Надо пока тишину соблюдать. Чутье у короля было отличное, и оно, это самое чутье так и говорило — неспроста, мол! Ой как неспроста.
— Что Эррера вернул — правильно, прощаю за самоуправство, сам бы приказал вернуться, когда такое дело. Только в следующий раз заранее докладывай.
— Виноват, ваше величество. Не подумал, пока осознал — уже распорядился. Готов понести наказание.
Кристиан махнул рукой. И так все понятно, о друге Альберто сначала подумал, а уж потом обо всем остальном.
— Иди, адмирал, иди. И — возвращайся.
Альберто поклонился и вышел.
Выдохнул.
Да, могло ему очень серьезно нагореть за самоуправство, но... что не запрещено, то разрешено. А если б король был причастен, если б запретил...
Но вроде как король не при чем. И кстати, и Энтони, и Ангелина были в этом уверены. И король на Ханну и Эктора не похож, и... уровень не тот. Он бы не прятался, все было бы почти напоказ. Это король, он отчитываться и не обязан, приказал бы — свезли бы кого надо в тюрьму, к примеру, и все бы сделали потихоньку.
А хороший, все же, у них правитель. Умный и правильный.
* * *
Ангелина взвесила тяжелую книгу.
Да, это она будет читать долго и упорно. Интересно, а зачем в ней закладка?
Вот на заложенном месте Геля и открыла. Такие гады, как Истанар, ничего просто так не делают.
— Ритуал переноса проклятия...
На чтение было потрачено полчаса.
На размышления — два часа.
И Ангелине дико не понравилось ни то, ни другое... выводы были еще хуже. Еще гаже. Если это и правда — то самое, то у них в Янгари бегает редкостная сволочь. И это еще комплимент.
Подлая, беспринципная, а еще богатая и знатная.
И ударить он может в любой момент.
Если Ханна ему подходит...
Если Эктор подходит...
Ангелина еще раз перечитала ритуал. Потом обратила внимание на закладку.
Вот не сойти ей с этого места — тоже непростую, от руки рисованную.
И нарисованы на ней светловолосый человек и алый дракон. Человек на коленях, дракон гордо повернут к нему хвостом. И с другой стороны — человек грозит кулаком небу, дракон улетает прочь, брезгливо подбирая лапы и хвост.
Хммм...
А вот это — точно неспроста.
Есть вариант... да, Ангелина понимала, что с Истанара могли взять клятву молчания. Но он и не говорит ни о чем. А закладки рисовать — не запрещается. И в книги подкладывать — тоже. Может даже, рисовал один, а положил другой, который ни сном, ни духом.
Судя по всему...
Да, именно про этот ритуал узнал человек с картинки. Узнал и решил его провести. И что с этим делать? Искать подонка?
Но это только Энтони. Если он справится...
А если нет — Ангелина обо всем расскажет адмиралу Альваро Эррера. Альберто у них есть, но один адмирал хорошо, а два или три — лучше. Хорошо бы и дракона в комплект, но...
Нет, это уже точно не получится.
* * *
— Добрый день, эла.
Эла Пилар Васкес вежливо склонила голову.
— Эн?
Серебряный медальон был в наличии, только вот имя не разобрать, далековато стоит.
— Эн Арройо, Энтони Арройо, к вашим услугам.
Эла Пилар улыбнулась краешками губ.
— Судя по тому, эн, что вы меня нашли, это не мне нужны ваши услуги, а вам — мои. Интересно, какие?
Энтони улыбнулся.
— Эла, от вас ничего не скроешь.
Пилар улыбнулась.
Ну так, сорок лет она ведет колонку светской хроники в одной из лучших столичных газет. Конечно, тут всему научишься. И жесты читать, и взгляды, и настроение собеседника улавливать. А сколько секретов узнаешь! Правда, выдавать их не стоит, если жить хочется, но ведь всегда можно намекнуть, поменять информацию на информацию, или подсказать, где копать? Мало ли возможностей?
— Не скрывайте же, эн Арройо?
— Эла, как вы относитесь к эксклюзивному репортажу?
— Положительно — если он того стоит. А то обещают золотые горы, а в результате и на медяк не наскребут, — пожала плечами эла.
— Надеюсь, сумею вас заинтересовать. Вы не хотите посмотреть на эти два рисунка?
Эла хотела.
И прямо-таки впилась взглядом в детские мордашки.
Смотрела долго, потом перевела взгляд на Энтони.
— Это — кто?
— Эти двое детей из двух разных семей. Но, судя по всему, у них один отец. И не тот, который указан в документах.
— Вот как? Женщины изменяли своим мужьям?
— Они обе клянутся, что никогда. И ни за что.
Ладно, клялась только Моника. Но что-то подсказывало Энтони, что и Анна тоже, судя по тому, что он уже успел узнать про ее мужа, мелочного, склочного и жутко подозрительного... наверняка ж не изменяли. Тем более, постоянно, Эктор сказал, что они с братом были очень похожи внешне.
— Клянутся? Но так не может быть!
— А дальше начинается самое интересное, — без зазрения совести выдал информацию Энтони. — на обоих детей охотится ликантроп.
— Та-ак... и чем же ликантропу так не угодил Мартин Мануэль Кастил?
— КТО?!
— Двоюродный брат его величества.
Энтони аж рот открыл.
— Н-но... эла я не понимаю! Вы уверены?
— Конечно, последние лет десять эн Мартин Мануэль на публике не появляется, и многие забыли его лицо. Седеть он рано начал, но я отлично помню его в молодости. Вот смотрите...
Эла преспокойно направилась к шкафу с газетами, и принялась рыться там. Полетела пыль. Вековая, мощная. Эла не расчихалась, а вот Энтони не выдержал.
— А-АПЧХИ!!! Эла, вам помочь?
— Будьте здоровы. Не стоит. Вы не знаете, что я ищу, и где лежат газеты тридцатилетней давности... да-да, вот тот номер! Смотрите!
И перед Энтони лег лист бумаги.
Старой, чуточку порыжевшей по краям. С портретами королевской семьи.
Да черно-белыми. Но общие черты не спрячешь. А цвет...
— Очень характерный цвет волос. И глаза тоже синие.
— Но его величество же не...
Кристиан Асьер Кастильо, напротив, был жгучим брюнетом. И глаза у него были не синие, а ледяные, прозрачно-голубые. Такая наследственная королевская черта.
— Вы, видимо, не помните эту историю, — вздохнула эла. — Вы молоды, юноша, это так хорошо...
— Вы же мне расскажете, эла? Уверен, вы все знаете!
— Расскажу, конечно, — эла и спорить не стала, — но и вы мне расскажете. Что за эксклюзив? Кажется, он стоит маленькой откровенности с моей стороны.
— Надеюсь, эла, вам будет интересно.
Все Энтони рассказывать не собирался. Но вот эпизоды с ликантропом — со всем его удовольствием.
— Вы хотите сказать, что ликантроп...
Энтони подозревал худшее. Но...
— Может, его высочество сделал что-то плохое семье ликантропа? И тот теперь охотится на его детей? Или речь идет о кровной мести? Эла, прошу вас?
Эла подумала. Но Энтони выложил на стол несколько полицейских протоколов, и она кивнула. Из этого можно сделать целый цикл статей.
— Это было давно, эн. Очень давно. Юная девушка влюбилась безумно. И статус принцессы не остановил ни ее, ни любовника. История началась, как сказка. Принцессу должны были выдать замуж, но жених приехать не смог. Вместо этого с делегацией приехал дракон.
— Дракон?
— Полудракон, если быть точной. Я сейчас не вспомню его имени, но он был невероятно хорош собой, хотя и не обрел второй ипостаси. А вот обаяние было невероятное. Конечно, принцесса, которая и в глаза не видела своего жениха, не устояла. И по слухам — влюбилась. И волосы у него были именно такого цвета, кажется, он был из клана Золотых, и глаза синие, как море. Красавец невероятный, ничего удивительного, в него были влюблены все.
— Влюбилась? И всё?
— В том и дело, эн, что не всё. И платонической любовью дело не ограничилось. Я тогда была ещё моложе принцессы, и многого уже не помню, но сказка закончилась плохо, эн Энтони. Когда приехал жених, по слухам, принцесса уже была беременна от любовника.
— М-да.
— Конечно, замуж ее никто не выдал. А любовник и несостоявшийся муж дрались на дуэли, и муж победил. Любовник погиб. Полудраконов отлично можно убить клинком.
— Наверное, принцесса была в отчаянии?
— Она умерла родами. А еще... я точно не знаю, говорят, что любовник проклял своего победителя. Правда это или нет, но принц умер через три года от проказы или чего-то похожего. Это все легко можно найти в газетах.
— Эла, вы это помните, и я воздаю должное вашему уму! Да что там! Вашей гениальности! Вашей идеальной памяти! Вашему таланту! Но я бы этого и за век не нашел.
Эла улыбнулась.
Да, приятно, когда человек это понимает.
— Нашли бы, эн. Но да — не скоро, а в таких делах время имеет значение. Итак, принцесса умерла родами, а ее отец, безутешный дед младенца, его величество Мануэль, принял малыша в семью младшей побочной линией, дал ему имя Кастил — и вырастил, как принца крови. Но без права наследования.
— Угу... Эла, прошу вас, я плохо знаю светскую хронику. Но я вроде не припомню, чтобы эн Кастил был женат? Или его упоминание в прессе?
Эла кивнула.
— Вы зря пеняете на свою память, эн. Действительно, эн Мартин Мануэль никогда не был женат. И сейчас речь еще об одной истории, достаточно печальной. Вы же знаете, мужчине можно жениться позже, это нам, слабым женщинам, надо устраивать свою жизнь пораньше.
С этим Энтони был согласен.
— К тому же, эн Мартин Мануэль был побочной линией. Дед любил его, но между двоюродными братьями не было особой симпатии. Скорее, соперничество, и по вине Мартина.
— Зависть?
— Все верно, эн. Когда ты вроде бы и в роду, но без права наследования, просто, присутствуешь... нет, это решительно не то. И рядом брат. Ладно бы тупой, неумелый, хуже тебя, но ведь нет! Его высочество Кристиан — вы сами знаете. У нас хороший король, умный, яркий, харизматичный, и о стране своей заботится, и в семье у него — помоги Боги, пусть все идет ровно. Он и в детстве был таким же — прирожденным лидером, и люди шли за ним с радостью. Но Мартину это было поперек всей шерсти сразу. Он и завидовал, и раздражался, и старался нагадить, называя вещи своими именами.
— А его высочество Кристиан?
— Я уже сказала, у нас умный король, а потому он вполне лояльно относился к брату, не показывая неравенства между ними. Лучше, когда родственник рядом и приносит пользу, не так ли? А вот его мать, королеву Маргариту, очень сильно раздражала вся эта ситуация, она-то себя виноватой перед принцессой не считала.
— Виноватой?
— Дед считал, что он виноват в смерти дочери. И внушал это сыну, и испытывал вину перед внуком.
— А чего тогда не ввел его в род?
— Ее высочество Маргарита была очень против. Дошло даже до жуткого скандала в королевской семье, она угрожала, что пожалуется отцу, что не позволит ребенку непонятно какой крови иметь равные права со своими детьми. Да что там! Ублюдку!
— Это же не просто так, эла?
— Конечно, нет. Вроде бы ее высочество Катарина, матушка бедного Мартина, была сильно не в ладах со своей снохой. А может, положили взгляд на одного и того же красавца, кто ж знает?
— М-да... я даже лезть в это не буду. Для меня достаточно, что эн Мартин сильно не любит своего коронованного родственника.
— Это громко сказано. И скрывает он очень многое, раньше, когда он был маленьким, прорывались истинные чувства, а вот последнее время — тишина и спокойствие. Сидит в своем управлении — и сидит.
— Управлении?
— Гвардию король ему не доверил. На нем таможня.
— Таможня?
— Ну да. Он там главный, на работе появляется редко, но сводки для него каждый день готовят, так что он в курсе всех событий.
— Эла Васкес, я восхищен! Откуда вы это знаете?
В переводе на нормальный язык — есть у Мартина Мануэля доступ к информации? Да наверняка! И должники есть, и сведения.
— Работа у меня такая. А около двенадцати лет назад его высочество Мартин срочно женится. На энне Амелии Майте Клементе.
— Простите?
— Бесприданница. Почти нищая. Сирота. И далеко не красотка, уж вы мне поверьте.
— Хммм...
Подтекст ясен — мог бы найти и получше. Но не нашел. Или не искал? А почему?
— Жена безвылазно сидит в его загородном поместье под столицей и рожает ему детей. Его высочество, который раньше ненавидел провинцию и обожал балы, вечера, скачки...
— Общественную жизнь.
— Да-да, именно так, но он становится почти затворником. И упорно делает супруге детей... кажется, их то ли шесть, то ли семь, я сейчас не вспомню. Много.
— И вы не верите, эла, что это просто так.
— Мне не удалось узнать точно, эн. Но тигр не становится травоядным просто так. Разве что кто-то выбьет ему все зубы.
— У него останутся когти. И характер. Вы не любите эна Мартина, эла?
— Нет, эн.
— Наверняка, у вас на то есть причины?
— Объективные.
— Эла, прошу вас! Мне надо понимать, что это за человек, чего он хочет, чего добивается...
— Не знаю, эн. Но он очень жестокий. Очень эгоистичный. И привык к тому, что ему все должны. Был один гадкий случай, а так-то и не один, наверняка. Эн Мартин обозлился за мать на всех драконов сразу. Хотя и непонятно, с чего? И начал мстить.
— Драконам?
— О, нет! Там мстить попросту опасно, дракон чихнет и эна сдует. И с драконицами тоже связываться... можно, но ведь они вспыльчивые. Иногда — в буквальном смысле слова.
— Но...
— А вот с полукровками, которые не пробудили в себе дракона, дело обстоит несколько иначе. Они более беззащитны часто — сироты... большего я вам сказать не могу, участники этой истории до сих пор живы, и это был весьма подлый и жестокий поступок, по отношению к девушке.
Энтони намек понял. И не сдержался.
— Скотина.
— Вы правы, эн. Именно скотина. И он мог поплатиться за свое скотство. С полудраконами никогда до конца не узнаешь, сила может и полыхнуть — от боли. И — сжечь.
И этот намек Энтони тоже понял.
* * *
В город Ангелина выехала не просто так. Ей надо было забрать одежду для Эктора, не отправлять же мальчишку вообще без всего, и обувь для него купить.
Эл Перес Ньето пообещал провезти Ангелину по нужным лавкам... так он и сам бы мог купить, но когда женщина покупает одежду и обувь для ребенка, это выглядит привычнее. И... все эти дела бабские!
Вот с упряжью и селом эл Перес не оплошает, а с одеждой сложнее. Цвет там какой-то рюшечки-вышивки... пусть бабы сами разбираются, а то понятно, кто виноват останется.
Моника и Ханна держали оборону дома, Ангелина отправилась за одеждой, уже и купила почти все, как... оппаньки!
Это — Луиза?
Сестрица Моники выглядела вполне довольной жизнью, в новом платье, в шляпке с крохотным цветочком, она улыбалась... и Ангелина не удержалась.
— Луиза! Подожди!
Луиза обернулась, скривилась, но Ангелину подождала.
— Чего тебе?
— Поговорить.
— А мне это надо?
— Надо, — уверенно сказала Ангелина. — Или тебе расположение Эррера не нужно?
Лучше, конечно, чтобы оно было. Это Луиза и так понимала.
— Ладно... чего ты хочешь?
— Садись в карету. Мы тебя до места довезем, ну и... сама понимаешь, чтобы лишний раз нас не видели.
Луиза сморщила нос.
