Сколько стоит волшебство?

Хомсов сидел в соседней клетке и пытался успокоить зайца.

— Коллега, вы не должны так волноваться.

— Как я не могу волноваться, если мы все в плену! В подземелье! В клетке!

— Я еще раз вам говорю, что так и было нами задумано, правда, батюшка?

Отец Автандил, задумчиво пробовавший прутья решётки на прочность и издал характерное "гм".

— Это такой хитрый план, — продолжал убеждать Хомсов. — Неужели вы думаете, я сразу не рассчитал, что враг заметит наше присутствие и предпримет соответствующие шаги. А как еще мы могли попасть внутрь замка, ежели не пленными? Поймите, своими действиями мы ошарашили противника и теперь вьем вокруг него хитрую паутину, в которую он вскоре попадется.

Лиходеев несколько поуспокоился.

— Хотелось, что бы он побыстрее попался. — Заяц опустился на пол клетки и покосился на Серого волка, который преспокойно лежал в своей клетке и жевал соломинку.

Тролли быстро нашли наших героев в лесу и тот час же их окружили. Сопротивление было бессмысленно. Пришлось сдаваться. Сцапали всех кроме Зари, которая по воздуху упорхнула в вечерние сумерки.

Отрядом троллей руководил лис в треуголке и рваным ухом.

Ощерив зубы, он ядовито спросил:

— Кто из вас главный?

Хомсов смело положил свою руку на плечо ничего не подозревающего Афони и толкнул дьяка вперед:

— Это советник царя Берендея. Все переговоры ведет только он.

У Афони подкосились ноги и если бы не два тролля, взявшие его под руки, то он упал бы.

Дьяка увели, а остальных отвели в подземелье и заперли в клетки.

— Куда его повели? — поинтересовался Серый волк у Хомсова судьбой Афони.

— Пытать, должно быть, — предположил Хомсов. — Так всегда делают.

Несчастного дьяка действительно ввели в пыточную залу. Здесь стояло множество старинных хитроумных и страшных аппаратов по добыванию информации из несговорчивых людей. Кощей собирал эту коллекцию в течение нескольких веков и планировал открыть здесь музей. Потом решил, что это не слишком эстетично и забросил идею.

Афоню отдали на руки высокому полуголому верзиле с блестящей лысиной и тоненьким вкрадчивым голосочком.

— Я прошу вас, мой друг. Пожалуйста, не стесняйтесь. — вещал верзила.

— Ваши ручки не слишком туго стянуты верёвочками? — вежливо осведомился он.

Дьяк сказал, что туговато.

— Ничего страшненького, скоро вам это будет все равно.

Афоня насторожился.

— То есть как это все равно?

Верзила ласково провел по шее Афони и рассмеялся.

— Не берите себе в головку. Впрочем, скоро и она вам не понадобиться. Лучше я покажу вам свои сокровища, которые достались мне от старого владельца.

Он повел Афоню чрез ряд пыточных механизмов — один страшнее другого, — подробно рассказывая о предназначении каждого. Через несколько минут у дьяка начала кружиться голова, и он был готов рассказать все, что знал и все, чего не знал.

Верзила оказался палачом. Он остановил дьяка перед последним экспонатом.

— А это дыбочка, обратите внимание очень простое изобретение.

У Афони волосы зашевелились на голове. Он не мог понять одного: почему он еще не упал в обморок.

— Вы верно спросите меня, какой из этих механизмов предназначен вам, — продолжал ласково вещать палач. — Я должен вас огорчить, ни один из них.

— Правда?! — обрадовался дьяк.

— Правда! — обнадеживающе похлопал его по плечу верзила.

Афоня расхохотался.

— Это вы знаете, я так перепугался. Очень, очень страшно.

Палач сочувственно кивал своей головой, на его лысине отражался свет факелов.

— Понимаю, я вас понимаю. Все это оборудование прошлый век, сейчас есть способы гораздо гуманнее.

Дьяку развязали руки и подвели к столу, уставленному всевозможной едой. Здесь был и печеный поросёнок с хреном, жареная курица с карамельным соусом, икра, колбасы и несколько сортов сыра. Афоне выдали тарелку, вилку и накрахмаленную салфетку.

— Мой друг, можете приниматься за еду.

Дьяк с недоверием остановился у стола.

— Еда отравлена? — спросил он.

Палач расхохотался.

— Нет, что вы мой друг. Ешьте.

Дьяк сел и стал есть. По мере того как он ел его аппетит разгорался все сильнее и сильнее. И вот он уже накладывал жареного поросенка целиком на свою тарелку.

Обжираясь, он заметил, что палач, чем-то занят.

— Что это у вас? — жуя, спросил дьяк.

Палач улыбнулся и продемонстрировал Афоне гигантскую клизму наполненную водой.

— Это для вас мой друг. Сейчас вы еще закусите. И мы вас поспрашиваем. Потом еще закусите и мы опять вас поспрашиваем. И так пока вы все нам не расскажите.

Дьяк смерил клизму взглядом, и поросячья ножка вывалилась из его ослабевших рук.

В пыточную зашли черный рыцарь двухметрового роста и лис Мур. Рядом с ними суетился тролль Деньгосчет.

— Он уже раскололся?! — прогрохотал Мастер, ткнув железным пальцем в сторону Афони.

Палач покачал головой.

— Что вы, он крепкий орешек. С ним придется поработать, — сказал палач и торжественно нажал на грушу клизмы, вызвав фонтан воды, который угодил в Деньгосчета. Тролль стал отплевываться и ругаться.

Рыцарь насел на Афоню.

— Ты мне все расскажешь! Не отпирайся!

Дьяк утопил голову в плечи.

— Я и не думаю! — пищал он. — Я на все согласен, только вы же не задаёте никаких вопросов.

— Логично, — подтвердил лис и обратился к палачу. — Ты его о чем-нибудь спрашивал?

Верзила развел руками.

— А надо было?

Рыцарь выругался и подсел к дьяку.

— Говорят ты советник царя?

Дьяк закивал.

— Значит, тебя знают при дворе, это хорошо. — Рука в железной перчатке легла на худое плечо дьяка. — Есть у меня для тебя работка. Нужно вернуться во дворец в Китеж-град.

24. Остров Буян.

У родителей в деревне Нестор не появлялся, а это значить могло одно — он все-таки отправился к царю Федору. Гораций и Иван, скрепя сердцем, взяли курс на три восьмое царство.

Часть пути по небу они проехали на небесном поезде. Гораций всячески отлынивал от того, что бы везти Ваню на своей спине. На поезд сели на станции, которая помещалась на облаке. Иван и Гораций с удивлением смотрели на странных пассажиров поезда. Здесь были и ведьмы со сломанными метлами, и полурыбы-полулюди, живущие в дождевых тучах, и облачные феи, которым было лень нагружать свои тонкие крылышки, и группа ученых в мантиях украшенных замысловатыми иероглифами, и бригада небесных сантехников с крыльями; они чинили дырявые тучи. Но долго наслаждать поездкой не получилось, спустя час в вагон зашел кондуктор в форменной фуражке. Билетов у Ивана и Горация не оказалось, и их ссадили на первой же облачной станции.

— Хоть половину пути проехали, — пробурчал Гораций, когда Ваня забирался ему на спину.

Конь был не доволен решением царя: отправить его вместе с юношей на поиски Нестора. Но ослушаться, он не смел.

Человек и конь пролетели еще час по небу. Чем дальше они летели, тем плотнее делались вокруг облака, и вскоре путешественников стал окутывать плотный туман.

Всю дорогу Ваня боялся разговаривать с Горацием, но сейчас его охватило беспокойство.

— Мы не потеряемся? Долго нам еще лететь?

Он не рассчитывал, что конь будет с ним говорить, но Гораций ответил:

— Мы уже прилетели. Еще немного пролетим по туману, а затем поднимемся выше.

— А когда будем снижаться в царство Федора?

Гораций скрипуче рассмеялся и его смех не понравился юноше.

— Почему ты смеешься? Мне всегда кажется, что ты чего-то не договариваешь.

Конь изогнул шею и хитро посмотрел на седока.

— Я смеюсь над твоим незнанием. Ты не знаешь, что царство царя Федора находится на острове Буяне?

— Я слышал, нечто такое. Но я не знаю, в каком океане находится этот остров.

Гораций рассмеялся так, как может смеяться только конь.

Он резко набрал высоту.

— Ты спрашиваешь, в каком океане находиться остров Буян? Я тебе скажу — в небесном!

С этими словами Гораций вынес Ивана из тумана. Юношу ярко ослепило солнце, и он прикрыл глаза рукой.

Гораций завис перед громадным островом, который висел в воздушном пространстве среди облаков. Бесчисленные города и села покрывали его поверхность. Летающие корабли, воздушные шары и дирижабли летали над его поверхностью.

Вдруг остров вздохнул. Иван закричал от неожиданности.

Гораций облетел остров со стороны и пораженный юноша увидел, что этот остров был гигантским китом, который как по волнам плыл по облакам неба. Туман, в который попали Иван и Гораций, был выдыхаемым китом воздухом.

— Вот оно: "чудо-юдо рыба-кит" — остров Буян! — гордо провозгласил Гораций, радуясь тому эффекту, который произвел на юношу вид острова.

Гораций решил облететь остров вокруг, что бы Ваня мог лучше рассмотреть остров. Кит был огромен, сзади острова мерно поднимался и опускался его перепончатый хвост.

Облетев остров, конь решил, что хватит впечатлений и начал снижаться. Уши коня уловили странное жужжание. Иван тоже его услышал. Он хотел спросить об этом коня, но успел. Из облаков вынырнули несколько эльфов верхом на громадных жуках. Они ловко окружили незваных гостей, набросили на них сеть и потащили к острову.

Юноша и конь беспомощно раскачивались в сети и наблюдали за приближающимся островом. Они не могли не заметить на его причалах большое количество летающих кораблей. По количеству оружия на них можно было с уверенностью сказать, что это военные корабли.

— Я слышал, что на островах живут людоеды, — недовольно пробурчал Гораций.

Он был сердит на себя, на царя Берендея и конечно на Ивана. Двигаясь в сети, конь чуть не отдавил копытом руку юноши. Ваня поморщился от боли. Он понимал, что его вынужденный напарник просто пытается сорвать на нем злость, но прогибаться под него не стал.

— А я слышал конееды, — ответил он злорадно.

Остров приближался, а с ним приближались и его диковинные города. Эльфы направились к самому большому из них, находившемуся в середине острова. Это была столица. Пленников несли очень быстро над городом и вскоре под ними замелькали белокаменные здания дворцов с цветными куполами и широкие улицы.

Эльфы зависли над крепостью синего цвета.

Горация и Ваню грубо вытряхнули из сети.

— Полегче! — выругался конь, на что закованные в латы эльфы загоготали солдатским смехом.

Иван и Гораций огляделись. Они находились во внутреннем дворе крепости, выход из которой был один. Он вел в здание. Кружившиеся над головами пленников эльфы знаками приказали им ступать в здание

— Вот как они обходятся с гостями, — сокрушался Ваня. — Ни спросив, ни поприветствовав, сразу хватают, суют в сеть и тащат в тюрьму.

Ему стало грустно, и он вспомнил о Заре. С ней было не страшно, и она могла найти выходи из любой ситуации.

— Хватит ныть, — грубо оборвал его Гораций. — Может это такой аттракцион для туристов. Для желающих пощекотать себе нервы.

Ваня ему не поверил

Войдя в здание, они остановились возле стойки, за которой сидел усатый стражник в белоснежном тюрбане с пышным султаном. Он нисколько не удился визиту наших героев.

— Добро пожаловать на остров Буян и все такое прочее, а теперь заполните анкеты. — сказал он и выдал ошарашенным путникам бумагу и перья.

— Имя и фамилия, — прочел Гораций, зажав хитрым образом в копыте перо (если вы спросите меня, как он это сделал, я скажу честно: не знаю). — Наверное, это стандартная анкета для всех туристов, — решил он.

Гораций был скотиной хитрой. Он ненадолго задумался и стал писать. Иван заглянул ему через плечо и прочитал:

"Фамилия: Дураков. Имя: Иван. Отчество: Дуракович. Год рождения: не помню. Семейное положение: холост на веки вечные. Кем являетесь? — Человеком. Какими болезнями болели: скудоумие. Были раньше заграницей? — Это где?". Дальше конь написал все в таком же духе.

Иван был малый не промах и написал на своей анкете: "Фамилия: Стогов. Имя: Гораций (подпольная кличка Шустрый) Отчество: Берендеевич. Год рождение: вчерась. Семейное положение: уже не надо. Кем являетесь? — Законченной скотиной. Были раньше за границей? — Я сейчас здесь". Написав все это, Иван подал свою анкету одновременно с Горацием.

Стражник прочитал обе анкеты. Пока он читал, то несколько раз громко смеялся.

Стражник пробил оба листка печатью.

— Хорошо, вы настоящие шутники, может быть, завтра вам повезет. — Он позвонил в колокольчик, и явились пятеро здоровяков в кирасах. Все были в чалмах и с усами. — Отведите их в камеры до завтра. Завтра они пойдут первыми.

Конь забеспокоился. Он постучал копытом по стойке, привлекая к себе внимание стражника.

— Скажите товарищ, можно поподробнее о завтрашнем дне. Я думал это гостиница. В какие камеры вы нас ведете и почему нам завтра должно повести?

Все стражники рассмеялись.

— Ох, вот умора, — вытирал слезы стражник за стойкой. — Ей Богу, вам точно завтра должно повести. Ну, юмористы. — Он обратился к остальным стражникам. — Они даже смешнее всех, что были до них ранее?

Стражники расхохотались.

Двое стражников схватили Ивана и увели первым.

Гораций же, чувствуя своим звериным чутьем, что ввязывается во что-то жуткое и погружается в это жуткое все глубже и глубже, увернулся от лап охранников. Он поднялся в воздух и, словно пущенная стрела из лука, вылетел из крепости. На его счастье эльфов, гарцующих на жуках, рядом не оказалось. По всей видимости, эльфы посчитали свою миссию выполненной и улетели, что было на руку изворотливому коню.

Гораций перелетел через стену и понесся над улицей, распугивая прохожих, одетых в расшитые золотом халаты и чалмы. Люди шарахались в стороны и показывали на летающего коня пальцами. Пара мальчишек запустила ему вдогонку несколько гнилых фруктов. Гораций залетел на рынок и устроил там настоящую сутолоку, перевернув несколько тележек с фруктами и сбив пяток прилавков. В довершение ко всему он обмотался тканями, выставленными на продажу и, поднявшись вверх над рынком, скрылся из глаз разъяренных торговцев прежде, чем появились эльфы на своих жуках.

Ивана втолкнули в полутемную камеру. Свет в нее проникал через зарешеченное окно.

Юноша прошел несколько шагов и издал радостный возглас. В камере на разбитых нарах в позе мыслителя сидел грустный Нестор. Возле него лежал медный чайник.

Ивана подбежал к молодому человеку и схватил его за руку.

— Нестор! Я тебя искал! Меня царь-батюшка послал! Он хочет, что бы ты вернулся

Библиотекарь вышел из своего транса.

— Он согласился отдать в жены свою дочь?

Иван расхохотался.

— Какую дочь? Царь хочет, что бы ты вернулся к себе домой в деревню к матери.

— А... — Обнадеженный Нестор, сразу потерял интерес к разговору. — Я то думал.

— Что же ты не радуешься? — изумился Иван.

Нестор вздохнул и с горечью сказал:

— Я влюблен. Я влюблен в царскую дочь. Я принесу жар-птицу царю Берендею, и тогда он выдаст за меня Софью.

Иван присел рядом. Ему хотелось посочувствовать несчастному влюбленному, но юноша не знал, что обычно говорят в таких случаях. Он тоже загрустил.