Энеата. Воин и солнце

— Так вышло, — виноватым голосом сказала Энеата. — Я... разозлилась...

— Я понимаю.

— Вы сердитесь?

— Конечно. Но это моя вина. Я должен был сказать тебе сразу. Но я не думал, что ты пойдёшь всё крушить. Не ждал.

— Они очнутся. Я только...

Асахир приоткрыл дверь и выглянул наружу.

— Да все уже поднимаются. Таллис им поможет, если надо. Что интересного сказала Диви?

Энеата не ответила, рассеянным взглядом уткнувшись в каменную стену. В светлых глазах блеснула вода, а через мгновение девушка разрыдалась, согнувшись и закрыв лицо ладонями.

Асахир шумно вздохнул и сел рядом, притягивая Энеату к себе. Юная асу в порыве горя ответила на объятие, прижимаясь к военачальнику, громко всхлипывая и дрожа от рыданий.

А суровый военачальник Идшара просто терпеливо сидел, не шевелясь и сочувственно молча, зная, что Энеате не нужны и совсем не помогут слова.

Глава 17. Глаза цвета неба

Сладко-терпкий запах благовоний, поселившийся в комнате, казался совершенным, но именно этим и вызывал у военачальника смутное раздражение. Томные, чувственные оттенки пряных и цветочных драгоценных масел всегда сопровождали верховную жрицу Астарны и казались частью её естества; и полумрак помещения, спрятавшись от солнечных лучей тяжёлыми занавесками на окнах, прекрасно сочетался с царившим ароматом.

Дивияра не казалась испуганной. Полулежа в ворохе расшитых подушек, она спокойно, хоть и задумчиво, глядела на вошедшего.

— Байру, — её голос, как и всегда, прозвучал благосклонно и немного вкрадчиво.

Слушать её было так же сладко, как и созерцать. Но Асахир, закрыв за собой дверь, заговорил холодно и не слишком доброжелательно.

— Диви, — произнёс он, — тебе, как я понимаю, есть о чём рассказать.

Жрица вздохнула, отвернулась, поглаживая рукой край одной из подушек; помолчала, о чём-то размышляя, и наконец отозвалась по-детски обиженным голосом:

— Твоя милейшая невеста задала ещё не все вопросы?

— Ты предпочитаешь договорить с ней? Я могу это устроить.

— Нет уж, спасибо, — отмахнулась Диви. — Я ещё под впечатлением от нашей беседы.

— В таком случае, можешь начинать свой рассказ со знакомства с Луной Ахарта.

— Я думала, ты пришлёшь для беседы со мной Азмара. Ты, кажется, пытался меня избегать...

— Пришлю, если не будешь отвечать. Вместе с Энеатой. Так что начинай уже.

Ещё один шумный вздох Дивияры, тоскливо-изучающий взгляд, несколько мгновений молчания... Асахир постучал пальцами по стоявшему рядом сундуку, выражая нетерпение.

— Зара... Она пришла в святилище пару лет назад, — нехотя начала жрица. — Появилась примерно так же впечатляюще, как твоя невеста. Посреди зала, в окружении тумана и света. Младшие жрицы и стражницы сразу признали в ней Аарку... но я уже видала колдовство, пусть и не такое... м-м... яркое. Так что... мне она доверилась. Рассказала, кто она на самом деле, откуда и куда идёт. Она путешествовала по мелким посёлкам, являясь во всей красе какому-нибудь забредшему далековато от своей деревни дурачку или дурочке. Люди легко верят ей. Так что добыть кров и пищу для Зары не слишком сложно. Она копила силы. Тогда она была ещё довольно слаба... Но она умеет забирать. Вытягивать жизнь... из всего. Зара сказала, что ей нужно набрать достаточно сил, прежде чем пробраться в Идшар за Ахартом и получить вторую часть силы. Недавно она повстречалась с каким-то своим старым знакомым, который сообщил ей, что её сестрёнку вовсе не убили, и силу эту надо искать не в Идшаре, а тут, совсем рядышком, в Арке...

— Она послала тебя искать Энеату?

— Вроде того. Она не хочет сражаться с целым войском, даже теперь, когда довольно сильна... и владеет Эадиву. Сказала, чтобы я... придумала способ отправить её домой.

— Разве сила Солнца не больше? Она думает, что справится с Энеатой?

— Думает и справится, — устало произнесла Дивияра. — Потому что у неё есть Эадиву.

— Он так силён?

— Силён... но дело не в этом. А в том, что они сами не смогут причинить друг другу вред.

Асахир воззрился на Дивияру, ожидая объяснений, и та развела руками:

— Я серьёзно. Солнце — источник силы, а Луна... Луна её принимает. Сколько бы Зара не тянула сил из сестры, у той не убудет. А Зара может впитать сколько угодно. И тоже не пострадает. Предания говорят, что подобный поединок может длиться вечность. Поэтому чудовище... Для Зары именно то, что нужно.

— То есть...

— Кто-то другой должен убить Зару. Твоя невеста не сможет.

— А Эадиву? Что может он?

— Самое главное — он даёт ей силы. Его тоже можно вытягивать... не бесконечно, но довольно долго. Второе — он легко убивает и сам по себе. Слишком быстрый — загрызёт быстрее, чем его просто увидят. Исцелить раны от его клыков невозможно — они никогда не зарастают. Его плоть обжигает. Его рык сводит с ума. Ну, так говорят предания. А ещё — у него нет узвимых мест.

— Без уязвимых мест? Что ты имеешь в виду?

— Его нельзя убить точным ударом. В общем-то, его вообще нельзя убить, но... У него нет ни сердца, ни лёгких, чего-либо подобного. Куда ни бей — всё одно. Он живёт только кровью. Из призрака в плоть его возвращает кровь. Судя по тому, что ты говорил о разбойниках в Иртассе... Зара уже дала ему достаточно жертв. Он во плоти, а значит, уязвим. Если всю кровь снова из него выпустить — он вернётся в призрачное состояние. Сам не сможет ничего делать. Но Зара всё ещё будет получать от него силы.

— Он подчиняется Заре?

— Да.

— А если Зара умрёт раньше него?

— Не знаю, что будет.

— Где она может быть?

— Не знаю... Честно. Где-то между Арком и Энараном. Она не пойдёт в город, не захочет посторонних в этом сражении. Будет ждать на пути... В маленьких деревеньках, скорее всего, прячется в доме какого-нибудь очарованного селянина. Она любит тень и прохладу, не будет ждать посреди сухой травы, даже если найдёт там пищу.

Военачальник ещё немного подождал, размышляя об услышанном. Дивияра, пристально глядя на него, тихо и очень виновато произнесла:

— Ты сердишься на меня, Хиру?..

Воин в ответ хмыкнул, сочтя, что жрица догадается и без слов. Та, похоже, понимала.

— Я боюсь её, очень боюсь. Теперь, когда я рассказала... Если она узнает, то разозлится. Моя единственная надежда — что вы справитесь с ней, и побыстрее.

— Эту надежду разделят многие, — сказал Асахир, собираясь уже уходить и протягивая ладонь к ручке двери.

Дивияра остановила его, дёрнувшись вперёд и отчаянно воззвав:

— Хиру!..

Тот замер, поворачиваясь к ней и ожидая дальнейших слов. Дивияра, покраснев и опустив взгляд, еле слышно спросила:

— Ты считаешь, что я предала тебя тогда?..

— Ты ушла, даже ничего не сказав. Я думал, с тобой что-то случилось. Я едва не перебил стражу...

— Я сделала ошибку...

— Нет, — невесело усмехнулся Асахир. — Ошибку сделал я.

— Ты хочешь жениться на ней из-за силы?

— Нет.

— Тогда почему? С красавицами не задалось, решил, что девочка попроще тебя не бросит?..

Помолчав несколько мгновений, он каким-то странным, чужим голосом произнёс, отворяя дверь и делая шаг прочь:

— В её глазах — небо.

* * *

Таллис хорошо справился со своей задачей, и Энеата заснула, едва допив сонное зелье и поставив чашку на стол. Но крепкий сон не помог и не успокоил — только разомкнув заспанные глаза, Эне вспомнила во всех красках и горестное событие, и свой отчаянный порыв. Никогда прежде девушка не позволяла чарам так долго, так безудержно и так яростно вырываться из-под власти воли и разума; и даже теперь, проснувшись после продолжительного отдыха, она с трудом усмиряла буйство силы.

— Эне? — позвал её взволнованный голос Фазмиры.

Энеата приподнялась и повернула голову, осматривая помещение. Засыпала она в святилище, но сейчас её окружали стены дворца. Кто-то отнёс Энеату обратно в её комнату, пока асу дремала.

Мира сидела на подушке возле постели, глядя на Эне испуганным взглядом светло-карих глаз. Судя по тарелке с кашей, что дочь эсина держала на коленях, и сжатой в руке лепёшке, Фазмира не собиралась покидать Энеату даже на время обеда.

— Мира, — устало улыбнулась Эне.

— Долго спишь уже, — по своей привычке начала лопотать Мира, — Нунна заходил пару раз, но ты всё спала, он и убежал. Лекарь тоже приходил. Лис его зовут. Он и тогда с тобой приходил, помнишь, да? Принёс тебе вон какой-то кувшин, пахнет необычно, по-моему, это ягодное вино. Ну, не знаю, пахнет то ли как эндарская сикера, то ли как пряная настойка, как на праздник Тааль делают.

Мира быстрым жестом показала на небольшой пузатый кувшин, стоявший на столике у окна, и продолжила:

— Просил передать, что не может уйти надолго, у него там вроде как куча дел, и сотник не отпускает. Вот только зашёл, посмотрел, что ты спишь, и убежал сразу. А, ну и принёс вот это, я уже сказала, да? Питьё какое-то. Смотри, кувшин такой смешной! Толстяк, ух... Ой, у этого Лиса такие глаза красивые, правда? Такой прелестный мальчик...Хи...

— А где Нунна?

— Ой, за ним разве уследишь. Сказал, что пошёл с папой говорить. Там такое на улице! Весь город болтает... Ты что, и на улице кого-то оглоушила?

— Да... — густо покраснев, вспомнила Энеата.

— Ну даёшь... Никто не ждал от тебя ничего такого. Весь город на ушах. Только и обсуждают, что невесста байру, оказывается, ведьма, да какая!.. Половина там хотят тебя выгнать от беды, половина уже начинают строить тебе собственное святилище, — Мира захихикала.

Энеата воззрилась на приятельницу, вытаращив глаза. Та отмахнулась, продолжая смеяться:

— Да ты не бойся. Выгнать тебя точно никто на самом деле не сможет. Никто не посмеет высказать подобное байру, а теперь и тебе самой... Слушай, Эне! Как так вышло, что ты стала невестой байру?! Говори тайну, скорее! Я тоже хочу себе военачальника! Не, не твоего, конечно, ты не думай! Вот только это... как же с Нунной? Я уже решила, что мы станём сестричками, а тут такое дело... Но я, конечно, тебя не виню! Он тебе прям просто взял и предложил стать его женой? Боги, боги, столько всего происходит, а я сижу дома и только слушаю. Думаешь, если я поеду в Идшар, я найду там кого-нибудь хорошенького? А может, этот лекарь Лис — ничего? Слушай, ты хоть что-то слышала об эсине Идшара? У него вроде двое сыновей ещё не женаты, да?

Энеата вздохнула, вновь опуская голову на подушку. Вопросы Миры, похоже, не требовали ответов, да и говорливая девушка явно успевала забыть предыдущий вопрос, начиная произносить следующий. Асу задумалась о своём, закрыв глаза и слушая несмолкаемое щебетание подруги вполуха.

— ...и тут она такая говорит, мол, что ничего против не имеет, а я... О! Нунна! Проходи, братец. Мы как раз говорили... ой. Эне, а о чём мы говорили?..

Энеата поднялась, поворачиваясь и смотря на вошедшего в комнату Нунну. Юноша казался смущённым; отводя взгляд от Эне, он теребил пальцами кудри, сбивая уложенную маслом причёску в нечто непонятное.

— По-моему, я говорила что-то про Идшар. Ох! Забыла. Нунна, что сказал папа? Ты почему так долго? Там темнеет или нет? Ой, Эне! Я вспомнила, совсем забыла тебе сказать — байру Асахир велел передать тебе, чтобы ты зашла к нему, когда проснёшься и поешь... Наконец хоть увидела его вблизи! Боги милостивые, я думала, на ногах не устою, в дрожь бросает от одного вида. А как голос услышала — вот честное слово, думала, в обморок упаду. Такой грозный! Он тебя уже поцеловал? Хи-хи-хи!.. Я бы умерла!..

— Мира, помолчи! — сердито вмешался Нунна. — Эне, не слушай её, она дурочка. Как ты?

— Сносно.

— Я не должен был тебя оставлять одну, — каштановые кудри Нунны уже превратились в подобие птичьего гнезда, но юноша всё продолжал их теребить. — Извини меня.

— Но она же сама сказала, что хочет одна пойти, ты не виноват, — вмешалась Мира. — Ты же...

— Так, Мира! Помолчи-ка!

— Нунна, ты всего на год старше меня, а делаешь вид, что очень умный и важный! Сама решу, когда мне молчать! И вообще, что ты пришёл сюда, мы с Эне без тебя прекрасно разговаривали.

— Дай угадаю — ты порола чушь без умолку, а она боялась тебя заткнуть. Так, Эне?

— Нунна!.. — возмутилась Мира.

Энеата грустно улыбнулась, не отвечая. Хоть беззаботная болтовня Фазмиры и пролетала мимо ушей, этот шум почему-то успокаивал асу, немного отвлекая от горестей. Виноватый и хмурый вид Нунны, напротив, казался лишним напоминаем об унылой действительности. Слушать же, как друзья ворчат друг на друга, было не слишком интересно, и Энеата произнесла:

— Ну, раз байру звал меня, я, пожалуй, пойду...

— Эй, он сказал сначала поесть! — возразила Фазмира. — Нунна, сгоняй за едой?

— Нет, ты иди за едой, мне надо поговорить с Эне.

— Мне тоже! Вы меня всё время все затыкаете, а Эне слушает...

— Да она просто стесняется послать тебя подальше!

— Что?! Нунна, я тебе сейчас как...

— Нунна! Мира! — вмешалась Энеата, решив не дожидаться, пока брат с сестрой перейдут к взаимным угрозам. — Я совсем не хочу есть. Мира, спасибо, что поговорила со мной, мне стало гораздо легче. Нунна, пожалуйста, проводи меня.

— Байру будет тебя ревновать, если будешь ходить с Нунной, — обиженно пробурчала Мира.

Энеата виновато улыбнулась подруге, идя к двери.

...Некоторое время они шли молча, затем Нунна, явно смущаясь, сказал:

— Эне... Слушай... Ведь теперь всем всё равно известно, что ты — Солнце Ахарта.

— И что?

— Значит, твоя якобы помолвка с байру...

— Наверное, уже бессмысленна.

— Ага... Значит, мы с тобой снова будем женихом и невестой?

— М... наверное.

— М, — так же невнятно ответил Нунна.

Оставшийся небольшой отрезок пути они снова прошли в молчании. Остановившись недалеко от пары идшарских стражей, охранявших эту часть дворца, Нунна произнёс:

— Ну... всё?

— Пока, — отозвалась Энеата, не оборачиваясь и не задерживаясь.

Но один из идшарцев остановил её, позвав:

— Госпожа Энеата! Если вы ищете байру, то его нет во дворце. Он вернётся чуть позже.

— А господин Азмар?

Воин жестом указал на одну из дверей в отдалении. Энеата поблагодарила и направилась туда.

Сотник расчерчивал символы на мягкой глине письма, когда Энеата переступила порог. Не отвлекаясь от своего занятия и не оборачиваясь, Азмар на удивление дружелюбно провозгласил:

— Асу! Проходи. Удивлён, что ты пришла ко мне, но... Погоди-ка.

Он всё-таки отложил письмо и стилос, поднялся со скамьи и подошёл к Энеате, широко улыбаясь и протягивая вперёд ладонь.

— Позволь пожать тебе руку, асу, — похоже, он едва сдерживал смех. — Я так давно ждал, чтобы кто-то хоть немного встряхнул эту... м... Боюсь, Асахир рассердится, если я научу тебя паре новых слов. Так что назовём её Дивиярой.

Энеата ответила на рукопожатие, боясь показаться грубой, но весёлость сотника казалась ей совершенно неуместной. Тот, похоже, понял и развёл руками, извиняясь:

— Прости, не мог сдержаться. Да-да, ты, конечно, сделала это не забавы ради. Но всё равно вышло здорово... Проходи. Садись.