-Эй, я тебе не тряпичная кукла. Полегче!— пыталась выбраться из лап похитителей темноволосая уже немолодая женщина в белой блузке с короткими рукавами, синей юбке до колен и туфлях на небольших каблучках, она была одета явно не по моде этого мира. Её тащили во двор.
Сердце готовы было выпрыгнуть наружу.
Мама!
Так. Спокойно, без глупостей.
Маму усадили на подножие разрушенной статуи. Это она говорила в записке о том, что я не должна вмешиваться?!
-Эмильера здесь,— сказал один из солдат.
— Я не знаю, о ком ты говоришь.
-Марина, кончай придуриваться. Ты знаешь, кто она такая.
— Марина? Я не знаю никаких Марин.
-Для кого ты затеяла весь этот спектакль? Ради Эмильеры, которая находится тут?
-С чего вы вообще решили, что моя дочь здесь?
-Разве не видишь, что сработала аэйровийская штукенция?
-Вижу. Но в твою железобетонную голову не приходила мысль, что даже великий изобретатель Аэйровии был не Всетворцом, а обычным человеком и мог допустить ошибку? Что его механизм мог выйти из строя за столько лет?
-Да. Ты права — великий изобретатель не был Всетворцом. Он был сущим разрушителем. И его приборы никогда не выходили из строя.
-А этот вышел. У вас ничего не получиться. Вы не найдёте Машу. Она в Астрале и ничего не знает про этот мир. Я ей ничего не говорила. Вы до неё не доберётесь. Ни-ког-да. НИКОГДА, понял?— мама расхохоталась, а тот мужчина со словами:
-Ты ошибаешься, Марина,— ударил её.
Без глупостей. Тут целая орда...
Я вся вспыхнула:
— Не тронь мою маму, урод!!!— дура, дура, ой дура... Все тут же обернулись в мою сторону.
Я уверенно вышла из-за укрытия. Никто не бросался на меня. Толпа лишь расступилась. Значит, они всё-таки они ждали меня. Мне, конечно, было страшно. Но я старалась не показывать это. .
Мама посмотрела на меня, и её лицо исказилось от ужаса. На ее лице буквально можно было прочесть: "Ты... как ты здесь оказалась?!" Я ей непроизвольно улыбнулась. Подошла поближе и заметила табличку, где было выбито следующее: "Мы никогда не забудем событий 1453-1455 годов, и тех жертв, которые были принесены ради защиты нашей прекрасной Родины. Малахитовое государство Западжинель в долгу у защитников Ортег-Шипа, нерушимого Зеленого города."
Хм...Малахитовое государство? 1453-1455 года, если учитывать, что в Кристалье сейчас 899 год...
Потом! Сейчас не до этого!
— Ну, вот я и пришла. Уговор "хозяина" соблюден. Я Эмильера— та, которая ему нужна. Отпустите маму, — мне было тяжело, но я старалась говорить не просто уверенно,а твердо, давая понять, что я настроена серьезно.
— Я же говорил,— мужчина расплылся в улыбке, мне захотелось плюнуть в лицо, но я удержалась. Он обошёл вокруг меня.
— Жалко, что Хозяина или Ривьера пока нет рядом. Но они прибудут столь быстро, как услышат о том, что сама Эмильера нас посетила. Мария их никогда не интересовала. А мы пока тем временем подождем.
— Маша, не вздумай!— закричала мама.— Ты не можешь вот так им сдаться!
— Мама... я так долго тебя искала, не хочу, чтобы тебя убили,— у меня по щеке покатилась слеза, мать тоже расплакалась, подбежала ко мне и произнесла:
— Я тебя никому не отдам, доча, никому.
— Я тоже тебя никому не отдам, мама. И ещё ты, наверное, замёрзла. Одень,— я сняла плащ и отдала самому дорогому человеку. Она взяла его и дрожащими руками одела на себя.
— О, какие нежности, сейчас расплачусь, — съязвил тот мужчина...
Никогда не думала, что во мне было столько злости. Я была просто на взводе! Не знаю, откуда у меня взялось смелости, я не удержалась, выхватила меч и остриём приставила мерзкому предателю к груди. Остальные уроды лишь шелохнулись, но ничего делать не стали.
— Ещё слово, мразь, и заколю. И я это смогу сделать, поверь, — сказала я твердо, злобно оскалившись. Никто не посмеет тронуть мою маму...
— Меч Хозяина, Ши Дзынь,— удивилась та мразь (я опять заметила те символы на мече).— Откуда он у тебя? Впрочем, это сейчас не важно, — он хохотнул. — Да ладно тебе, ты же не убьёшь. Ты не такая.
-Докажи это Грэйсону и Сэту.
Видимо, мой решительный взгляд его напугал, он побелел. Неожиданно у меня возникло желание и впрямь его проткнуть. Остановись! Ты действительно не такая. Не надо ещё одной смерти.
-Неплохая железяка. Взяла на прокат у вашего хрен-знаешь-как-его-называть. Я вот нужна вашему так называемому "хозяину" живой, а ты нет. Поэтому убить тебя мне ничего не стоит.
— Эмильера решила заглянуть к нам, в нашу скромную обитель, явив нам свой прекрасный лик,— раздался позади меня приятный мужской голос.
Я вся похолодела...
Ривьер...
Я спрятала меч в ножны и обернулась. Этот уродец как всегда был облачён в свой чёрный балахон. Рядом с ним стояла ещё одна фигура в плаще, его лицо скрывал капюшон. И почему мне кажется, что это "хозяин". И "маска" кого-то тащил за собой. Кого-то бесчувственного, маленького, хлипкого, рыжеволосого .... Кордилина!
Всё. Это конец. Но... зачем предводительница восстания увязалась за мной?
— Ривьер? Вы же недавно уехали! А вы, Хозяин, вообще не предупреждали о прибытии.. — осекся урод, посмевший ударить мою маму.
-Как видишь, предчувствие, было столь диким, каким бывают лишь львицы, а по дороге я встретил двух предводителей. Один тот, пред кем я поклоняюсь аки раб. Другой,— Ривьер бросил девушку к моим ногам,— по другую сторону реки стоит и машет нам.
Кордилина выглядела ужасно: на её одежде была свежая кровь. Много крови.... Чересчур много... Я присела к ней и развернула лицом ко мне. Её лицо было в ушибах. Она еле-еле раскрыла свои бледные глаза и прошептала:
— Думаешь, ты поступила храбро? Это глупо. Сейчас тебя заберут, и ты знаешь с какой целью. А меня убьют. Я тоже дура. И без тебя встану,— она сказала это как всегда без капли эмоций. А затем, покачиваясь, поднялась на ноги и посмотрела снизу вверх на Ривьера. Как маленький ребёнок на взрослого дядьку.
Потом она незаметно отступила ко мне, при этом странно шевеля пальцами. Затем оказалась возле моей мамы. Она что-то замышляет.
— И вот великая предводительница "Муравейника", которой запугивал наш почтенный хозяин! Посмотрите на неё! Жалкое зрелище, словно смотришь плохой спектакль.
— Ты только умеешь болтать, ничтожная тварь. Вы все. Мерзкие предатели,— спокойно ответила Лина.
— Поаккуратней со словами, милейшая из маленьких. Солнце восходит, принося смерть, и заходит, унося жизни. Поистине к тебе относится, о та, коя грозой себя называла.
— Не смей,— Кордилина подошла вплотную к Ривьеру и дала пощёчину по его щетинистой щеке. Что? Щетина?
— Называть меня милейшей,— остальные солдаты только достали оружие, но Ривьер остановил их. Мне показалось, или он немного волнуется? А его глаза не сияли безумным зеленым светом, а имели глубокий синий свет, их взгляд был весьма осмыслен...
-Мне нравится эта штучка. Горяча, как народы Юга и не пресмыкается, едва заслышав о великом и ужасном Хозяине.
-Это ты про себя? А это и есть тот самый загадочный "хозяин"?— Кордилина направилась к типу в капюшоне. Он был просто великаном по сравнению с ней...
Великаном? Стоп. Как великаном? Когда я видела "хозяина", он был сущим коротышкой, ниже Грейсона...то есть, этот человек должен быть чуть выше Кордилины...на пару сантиметров всего лишь! А не в два раза! Что-то тут не сходится!
Лина продолжила, опять шевеля пальцами:
— Чего же ты не говоришь, или это унизительно для тебя говорить в присутствии своих подчинённых, не так ли?
И тут до меня все дошло.
Да это же спектакль! На Кордилине, явно, её иллюзии висят, Ривьер — это Шэлвэн, а "хозяин"... Зайш! Наверное.
У меня побежали мурашки по телу... Я — бестолочь, в "Муравейнике" всего лишь день...а они пришли спасать меня... Я... если скажу, что благодарна им, это значит, что я ничего не скажу. Я у них в неоплатном долгу. А Кордилина однако молодец! Увидела, что я опутана магией!
Теперь главное не сорвать это маленькое представление. Спасибо скажу потом... .
— Хозяину противно открывать свои уста в ответ на твои ядовитые речи, маленькая мерзавка,— продолжал Шэлвэн, кося под Ривьера. Я их раскусила, но остальные нет. Надеюсь, они ни о чем не догадываются... Главное, не накаркать!
-Да? Почему же он сам мне об этом не скажет? Или это так унизительно?— Кордилина пнула импровизированного "хозяина" с равнодушием, а тот даже не пошевелился.
На этот раз солдаты схватили её и кинули к нам с мамой.
— Как же безрассудны, прекрасны, но и в то же время тупы. Что ты, Эмильера, надежда Хозяева, что ты, Кордилина, злейший враг его. В одиночку, без всякого сопровождения и защиты пробраться сюда...
— Видно ты так не можешь по своей природной трусости.
— Нет ничего глупее лишнего хруста костей, милейшая и неукротимая, говорить с тобой, как добровольно вкушать яд, так приятно и опасно,— Шэлвэн похоже вошёл в роль. А он неплохой актёр. Хотя, чему не научишься в трудное время!
-Наш приход в нашу прекрасную цитадель был не столь пустым. Какая удача: Эмильера и Кордилина! Первую оставить в живых, ибо нужна она нам для наших великих целей, а вот вторую... Нет, тоже пускай будет жить, она скажет, где их убежище за столь ценный дар!— он перестарался, видимо.
— Убежище? Ты о чём? — безэмоционально спросила Кордилина.
— Притворство.
— Кто тебе о такой глупости сказал? Эти что ли?— Лина кивнула в сторону этого сборища...
— Неважно, из чьих уст это прозвучало, важно лишь разверзнуть твои и вырвать твой крохотный язычок. Мы отведем этих двух дев в свои покои, дабы они служили нам во имя Трагедии и Комедии. Заодно нашему могучему господину.
— А мама?! Вы обещали её отпустить!— подыграла я им. Надеюсь, вышло натурально.
— Ах да. Память моя так коротка, как и жизнь твоей огневолосой подруги. Ту, что родила столь прекрасное и грациозное создание, тоже взять. А то Эмильера ничего нам не поведает о том, что надо знать только нам.
Нам стали завязывать руки, Кордилина какое-то время сопротивлялась, но все же ее повязали. И нам приказали идти за этими двумя.
Неужели...все так просто?
Мы пошли к выходу, и тут я заметила, как предводительница вся дрожит... Натурально так дрожит. Шэлвэн легонько ее тронул и тихо прошептал так, чтобы никто не услышал: "Лина. Спокойно. Доиграем до конца". Но Кордилину стало трясти только еще больше.
Она неожиданно развернулась и заявила.
-Надоел этот дурацкий спектакль. Предатели не должны жить.
И с этими словами Лина, избавившись от солдат, поставила левую ногу назад и прочертила её полоску на земле... И расправив руки, она, словно по спирали, очень быстро поднялась в воздух! Ее силуэт замаячил на высоте где-то третьего этажа. Я ахнула и вспомнила о том, что Эвелина рассказывала, как маги могут себя приподнять вверх, и то, что, чем выше магия, тем она сильнее...
Зрелище, признаться было очень впечатляющим...
Настолько, что испуганные люди лишь вскинули вверх головы, а некоторые лучники стали целиться по висящей в воздухе фигурке, дрожа всем телом. Некоторые даже тетиву забыли натянуть.
Кордилина вся неестественно выгнулась назад...
И всё заполонило насекомыми, всё! Я ничего не видела, но было слышно, как люди кричали, уж очень этот крик был душераздирающим! Даже невозможно это было слышать! Непроизвольно закрыла уши... Я оказалась внутри какого-то ада, состоящего из насекомых! Одно мельтешение перед глазами... Но скоро это закончилось.
Когда насекомые исчезли, мы оказались около горы трупов. Они были все искусаны, на теле появились красные пятна, непонятные язвы. Я застыла от ужаса. Древняя крепость, заполненная мертвыми телами... Что может, черт возьми, быть ужаснее?!
Кто-то выжил, но не надолго. Кордилина моментально избавлялась от них.
Я закрыла глаза и прикрыла их ладонями, тяжело дыша. Затем все же посмела посмотреть. И неожиданно поняла одну вещь... мне уже не так страшно...
Я привыкаю к смерти...
И это страшно...
-Я.. не удержалась. Тут было слишком много предателей,— спокойно ответила Кордилина, спускаясь на землю. Но голос уже не был настолько равнодушным. Кроме того на ней не было не царапинки, исчезла кровь, раны... Она на себя повесила иллюзию. Как я и думала.
И тут меня осенило...
Чёрт возьми! Да, она... расправилась с целым замком! ОДНА! Да кто она вообще такая?! Теперь понятно, почему её остерегается "хозяин"!
-Ты с ума сошла?! Я, конечно, все понимаю, что ты обладаешь сверхсилой, но как мы будем выбираться отсюда?! Там снаружи еще много людей этого подонка! Ты об этом подумала, чокнутая ты стерва! — разозлился Шэлвэн. — К тому же, ты знаешь, как тяжело притворяться Ривьером?!
Я посмотрела в сторону "хозяина". Тот лишь недовольно произнёс:
-Лина, ты действительно перегнула палку. К тому же, а обязательно было так сильно пинать? — Зайш стал потирать ушибленную коленку.
-Обязательно, Зайшарри. Иначе никак.
-Да ты её сломала, это точно.
-Ничего Зоклер вылечит.
-Ты не увиливай от ответа! Какого, низины тебя погреби, ты сорвала такой успешный план! — не унимался Шэлвэн.
И тут Кордилина изменилась. Голос у нее чуть дрогнул, но все же она говорила спокойно:
-Просто...в моей...жизни был ...переломный момент. Ну...я...в общем, не терплю предательства,— стала оправдываться предводительница. Но она тут же поменяла тему.
-Но то, что сделано не изменить. Но у меня кое-что для тебя есть, Шэлвэн. Я попросила их подождать внутри, когда всё закончится. Они были здесь,— и сняла невидимую завесу. Рядом с ней оказалась маленькая осунувшаяся женщина с испуганным взглядом и маленькой девочкой на руках, завернутой в лохмотья, которая мирно спала у нее на руках. Тут же вся жестокость с лица мужчины улетучилась, его глаза даже поменяли свой цвет на зеленый, и он со словами: "Эмми, Лиза!", радостно побежал к ним. На лице его жены выступили слёзы, они очень крепко обнялись.
Дальше я не стала за ними наблюдать. Я сама бросилась на шею к матери.
— Мама! Как я рада тебя снова увидеть!
— Машуня...но как ты сюда попала?
— Меня саму сюда "доставили", — и тут я перешла сразу же к той части, которая наиболее меня интересовала. — Мама... скажи, пожалуйста, почему ты всё от меня скрывала? С какой стати меня называют Эмильерой, а тебя Мариной?
— Машенька, я просто, — вздохнуть мать. — Хотела тебя защитить от таких мерзких выродков, как этот "хозяин". Просто у тебя есть дар...
— Видения прошлого, я знаю.
— Как?— мамины карие глаза расширились.
-Это долго объяснять. Но почему я — Эмильера? Я же ведь сюда не просто так попала.. — в моих глазах появились слезы.
— Доченька, давай не будем об этом. Ты Маша, а не какая-то Эмильера. Ты моя любимая дочь. Мы должны найти одного человека, который поможет нам попасть в наш мир, и всё забудем.
Я очень сильно люблю маму, и не хотелось её расстраивать допросами, но именно сейчас мне требовались ответы:
