Карма

— Я знаю, — улыбнулась она. — И для нее — тоже. Когда я это поняла, то решила вас соединить. Сначала эта мысль мне показалась почти безумной, но чем больше я размышляла над ней, тем сильней укоренялась в ее правильности. Я вдруг подумала, что это самый лучший способ исправить прошлое.

— Какая же ты у меня умница! — воскликнул Возницын.

Милена снова улыбнулась.

— Мы идем в гости к Кристине? — спросила она.

— Кристина нас ждет. Собираемся и едем.

31.

Возницын не без тревоги наблюдал за встречей двух своих дочерей. Он боялся, что Кристина не пойдет на сближение с Миленой.

Несколько минут они настороженно и молча смотрели друг на друга. Внезапно произошел перелом, и обе молодые женщины обнялись.

— Я рада, что у меня теперь есть сестра, — сказала Кристина.

— И я рада по той же причине, — ответила Милена.

— Тогда пройдемте в комнату.

Возницыну было хорошо известно, что Кристина никогда не любила, да и не умела по-настоящему готовить. Поэтому он накупил большое количество уже готовой разнообразной снеди. Все это он поставил на стол.

Возницын с удовольствием наблюдал за тем, как дружно сервируют стол дочери. Самый тревожный момент их знакомства был уже позади, и теперь можно было немного расслабиться.

Внезапно он почувствовал то, чего в первые минуты пребывания тут не почувствовал из-за волнения, — квартира была пропитана благовониями. Запах был для него не привычный, но вполне приятный. По крайней мере, отторжения он точно не вызывал.

Милена тоже почувствовала этот запах.

— Кристина, в вашей квартире непривычный запах. Когда я отдыхала в Таиланде, то в пагодах пахло примерно так же.

— Ничего удивительного, я же буддистка, — ответила Кристина.

— Вот как! Это интересно. Мне всегда был интересен буддизм, вот только как-то все времени не хватает погрузиться в него. Я мало знаю об этой религии.

— Если возникнет у вас интерес, я расскажу.

— Уже возник. Буду признательна, если вы расскажете хотя бы немного. Я бы с удовольствием погрузилась в буддизм, но нам уже скоро уезжать. Но теперь мы с дочерями будем периодически наведываться в ваш город.

— Жаль, что ты не взяла их с собой.

— Они остались с Полиной Васильевной. Наверное, надо было именно так поступить. Я слышала от отца, что у вас скоро свадьба. Поздравляю!

— Спасибо, Милена! Если будете в городе, я буду рада вас на ней видеть.

— Девочки, а зачем вам выкать друг другу. Вы же все— таки сестры, — вмешался в разговор Возницын.

Сестры посмотрели друг на друга и почти хором произнесли: "Мы согласны".

— Вот и замечательно, — обрадовался Возницын. — Вижу, уже можно садиться за стол.

— Скажи, Кристина, — спросила Милена, когда они уже сидели за столом, — можешь рассказать, почему ты выбрала именно эту религию?

Кристина пристально посмотрела на сводную сестру.

— Ты, в самом деле, хочешь это понять?

— Мне все интересно, что касается тебя. Мы же близкие родственники. Разве не так?

— Так, — согласилась Кристина. — Вот только не знаю, поймешь ли меня?

— Пусть это тебя не волнует. Просто объясни, как считаешь нужным, после чего я скажу, поняла ли тебя?

— Хорошо. Когда я стала читать о буддизме, меня поразила одна мысль. В книге было сказано, что все, что человек считает собой и своим миром, это на самом деле то и дело меняющая иллюзия, а потому не принадлежит ему. А попытки все, что можно сделать своим, присвоить себе, в конечном счете, приносят страдания. Меня в тот момент, словно током ударила, я поняла, что все так и есть, именно так я до сих пор жила. Тем более, я видела перед собой того, кто постоянно хотел максимально все, что можно, сделать своим.

— Это Кристина говорит про меня, — вставил реплику Возницын.

— Я догадалась, — улыбнулась Милена. — Это все?

— Нет, конечно, это только начало, отправная точка. Я пошла дальше. Буддизм утверждает, что так устроено абсолютно все. Ничего нет постоянного, все в процессе изменений. Ошибочно считать себя статичной личностью, каким она являлась вчера, сегодня уже в чем-то другая. Все без конца обновляется. И понимать это крайне важно. Потому что страдание возникает тогда, когда мы цепляемся за то, что уже не существует, уже стало иным.

— Но ведь этим буддизм не ограничивается. Не так ли? — спросила Милена.

Кристина улыбнулась.

— Что ты, я излагаю самые азбучные истины. Буддизм же до бесконечности глубок.

— Наверное, так и должно быть. Но если не углубляться на глубину, что еще поразило тебя?

— Меня, как ты говоришь, поразила концепция, что ничто не существует само по себе. Все появляется благодаря другим условиям и само становится причиной для чего-то еще. Это абсолютно непрерывный поток, он никогда не начинается и никогда не заканчивается. Почему это принципиально? Если нет одной основополагающей независимой причины, значит, нет и независимых вещей, а есть только временное сочетание факторов. Из этого можно сделать вывод: если все не более чем всплывающие и исчезающие явления, то и цепляться не за что. А значит, нет и причин для страданий.

— Даже, если это так и есть, то это трудно принять, — задумчиво проговорила Милена. — В мире столько страданий. Как врач я наблюдаю их постоянно.

— Я сама не сразу и до сих пор не конца приняла этот тезис, хотя уверенна в его верности. Но избавиться от страданий — это очень трудно, мы очень привыкли к ним. И не представляем свое существование без них. Но это единственный способ обрести подлинную свободу. А для этого ни к чему не следует привязываться. Будде приписывают одну притчу. В ней рассказывается о человеке, который переплыл реку на самодельном плоту, а потом задумался: "Какой же это полезный плот! Может, тащить его с собой дальше?" Будда говорит, что такой поступок — это очевидная глупость. Плот нужен только для того, чтобы оказаться на другом берегу. Так же и с его учением, оно необходимо только для того, чтобы переправиться через водную преграду. А затем учение лучше отбросить. И последнее, что я хочу сказать. Перед смертью Будда сказал ученикам: "Держитесь истины как светильника. Не ищите спасения ни в ком, кроме себя". И я стараюсь так поступать. Это я, конечно, очень коротко рассказала о буддизме, но, думаю, вы поняли, почему я выбрала это учение.

Некоторое время за столом царило молчание.

— Знаешь, Кристина, о чем я подумала в связи с тем, что ты нам рассказала? — нарушила его Милена. — Мне известно, в чем ты обвиняешь своего отца. Я врач, но я не могу оценить, насколько он повинен в смерти твоей мамы. Возможно, да, а возможно, нет. Но ты сама говоришь, что все меняется, не надо ни к чему привязываться. Твой отец уже не такой, каким был раньше. Я его узнала совсем недавно, но я вижу, как он меняется, или, по крайней мере, хочет измениться. Прошлое не перепишешь, даже карма, насколько я понимаю, это сделать не в состоянии. В таком случае может вам все же примириться. И тем самым помочь ему измениться еще сильней. Когда ты отталкиваешь Альберта Яковлевича, то лишь затрудняешь для него этот процесс. Ты так не думаешь?

Было уже совсем поздно, когда Возницын с Миленой возвращались домой. На дорогах было непривычно пусто, и он больше смотрел на дочь, чем следил за движением машины.

— Я даже не предполагал, что ты такая мудрая, — проговорил он. — Тебе почти удалось убедить Кристину прекратить нашу вражду всего за один вечер. У меня это не получалось на протяжении многих лет. Причем, ты использовала ее аргументы. А это самый сильный способ переубедить человека.

— Знаете, Альберт Яковлевич, почему у меня получилось? Мне с самого начала показалось, что ей тоже хочется прекратить вашу вражду. Она чувствовала, что поступает как-то не так, но нужен был посредник, кто бы облегчил ей это решение. Вот я удачно и подвернулась. В любом случае я рада, что вы помирились. Для меня это тоже очень важно, я впервые по-настоящему почувствовала, что теперь у меня есть семья. Я думаю, что мы с Кристиной будем хорошими сестрами, она у вас замечательная.

Какое-то время Возницын молча вел машину. А когда он повернулся к Милане, она вдруг увидела, что его щеки мокрые от слез.

32.

Жизнь у Возницына резко изменилась. Осознал он это не сразу, а когда понял, то обрадовался. Хотя раньше, если бы такое случилось, скорее всего, огорчился. Да и вряд ли поверил.

Возницын вдруг сильно привязался к своим внучкам, да так, что едва ли не каждую свободную минуту проводил с ними: играл, читал детские книжки, гулял, даже рассказывал на ночь сказки. Оказалось, что он почти не помнит ни одну, пришлось в спешном порядке их перечитывать.

Это было особенно удивительным, ведь, сколько Возницын себя помнил, никогда не любил проводить время с детьми, для него эти часы всегда казались потерянными. Он любил Кристину, но когда она была маленькой, желание с ней общаться, уделять ей внимание, тем более играть, почти не возникало. Все эту нагрузку он целиком отдал жене. И теперь думал, что, возможно, это стала одной из причин его дальнейшего отчуждения с дочерью.

Но теперь все обстояло иначе. Даже Милена поражалась его привязанности к внучкам. То ли всерьез, то ли в шутку упрекала его, что он их разбалует своим вниманием, бесчисленными подарками. А покупал он их почти каждый день; обычно, когда возвращался с работой домой, по пути заезжал в магазин одежды или игрушек.

Но самым удивительным была та трансформация, которую он переживал. Он сам удивлялся самому себе. Эти две маленькие, веселые, подвижные девчушки буквально превращали его в другого человека. Что было сродни чуду. Если бы ему еще недавно сказали, что с ним такое случится, он бы ни за что не поверил.

С Миленой у них возникла традиция, перед сном они ненадолго располагались в каминном зале, выпили по бокалу вина и вели беседу. Ему безумно нравились эти посиделки, как и вновь обретенная дочь. Чем больше Возницын ее узнавал, тем большим восхищением и уважением проникался. В ней, на первый взгляд, не заключалось ничего особенного, она была самым обычным человеком, но при этом обладала какой-то особой душевной организацией, которая, словно магнит, притягивала его. Возницын часто думал, что сложись обстоятельства иначе, они бы никогда не встретились. Он бы так никогда не узнал, какого замечательного ребенка породил вопреки своему желанию. А ведь Милена могла и не родиться, если бы Наташа, несмотря на тяжелые жизненные условия, ее бы не сохранила. Ему стыдно становилось за то, что когда он узнал о существование девочки, не захотел признать ее, а наоборот, постарался как можно скорей забыть про ее существование.

Они в очередной раз сидели у камина. Возницын по традиции разлил по бокалам вино.

— Боюсь, Альберт Яковлевич, что вернусь домой алкоголичкой, — засмеялась Милана, отпивая из бокала. — Никогда я еще столько не пила.

— Тебе это уж точно не грозит, — в свою очередь улыбнулся Возницын. — Ты из той редкой породой людей, к которым ничего порочного не пристает. Даже если станешь пить в два раза больше, это ничего не изменит.

— Нет уж не надо, с меня достаточно. А вы, в самом деле, думаете, что есть такая беспорочная порода людей?

— Раньше был уверен, что ее не существует. Знаешь, в своей жизни я активно использовал пороки, недостатки людей. Это помогало добиваться успеха. И не только не видел в этом ничего плохого, наоборот, гордился этим своим умением. А я действительно был докой в этом деле.

— А сейчас?

Возницын покачал головой.

— Больше не хочу. Возможно, ты удивишься, но я глубоко проникся мыслью о карме, которую внушила Кристина. И теперь все поступки оцениваю по влиянию на нее. Кстати, такой подход мешает бизнесу, я уже солидно потерял. Но я твердо решил, что ничего менять не стану. Даже если меня ждет крах. А я если что-то решу, то обычно иду до конца.

Вместо ответа Милена допила вино.

— Знаете, Альберт Яковлевич, когда я с вами познакомилась, не то, что вы мне не понравились, скорее, вызвали большую настороженность и недоверие. Мне же мама однажды поведала об обстоятельствах моего появления на свет. И это не могло вызвать по отношению к вам симпатию.

— А теперь? — Возницын не без волнения ждал ответа.

— Для меня это не простой вопрос. И все же, если на него отвечать, то я рада, что обрела вас. Первое время я видела в вас просто человека, вы никак не ассоциировались у меня с отцом. Умом я это понимала, а душой — нет.

— А сейчас?

— По крайней мере, многое изменилось. Могу сказать, что я продвигаюсь к тому, чтобы вы и в моей души стали моим отцом. Когда это случится, если случится, не знаю. Но это уже не стало невозможным.

— Милена, мне очень хочется, чтобы ты называла меня, если не папой, то отцом.

— Я понимаю, но это должно прорасти во мне. Пока мне трудно называть вас отцом. Но это может случиться уже скоро. Тем более, если вы женитесь на моей маме, то это станет вашим официальным статусом.

— Это еще больше усиливает мое желание стать мужем Наташи, — сказал Возницын.

— Мне кажется, что никаких препятствий на этом пути нет. Я забыла вам сообщить, сегодня позвонила маме, и она сообщила, что Василий согласился на развод.

— Это очень хорошая новость.

— Я тоже так считаю. — Милена посмотрела на висевшие на стене часы. — Поздно, пора спать. — Она встала, затем нерешительно взглянула на Возницына. — И еще одну вещь должно сообщить, — послезавтра мы улетаем.

Возницын почувствовал себя так, словно бы его чем-то ударили.

— Милена, для меня это плохая новость.

— Я понимаю, но мы приехали сюда только погостить. Но никто же нам не мешает ездить друг к другу. Я знаю своих девочек, теперь они постоянно станут спрашивать о дедушке.

— Да, ты права, — согласился Возницын. — Однажды это должно было случиться. Знаешь, о чем я подумал: почему бы нам завтра не организовать прощальный ужин. Позовем Кристи, таким образом, семья соберется в полном составе. Хотя не совсем, с нами не будет твой мамы.

— Прекрасная идея, Альберт Яковлевич. А что касается мамы, свяжемся с ней по видеотрансляции. Спокойной ночи!

33.

К Возницыну пришла идея — организовать не просто ужин, а самый настоящий семейный праздник. Тем более, Кристина, как только он ее известил об этом, сразу же согласилась прийти. И тогда он решился на то, что в других обстоятельствах никогда бы так не поступил, — предложил ей взять с собой своего жениха. И случилась чудо — дочь и на это согласилась.

Теперь Возницын почти не сомневался в том, что его карма изменилась. Иначе все эти события последних дней никогда бы не случились. Да, Кристина права, карма действительно не выдумка, она существует. Он убедился в этом на собственном примере. И сейчас она явно на его стороне.

Возницын почувствовал, если не счастье, то состояние близкое к нему. Такого он еще не переживал. Да, ему было очень хорошо, когда он женился на Кате, когда пошел в гору бизнес. Можно вспомнить еще ряд обстоятельств, когда переживал эйфорию. Но сейчас было что-то иное, таких ощущений он еще не испытывал.