разорвал стену Цитадели надвое.

Тамарис смотрел со своего наблюдательного пункта на стене, как чёрный гранит содрогается под ним, как пламя от пилона поднимается, подобно заводскому выбросу, посылая дым, пыль и осколки камня на радиус в шестьдесят ярдов. Тела взлетали с парапетной стены кусками, огромное облако превращало воздух в туман, когда здания падали и рушились.

И силовые купола открылись.

Мерцающее энергетическое поле над городом разошлось, и дым хлынул в щель, как змея, вылупляющаяся из яйца. Мгновение стена под ним держалась, затем в грациозной капитуляции перед неизбежностью гравитации и времени сложилась сама в себя и рухнула.

В пустоши труба заиграла наступление.

Осада Горнила подходила к концу.

Тамарис смотрел, как приближается Легион. Они двинулись ещё до того, как облако пыли полностью рассеялось, разворачивая знамёна, огромные боевые машины выступали вперёд, прокладывая себе путь через свежепробитую брешь. Легионеры устремлялись вперёд с оружием наготове, и там, на острие атаки, был воскресший примарх во всей своей славе.

Фулгрим возвышался над полем боя, по крайней мере тридцать футов ростом, его черты были жестоко совершенны и больше не отдалённо человечны, его четыре руки держали по отдельному клинку, блестевших в умирающем свете силового купола. Гладкий и лишённый волос, его обнажённая грудь сужалась к стройному, лишённому черт животу, а ниже находилось мускулистое тело огромного сияющего пурпурного змея, извивающегося к разбитой земле, словно он мог сжать весь мир целиком.

— Мои сыновья! — Его голос разнёсся по полю боя, и даже гром болтерной стрельбы смолк. — Воины Третьего. Мои избранные. Мои верные. Вы сражались хорошо и доблестно. Час нашей победы настал.

Слова прозвучали глухо в ушах Тамариса.

Он использовал отвлечение, чтобы забраться выше, туда, где чёрная стена вдавалась в зазубренные зубцы. Отсюда весь город простирался внизу, карта греха и страданий. Воздух вонял озоном и прометием, камень был горячим под его руками, когда он карабкался.

— Вот награда за ваше терпение! — продолжал Фулгрим. — Вот битва, которую вы так ждали! Вперёд, мои возлюбленные, и разрушьте этот город. Одержите победу во имя Моё святое и считайте себя среди благословенных, ибо мы отстроим эту украденную землю по образу Моему божественному!

Огромное змеиное тело скользнуло вперёд. Огромные бледные крылья расправились, и примарх поднялся во всём своём величии, высокий, великолепный и ужасный.

— Тот, кто принесёт мне голову Чемпиона Императора, станет моим любимцем, моим чемпионом чемпионов, чтобы воевать по мою правую руку, пока сама Терра не будет завоёвана!

Рёв Легиона был достаточен, чтобы стена под ногами Тамариса задрожала, заставив вибрировать кровь в его жилах, воздух в его лёгких.

Горнило загорелось, как сухой хворост. Пушки гремели с парапета, когда III Легион хлынул внутрь, пламя вспыхнуло, как искры, ударяющие по сухой траве. Они распространялись от здания к зданию, багровые и янтарные, превращая заводы в полые фонари, атакующая армия двигалась среди них, как тени: уродливые фигуры, которые кривлялись, сброд человеческой толпы, а с ними крадущиеся воины Детей Императора, двигающиеся в ужасающей синхронности.

"Я принесу тебе голову чемпиона твоего отца, мой повелитель".

Тамарис произнёс эти слова в своём сознании, словно Фулгрим мог слышать их.

Кто мог сказать, что такой бог, как он, не может?

________________________________________

Именно характерный оттенок его брони выдал Венакхара в конце.

Он двигался, как призрак среди императоров, прокладывая потрескивающую полосу сквозь наземные войска с кривляющейся толпой культистов, следующей за ним по пятам, и по легионеру с каждого плеча. В движениях апотекария было что-то отрывистое, неестественная быстрота, которая говорила о чрезмерном употреблении его собственных эликсиров.

Они не спасут его, не больше, чем Чёрный Меч в его правой руке.

Музыка, распухавшая в его душе, Тамарис спрыгнул со стены, как падающая звезда, одним совершенным ударом пронзив легионера в промежутке между шлемом и горжетом. Космодесантник упал в тишине, и Тамарис уже двигался сквозь бурю болтерной стрельбы, чтобы вступить в бой со следующим, хорошо поставленным выпадом разбив глазные линзы шлема воина и превратив содержимое его черепа в шипящий туман.

— Что это? — Венакхар повернулся, и выражение зарождающегося осознания на его лице было чудом. Он поднял болт-пистолет в левой руке и выстрелил, но заряд прошёл мимо, пролетев в футе от Тамариса. — Ты! Что мне нужно сделать, чтобы убить тебя?

Он выстрелил снова, но Тамарис отступил в сторону, позволив заряду бесполезно взорваться о стену позади него. Венакхар был весь блеф и бравада теперь — но, впрочем, он всегда им и был. Не было в нём никакой субстанции, его многократно провозглашаемая лояльность была не более чем спектаклем, его боевое мастерство было куплено стимуляторами, его престиж — предательством. Пустой человек, не более того.

Тамарис шёл вперёд, растягивая момент. Культист выстрелил из автопистолета, отправив град пуль в воздух, и Тамарис с ленивой лёгкостью выпустил ему кишки.

— Ты не можешь убить меня, брат.

— Неужели ты считаешь себя бессмертным? — Венакхар выстрелил снова. — Люди лучше тебя пали от моей руки!

На этот раз прицел апотекария был точен. Заряд попал Тамарису прямо в центр его избитого нагрудника, но он почти не почувствовал боли от удара. Песня наполняла его вены, сила, которую она давала ему, была более пьянящей, чем любой боевой эликсир.

— Нет, брат. — Он позволил Венакхару сделать ещё один выстрел, затем вытянул свой клинок, чтобы связать и выбить болт-пистолет из руки апотекария. — Смерть придёт за мной со временем, как она приходит за всеми людьми. Но не от твоей руки.

— Хватит этого! — В голосе Венакхара уже не было скрыть панику. Он поднял свой цепной клинок и угрожающе взмахнул им в последней отчаянной защите. — Я перерезал тебе горло однажды. Я сделаю это снова!

— Нет.

Тамарис нанёс удар.

Удар был совершенен. Он прошёл мимо защиты Венакхара, источая пульсирующую радугу света, лаская край горжета апотекария и скользя в ложбинку его горла. Тамарис задержался на ударе, вдавливая оружие домой с невозможной медлительностью, чувствуя каждую часть движения: каждый вздох, каждое подёргивание мышц, каждую расходящуюся клетку. Кольца хряща отделились вокруг кончика его клинка, когда он вошёл в трахею Венакхара, мгновение пустого пространства, а затем сопротивление кости позади. Глаза апотекария открылись, и горячий порыв воздуха вырвался из его рта.

— Видишь, как хорошо ты меня научил. — Тамарис использовал свой вес, чтобы вогнать остаток клинка домой, так что гарда обрамляла лицо Венакхара снизу. — Видишь, как многому я научился.

Глаза Венакхара закатились, его челюсть открывалась и закрывалась в безмолвном ужасе.

— Мы сражаемся с нашими братьями, ибо кто, кроме наших братьев, достоин этой чести? — сказал ему Тамарис. Он вытащил клинок, и Венакхар упал на колени, Чёрный Меч бесполезно звякнув у его ног. — У меня есть для тебя последний дар.

Тамарис взял апотекария за волосы левой рукой, запрокинув его голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, когда наклонился и поднял Чёрный Меч с того места, где он упал. Затем он приставил край клинка к горлу Венакхара, позволив силовому полю разрезать кожу, мышцы и плоть под ними.

Он удерживал взгляд апотекария, пока свет не покинул его глаза, пока спинной мозг не отделился, и тело не повисло на ниточке плоти на затылке, а затем и она разошлась под весом легионера.

— Ты будешь свидетелем моего триумфа. — Тамарис поднёс лицо Венакхара к своему и поцеловал безмолвные губы. — Воистину, честь.

________________________________________

Он сражался, когда небо упало. Беренгар помнил прилив проклятых, колдуна, смеющегося, когда он призывал мерзость за мерзостью. Раздался удар грома, так близко к его уху, что на мгновение он был убеждён, что это ещё одно деяние колдуна, а затем крыша обрушилась на них, и всё погрузилось во тьму.

Вокс-бусина в его ухе издала высокий пронзительный звук, фрагменты слов едва слышны сквозь шум и искажения. Он приподнялся на руках и коленях, напрягаясь вверх, пока не почувствовал, как щебень на его плечах сместился и осыпался вокруг него. Предупреждающие руны мигали на его шлемном дисплее, когда его броня оценивала его физическое состояние, разорванные кабели уже герметизировались, а гидравлика восстанавливала давление. Ещё одно титаническое усилие сбросило вес с его спины, и он рывком выпрямился, отправив сломанный сегмент колонны с грохотом на землю рядом с ним. Заимствованный меч всё ещё висел на тяжёлых цепях на его запястье, и он взял его в руку, готовясь к следующему противнику.