Товарищ Гроза (Книга шестая)

 Потом перешли к обратной части обмена. Картины сразу отпали. Во-первых, лучшие всё равно находились в эвакуации, во-вторых, таскать на свадьбу картину несколько неудобно. Кристи к тому же сама археолог, поэтому подарок решили искать среди древностей.

 В результате Доброклонский предложил небольшой золотой античный перстень с резным сердоликом. Не какой-нибудь уникальный шедевр, ради которого потом половина советских искусствоведов объявит меня личным врагом, а хороший предмет из старого частного собрания.

 По мне — просто старое золотое кольцо. По мнению двух профессоров — прекрасный образец эллинистического ювелирного искусства. По мнению английской аристократки-археолога, надеюсь, тоже второй вариант. Особенно если не говорить ей, что свадебный подарок был получен в результате обмена Эрмитажа на добычу из двух других ограбленных музеев.

 Я же отправился дальше разгружать пространственный карман. Глядя на набережную, возникла на миг идея оставить тут генуэзский маяк из Констанцы. Но отказался. Я его для Китежа забрал — там и поставлю.

 Также нашлось время ещё раз побеседовать с товарищем Ждановым. Хотя в данном случае беседа была скорее формальностью. Ничего нового я не мог ему сообщить, ничего нового он не мог предложить мне. Хотя нет, кое-что всё-таки предложил ему я.

 — А почему бы вам не отправить собственную делегацию на пресс-конференцию в Касабланку? Я обязуюсь доставить туда, а потом вернуть обратно. Таким образом советское представительство увеличится, причём без каких-либо расходов со стороны СССР.

 Я-то скорее шутил, чем говорил серьёзно. Но оказалось, что ленинградцы сами уже рассматривали нечто подобное. Пропагандистский эффект от появления в Касабланке официальной делегации прямо из блокадного Ленинграда мог получиться великолепный. Только пропаганда — это палка, у которой даже не два конца, а значительно больше, которые могут использовать и против тебя тоже. Гитлер бы такую делегацию пропустил и скорее всего даже помог доехать. И кто после этого выиграет от такой пропаганды? Поэтому от идеи отказались.

 И тут вдруг появляюсь я и предлагаю всё то же самое, только без участия Германии и без возможности попиариться вражеской стороне. Сегодня люди находятся в Ленинграде, завтра выходят из моего пространственного кармана в Касабланке. Однако предложение всё равно оказалось слишком неожиданным. Попробуй собери официальную делегацию за неполную половину дня, даже если раньше уже думал о том, кого туда следовало бы включить. И тем не менее собрали.

 Во всяком случае, ту часть, которая должна была представлять руководство страны и города. Главой делегации определили Алексея Николаевича Косыгина, уполномоченного Государственного комитета обороны в Ленинграде. Человек действительно занимался снабжением и эвакуацией блокадного города, а значит, в Касабланке мог не только произносить заранее написанные речи, но и отвечать на вопросы о том, как Ленинград вообще продолжает жить.

 С культурной частью оказалось сложнее. Хотя бы потому, что почти всех, кого мог, я отсюда уже вывез. Даже не столько я, сколько Маргарита Орлова, которая что-то там химичила со своими списками, а я особо не проверял. Ну а Любовь Орлова всегда всё подтверждала и покрывала. По её мнению, сестра поступить плохо не может, потому что она сестра.

 Но и тут нашли выход. Отправили оркестр. Весной тысяча девятьсот сорок второго года Большой симфонический оркестр Ленинградского радиокомитета только заново собирали из уцелевших музыкантов. Возглавлял его Карл Ильич Элиасберг, который сейчас готовил в осаждённом городе Седьмую симфонию Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Вот его вместе с теми музыкантами, которых удалось собрать, и включили в делегацию.

 Инструменты отправились ко мне в пространственный карман. Туда же положили партитуру и что-то там ещё. В общем, прилетал я освободить пространственный карман. Улетать предстояло с официальной советской делегацией, оркестром, памятником Александру Третьему, огромным Лениным и ещё кучей всего.

 Освободил? Рулеткой не мерил, но баланс всё равно в мою пользу. Хотя бы потому, что освобождал я не только основное пространство, но и ту часть, которая вне лимит. И в процессе выскочило привычное уже системное сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня.

 Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 А это уже, между прочим, тридцать пять моих личных косых саженей. Позже надо будет подсчитать, сколько это в квадратных метрах.

 Однако вернёмся к делегации, сразу же появился вопрос оплаты. Даже не мне за транспортировку, а за проживание на месте. Опытные люди тут же поняли, что это обойдётся недешёво. Особенно если такая огромная толпа.

 — Ни дорого, ни дёшево, вообще никак не получится, — сразу успокоил я их.

 — Почему? — не поняли меня.

 — Потому что не будет вообще ничего. Туда сейчас столько народу прёт, что никакого жилья не хватит никому. Лорды будут рады койко-месту в углу, не говоря уже обо всех остальных.

 — Тогда зачем всё это делать, если всё равно негде жить? Или вы предлагаете свой пространственный карман?

 — Я предлагаю гораздо лучший вариант. Пассажирские вагоны. Выставлю где-нибудь на свободном месте, и они будут сразу и жильём, и отдельным объектом, который неплохо можно защищать и охранять. И кстати, о вагонах: в них можно прямо сразу и отправляться. Все тут собрались, в вагонах поселились, расположились, а потом там вместе с этими же вагонами появились и вышли.

 После недолгого обсуждения решили, что это лучше любой местной гостиницы.

 — И кстати, именно эти вагоны с вас и требуются, — продолжил я. — Тем более что в Ленинграде они не особо нужны, вряд ли вы сейчас куда-нибудь ездите. Да и я помню, когда выставлял тут на Невском трофеи, эшелонами по ошибке сколько-то и пассажирских выложил.

 Идея с вагонами вообще очень понравилась. Причём чем дальше, тем больше. Под это дело можно ещё и охрану в этих же вагонах поселить. А то пока что военное присутствие каждой стороны ограничится исключительно одним кораблём и его экипажем. А ты пойди угадай среди этих в штатском, кто из них музыкант, а кто майор НКВД. Да и у того же Косыгина нашёлся отдельный поезд со всеми службами. Я помню, на таком уже катался вместе с Ворошиловым. Здесь в Ленинграде он сейчас абсолютно ни к чему. Ну и для всех остальных неплохие пассажирские вагоны тоже найдутся. К тому же я попросил и для себя отдать излишки, тоже найду кого поселить.

 Когда уже всё закончили и ближе к вечеру я забирал с Невского проспекта медицинские бытовки и полевые кухни, обнаружил, что кое-кого не хватает. А именно Маши Вороновой. Даже не заметил, как и когда она исчезла. В том, что её похитили, не опасался, но всё же было интересно, где она вообще.

 — Так там товарищ Гроза на Дворцовой площади, — сразу ответили мне.

 — И что она там делает?

 — Как что? Готовят взлётную полосу.

 А это было уже странно. Потому что на этот раз мы ни на каком не на У-2 собирались вылетать, а сразу на МиГе. А для него, по моему скромному мнению, на Дворцовой площади места маловато. Всё-таки скоростной истребитель не для взлёта прямо из центра города спроектирован. Оказалось, Маша Воронова думает совершенно иначе. И вот сейчас гоняла бойцов с рулетками, измеряя площадь. На самом деле никакие это не рулетки, а верёвки были, но всё равно.

 — Взлетим, — уверенно заявила она мне, когда я подошёл.

 — А может, не надо? — усомнился я. — Наверняка есть и другие варианты.

 — Да, есть, мне Московский проспект предлагали. Там трамвайные провода убрать — и взлетай сколько хочешь, несколько километров по прямой. Идеальный аэродром для чего угодно.

 — Тогда почему мы здесь, а не там? — удивился я.

 — Потому что с Московского проспекта любой дурак взлететь может. Вот пусть дураки и взлетают, — уверенно заявила Маша.

 А потом всё-таки объяснила настоящую причину. Оказывается, она на меня обиделась. Какие-то товарищи Грозы у неё за спиной ей учениц назначают. Так что не надо тут решать ещё и откуда ей взлетать. Тем более что выбор взлётной площадки — это как раз в её компетенции, в отличие от некоторых.

 Мне как некоторому пришлось вцепиться покрепче в сиденье, так как я, с одной стороны, был уверен в способностях моего пилота, с другой стороны — всё равно не любил экстремальные взлёты. Одно дело, когда тебя зажали где-нибудь в Варшаве и надо взлетать откуда угодно и на чём угодно, а другое дело вот так — когда можешь как раз выбирать, но кому-то захотелось продемонстрировать свои пилотские способности. К счастью, взлетели нормально, а ещё к счастью, она не стала повторять на МиГе трюк с пролётом под мостом, а сразу начала набирать высоту.

 Глава 23. Первый ученик

 Маша Воронова вдруг оказалась обидчивой. Никогда ничего подобного раньше за ней не замечал. Особенно странно она свою обиду выражает — в виде взлёта на высотном истребителе прямо из центра города. Хотя не исключено, что наложилось одно на другое. С одной стороны обиделась, а с другой стороны — всегда так взлететь мечтала. Вот и воспользовалась удобным поводом.

 К тому же, признаю, сам виноват. Вот так взять и назначить ученицу, даже не посоветовавшись с самой будущей учительницей. Вдруг у них там в клубе ДОСААФ так не принято? С другой стороны, изначально это вообще как шутка предполагалось. Просто зашла уже слишком далеко. Это она ещё не знает, что у меня для неё ещё один ученик подготовлен. При этом как его искать, мы уже не раз обсуждали.

 Я спросил Машу, сможет ли она локализовать с воздуха конкретную деревню. Причём желательно ночью. Та посмотрела на меня как на идиота.

 — С того же МиГа и город можно не заметить, причём днём, а уж деревню, да ещё и ночью — мало с чего найдёшь.

 — А с чего, например, найдёшь? — решил уточнить я. — Причём лично ты, а не кто-то другой. Рядом с каким городом и какая там река, я укажу. И сколько от города километров — тоже.

 — Если получится найти сам город, то уже вероятность есть. Лучше всего пользоваться 'Рамой'. И посадить как можно больше наблюдателей с хорошим ночным зрением.

 Ну допустим, самое хорошее ночное зрение тут у меня. Я чуть ли не как днём ночью вижу. Когда у тебя десятка в здоровья, это и на зрение тоже влияет. Вторым кандидатом был наш шаман Андрей Волков. У него тоже очень хорошее ночное зрение, правда, не под полёты, а под тайгу заточенное. Но всё равно с неба деревню различить должен.

 Тут надо сказать, что самом деле советская делегация в Касабланке будет гораздо больше, чем думают товарищи из Москвы. Причём вовсе не потому, что вдруг неожиданно я притащу целый симфонический оркестр из Ленинграда. Как уже говорил, все обещали всех пропустить. А некоторые обещали даже сами доставить.

 Тот же Гитлер пообещал всех, кого я попрошу, доставить с оккупированных немцами территорий, причём как из СССР, так и вообще любых — хоть Франция, хоть Польша, хоть Африка. При одном обязательном условии: это будут не евреи. Ну допустим, кого брать из Африки, я понятия не имел, а для остальных территорий списочек уже составил. Плюс добавил, что если есть другие актёры, писатели и прочие знаменитости, то тоже везите.

 При этом был один человек, которого я собирался вывезти сам, без чьей-либо посторонней помощи. Даже без советской помощи, не говоря уже о Гитлере. Настолько известный человек, что я примерно себе представлял, где его можно сейчас найти даже без предварительной подготовки к испытанию. А ведь я готовился, и в том числе уточнил и эти данные. Так что подробно объяснить Маше Вороновой, что и где надо искать, я мог. Осталось, чтобы нашла она.

 От Ленинграда пошли почти строго на юг, первое время держась Октябрьской железной дороги. Дальше Новгород, озеро Ильмень и постепенно забираем южнее, в сторону Ржева. Всего до нужного района было немногим больше пятисот километров, так что после семичасового перелёта из Иерусалима вообще почти не считается. Тем более что крупных ориентиров по дороге хватало и Маша Воронова прекрасно знала, где мы находимся. Ржев прошли стороной, после него взяли курс на Гжатск. Город являлся крупным железнодорожным узлом, поэтому найти его даже ночью с высоты в семь тысяч метров оказалось несложно.

 Но к самой деревне на МиГе мы не пошли. Как и предварительно договаривались, сначала свернули к Иваньковскому водохранилищу. Оно было достаточно большим, чтобы найти ночью с воздуха, а главное — в начале апреля лёд там ещё позволял использовать его как аэродром. Именно это нам и требовалось.

 Учитывая, что тут было всего лишь около пятисот километров по прямой, на МиГе мы это преодолели чуть больше чем за час. К счастью, лёд ещё был хорошим. Позволял взлететь на 'Раме'. А нам требовалось обязательно такое вот готовое свободное пространство. Ночью аэродром в незнакомом месте просто так не построишь: для 'Шторха' или У-2 можно, для 'Рамы' — нет.

 На льду вытащил из кармана 'Раму', Машу, Волкова и ещё несколько человек, которых собирались использовать в качестве живых приборов ночного видения.

 — Тут сможем взлететь? — спросил я Машу Воронову, разглядывая плотный, слежавшийся за зиму и уже частично подтаявший снег.

 — Сможем, — обрадовала она меня тем, что не придётся вытаскивать ещё полсотни человек с лопатами, чтобы расчистить площадку.

 Мы поднялись и пошли к Гжатску. Теперь началась настоящая работа: город найти нетрудно, а попробуй ночью отличить нужную деревню от десятка соседних. Пришлось несколько раз пройти над районом, сверяясь с дорогами, речками и расстоянием от Гжатска, но всё оказалось не так сложно, как расписывала Маша. Во всяком случае, нужный объект мы нашли. Ну а я забрал всех вместе с самолётом в пространственный карман и прыгнул с парашютом.

 Как уже говорил, планировал эту операцию давно и подробно. И даже очень красочно себе её представлял. Ещё в начале осени в белорусских лесах во время одной из совместных боевых тренировок мне вдруг подумалось, что возможности пространственного кармана гораздо шире. И его можно использовать не только для мгновенного развёртывания отряда быстрого реагирования, но и для обыкновенного парада. Как там в песне пелось: