In vino veritas

Спать не спешили ни он, ни я. Хотелось еще что-то сказать, и говорить была моя очередь. Вот только я никак не могла решиться.

А он чувствует и, похоже, уже догадывается. Ну да. Не может он не почувствовать, когда я так прижимаюсь к нему! Наверное, ждет, что я скажу.

— Терренс,— тихо позвала я, и голос мой невольно дрогнул.

— М?— лениво отозвался муж, поцеловав меня в макушку.

— А ты думал, что у нас могут быть дети?— быстро пробормотала я, отводя взгляд и не веря, что все-таки решилась это произнести.

Правда, уже пожалела об этом: легче было бы просто прямо сказать, а не идти обходными путями. Да и щеки, успевшие к тому времени немного остыть, снова вспыхнули, только теперь уже от смущения. Ну, знаю, что это вполне себе нормальная тема, и в этом нет ничего предосудительного, но неудобно же говорить об этом!

— Может, немного позже,— его голос был несколько удивленным.

Вот черт! Он что, не понял? Внимательный муж, что тут скажешь! Да у меня же живот... Ладно, прощу его, все равно ведь живот выделился совсем чуть-чуть, незаметно.

— Почему позже?— испугалась я.

А вдруг он не хочет ребенка? Что мне тогда делать?

— А ты хочешь сейчас?— не дал определенного ответа.

— Почему позже?— настойчиво повторила я, нахмурив брови.

— Ты еще не готова, Шейна,— нехотя признался Терренс.— Ты сама еще как капризный ребенок, только-только начинаешь взрослеть.

Так вот, значит, какого он обо мне мнения! А как просить супружеский долг — так, значит, я уже достаточно взрослая! Да еще и капризной обозвал! Ну, допустим, так и есть, но не обязательно же говорить это вслух. Такое хорошее начало вечера было, а он тут со своими признаниями все испортил!

К тому же, я пытаюсь сообщить, что он скоро станет отцом, а он...

— А если я уже..?— спросила я, набравшись смелости.

— Вот черт!— выругался Терренс.

Я ожидала чего угодно, но только не этого. Хоть бы порадовался, что вскоре подарю ему сына или дочь! Он же любит Эмбер, значит, будет любить и нашего ребенка!

— Что?— немного потрясенно произнесла я, устремив свой взгляд прямо ему в глаза.

— О боже, Шейна, я не к тому!— теперь испуганным был уже он, а не я.— Это замечательно, просто замечательно! Прости, я не о ребенке... Прости! Это замечательно. Просто не время, Шейна, просто не время. Но это отличная новость. Я рад, честное слово рад, милая.

Кажется, мой муж сошел с ума.

Такой чуши я еще никогда не слышала в жизни. Я так и не могла толком понять, что именно он имел в виду, но, по крайне мере, сказал, что он рад. Мне этого хватает.

— Ты думаешь, что я не готова?— обиженно надула губы.— И что теперь делать?

— Ты справишься. Мы справимся,— почувствовав, что сболтнул ранее лишнего, он попытался добиться прощения ласками: поцеловал меня в висок.— Просто я думаю, что лучше бы в другое время. Сейчас не самый подходящий момент, поверь мне. Ну, сейчас уже ничего не исправить, и так все будет хорошо.

— Исправить можно.

Нет, я понимаю, что это слишком жестоко, да и я ни за что не позволю умертвить несчастного не рожденного ребенка, но ведь возможность есть! Только не стоит ее использовать.

— С дуба рухнула?— Терренс сильно напрягся и одарил меня теперь уже недобрым взглядом.— Даже думать о таком не смей!

— Да я чисто теоретически!— попыталась оправдаться, сгорая со стыда. Вот это я ляпнула, не подумав!— Да я даже и...

Впредь надо думать, прежде чем говорить. И то, что не собираешься делать, лучше оставлять несказанным.

— Не думай об этом,— строго перебили меня.

— И не собираюсь,— неловко улыбнулась ему, надеясь скрасить возникшее непонимание.— И, так, ради интереса. Почему сейчас не то время?

— Не забивай себе голову. Просто поверь, что не время.

Я недовольно поджала губы. По-моему, я заслуживаю более конкретного ответа! Хотя бы в награду за то, что решилась и рассказала ему о своей беременности.

— После праздника мы поедем кое-куда. И тогда, наверное, отвечу,— сжалился надо мной.

Лучше бы уж молчал. Мне стало еще любопытнее!

— Куда?

— Узнаешь,— фыркнул Терренс.

— Ты жестокий.

Отвечать мне на это не сочли нужным. Он лишь усмехнулся и подарил мне нежный долгий поцелуй.

— Спать не хочешь?

— Я же целый день проспала,— пожаловалась я.— Я бодра и полна сил, но за окном ночь.

— Лучше поспи, чтобы завтра бодрствовать днем.

— Не могу!

— Конечно, не можешь. Ты же никак не замолчишь,— по-доброму улыбнулся он и показал мне язык.

Удивилась. От него я такой ребяческой выходки не ожидала! Это я способна показать язык, никак не он.

— Это ты со мной разговариваешь!

Шутливо стукнула кулаком по его груди и засмеялась.

— Ты прям расцвела,— неожиданно переменил тему он, я даже не сразу поняла, к чему это он говорит.— Еще бы разучиться плакать по поводу и без.

— Я не буду больше,— скромно потупила глазки.— Ты не давай мне делать это, хорошо?

— Ни в коем случае.

Мне сразу стало спокойнее на душе. Мне пообещали, что защитят, даже если эта защита будет от меня самой.

Хитро улыбнувшись, я взяла его свободную ладонь и медленно поднесла к своему животу. Захотелось почувствовать его тепло именно там, где сейчас спокойно развивается ребенок и даже понятия не имеет, что происходит снаружи. Может, так и малышу станет там теплее и уютнее.

Свои ладошки я положила поверх его. Да, так определенно лучше! Сразу почувствовала, что все на своих местах.

Вспомнив кое-что важное, я сразу нахмурилась:

— А у него будет магия?

Я очень надеялась, что Терренс сейчас избавит меня ото всех опасений, но, увы...

— Будет.

Он крепче прижал меня к себе, когда я вздрогнула и поникла.

— Но ты же не...

— Все равно,— грустно улыбнулся он.— Достаточно одного родителя-мага, чтобы точно сказать, что и ребенок унаследует это.

— Я не хочу,— тихо шепнула я, погладив свой живот в том месте, где как раз должен быть мой малыш.— Не хочу, чтобы он был, как я.

— Может, это она, а не он,— муж попытался увести меня в другую тему, пока я совсем не раскисла.

— Тем более паршиво.

— Ну же, не расстраивайся. Мы что-нибудь придумаем, чтобы ребенок был в полной безопасности.

Я дернула уголками губ, изображая некое подобие улыбки.

— Поспи,— сказал он и поцеловал меня в лоб.

Я хотела было возразить, что ни капельки не устала, но вдруг голова загудела, веки потяжелели, и меня стало клонить в сон.

Очень скоро, буквально через полторы недели после приезда Терренса, мы с Эмбер неожиданно нашли общий интерес. Я не пустила ее на бал, а муж, в свою очередь, не пустил меня! По совершенно разным причинам, но все равно общая беда и обида на одного и того же человека сильно сближает.

Хоть бы одним глазком дал мне посмотреть, а потом уйти оттуда! Я, между прочим, очень старалась, пока возилась с идеями украшений для зала, напитков и угощений, составляла списки очередности танцев, представляла себе, в конце концов, на какие из этих танцев пойдем мы с мужем!

А он не пустил меня. Не пустил!

Сказал, чтобы я сидела у себя в тишине и спокойствии и ни в коем случае не нервничала.

Черта с два, сейчас я нервничаю еще больше, чем если бы пошла в бальную залу!

Вчера мне просто стало на несколько минут дурно, просто потеряла сознание посреди нашего с ним разговора, но ведь все обошлось! Упала я головой на мягкую подушку, не получила никаких травм, очень быстро пришла в себя. А Терренс из этого закатил целую комедию, причем паршивого авторства.

Я, конечно, дорожу здоровьем ребенка, но ведь то, как волнуется мой муж — это ненормально! Он с ума сошел.

Я не должна покидать пределов наших покоев без его разрешения или, еще лучше, сопровождения. Ни в коем случае я не должна сама принимать ванную, только с помощью моих горничных, которых заставили постоянно находиться рядом и следить за тем, чтобы я выполняла все указания. Потом, он запретил мне использовать магию. Просто взял, и запретил! Сказал, что эта энергия нужна не внешнему миру, а малышу, ну или как-то так. Чушь какую-то стал нести. Зачем ребенку моя магия? Она ему ничем не мешает, ему должно хватать, как и всем остальным детям в утробе матери, того, что он получает из моего тела! Запретил выходить на балкон, даже закутавшись по самое не могу в теплые одеяла, потому что там, во-первых, холодно, а во-вторых, скользко. Мне нельзя самой себе выбирать, что кушать, только смиряться с выбором Терренса.

Конечно, как только начался бал, и муж исчез с горизонта, я шикнула на своих горничных. Они некоторое время героически держались, выполняя волю герцога, я даже восхитилась их преданностью, но стоило мне сказать, что выгоню их ко всем чертям, когда снова стану главенствовать над ними, выпустили меня из покоев.

На бал, конечно, не пошла. Я не знала, куда Терренс дел все мои нарядные платья, да и если бы я туда пошла, меня бы заметили и сразу же бы отправили назад, только теперь с более серьезной охраной. Так хоть я смогла пойти к Эмбер, вместе с ней проклинать судьбы наши несчастные и несправедливые.

На самом-то деле мы довольно быстро забыли о несправедливости и втянулись в увлекательную игру. Терренс привез ей в подарок огромный кукольный домик, детально выполненный каким-то очень талантливым и терпеливым мастером. Наверное, на эту работу у него ушло несколько лет, ведь домик был и вправду невероятно красивым. В нем было буквально все: и гостевые комнаты, и спальни, и столовые, и кухни, и множество длинных коридоров, был даже внутренний парк. Мало того, в каждой комнате была миниатюрная мебель, которую можно было переставлять или даже менять по своему вкусу. К домику шло с полсотни миниатюрных человечков, которые были не просто застывшими изваяниями, а им можно было менять положение рук, ног и головы в зависимости от ситуации. Эти куклы можно было одевать во всевозможную одежду, от царских нарядов до простых крестьянских. Все это великолепие заняло целую дополнительную комнату, которую пришлось выделить Эмбер.

Сначала я играла с девочкой только потому, что она очень просила, самой ей было скучно. А потом мне стало тоже интересно, и я могла с утра до дня проводить время вместе с Эмбер, если Терренс разрешит. Он смотрел на нашу возню с добродушной улыбкой, а когда взгляд останавливался на мне, немного усмехался.

Ну да. Я играю в куклы. И горжусь этим!

— Давай убьем вот этого,— предложила Эмбер, указывая на куклу-мужчину, который играл у нас роль хозяина замка. То есть был прототипом моего мужа.

— Не стоит,— качнула головой.— Если мы обижены на Терренса, это не значит, что должны страдать куклы.

— Так мы потом воскресим его! Ну давай убьем, хоть разочек!

— Ну ладно.

И со смехом оторвала несчастной кукле голову. Нет, я ее не испортила, куклы были предусмотрены и для такого действа, голову было легко вернуть на место.

— Я устала,— пожаловалась через некоторое время Эмбер.

— Пошли приляжешь, милая,— улыбнулась ей и, поднявшись на ноги, взяла ее за руку и повела в соседнее помещение с ее кроватью.

Слово 'спать' не произнесла, потому как после него у этой хитрюги просыпается дополнительный запас энергии, который требует немедленного выхода и долго иссякает.

— Ты со мной?— неуверенно спросила она, глядя на меня своими огромными глазищами.

— Конечно,— мягко улыбнулась ей и потрепала по волосам.

Девочка довольно улыбнулась и уже быстрее потопала по направлению к кроватке. Там ее уже ждала тоненькая ночная рубашка, заранее приготовленная слугами. Сегодня она надела совсем простенькое платье, без всяких излишеств и сложных ленточек и крючков, так что снять его было очень легко, как и облачить ребенка в ночную одежду. Помимо рубашки я заставила ее надеть теплые носки. Очень скоро она уже лежала под одеялом и терпеливо ждала, пока я погашу все свечи в комнате и лягу рядом с ней.

— Папа сказал, что у меня скоро будет братик или сестричка,— громим шепотом проговорила Эмбер, когда я залезла к ней и крепко ее обняла, прижавшись щекой к темной макушке.

— Твой папа болтун,— фыркнула я.

Мы же договаривались с ним, что она узнает немного позже! В праздничную ночь, чтобы порадовать ее, что у нее скоро будет компания, если, конечно, разница в возрасте не будет сильной помехой. По крайне мере, мне почему-то казалось, что это обязательно должно ее порадовать.

— Ты не хотела мне говорить?— спросила она, и в ее голосе было столько страха и рассеянности, как, впрочем, и в обращенном ко мне взгляде, что я вздрогнула.

— Дурочка. Конечно же, я бы сказала тебе. Просто хотела в праздничный день.

— Правда?— теперь в глазах Эмбер загорелись понимание и капелька счастья.

— Правда, правда,— поцеловала ее в щечку.

— А можно потрогать животик?

— Его почти не видно,— фыркнула я, но, тем не менее, поднесла маленькие ладошки к своему животу.

— А когда будет видно?

По-моему, такими темпами она уснет еще не скоро.

— Не знаю, малыш,— честно призналась ей.— Наверное, скоро. А теперь давай отдохнем, я тоже очень устала.

— Хорошо, м...— Эмбер запнулась.— Шейна.

Мое сердце забилось быстрее, в то время как девочка устраивалась удобнее: легла на бок и крепко прижалась ко мне, будто ища защиты и тепла.

— Спокойной ночи,— раздался ее тихий голосок.

Я ответила ей тем же и поцеловала в макушку.

Заснула она довольно быстро, я же еще очень долго была в сознании и глядела в окно. На улице уже давно было темно, по небу рассыпалось целое множество звезд, которые сейчас ярко сияли и радовали глаз. Луна среди них выглядела царицей, самой яркой и большой на всем небосклоне. Изредка проносились падающие звезды.

Думала я, однако, отнюдь не о безоблачном ночном небе. Я пыталась представить себе свою будущую жизнь, и в голове проносились картины одна милее и приятнее другой. Я представляла себе, как у нас будет много детишек, которые будут постоянно смеяться, играть и резвиться по коридорам замка, заглядывая из любопытства во все щели. Еще почему-то хотелось, чтобы первый был обязательно мальчиком, хотя, если будет девочка, я нисколько не расстроюсь. Правда, временами эти умилительные картины прерывали другие, тревожные. Если верить Терренсу, то дети унаследуют магию и множество проблем из-за нее. Я очень не хочу этого, я даже готова отказаться от этого чертова дара!

Со временем и я стала засыпать, но, в последнее мгновение перед тем как сознание погрузилось в дрему, почувствовала, как меня обняли со спины сильные руки.

— Пошли спать,— шепнул мне муж на ухо и попытался мягко отцепить меня от Эмбер, чтобы не разбудить дочь.

— Я тут сплю,— недовольно шикнула в ответ, не удосужившись даже открыть глаза и посмотреть в его сторону.

— Не спишь. Поэтому пошли со мной.

— Иди сам. Все, проваливай, ребенка разбудишь.

За спиной тихо усмехнулись моей наглости.

Однако проваливать никто не спешил. Видимо, поняв, что я никуда не сдвинусь отсюда, Терренс решил сам лечь рядом. Пристроился он сзади меня так, что дышал мне прямо в затылок, и обнял одной рукой нас с Эмбер. Она во сне зашевелилась и улыбнулась, но, к счастью, не проснулась и продолжила мирно посапывать.