Попавшие 3

— Понарыли, мать их...

А чуть позже Саня, плетущийся в хвосте, нагнал Макса и сказал категорично:

— Никому об ЭТОМ не рассказывай!

Макс кивнул. Понятно, что имел в виду Глушаков. С некоторых пор он представлялся самому себе рубахой-парнем без страха и упрека. А тут раскис и даже распустил нюни. Макс его прекрасно понимал. Одно дело, когда как в песне: "...вот пуля прилетела и ага...". Совсем другое, когда знаешь, что предстоит, видишь все это наяву, а сделать ничего не можешь. Потому что страх. Страх, лишающий воли к сопротивлению. Хорошо, хоть не обделался...

И Сане было невыносимо стыдно...

Постепенно складывалось чувство, будто шли они параллельно "железке". Вот и компас показывал направление на север. И даже Митрич перестал бухтеть, подозревая, что рано или поздно они доберутся туда, куда надо, но другим маршрутом.

А потом, выбив плечом хлипкую дверь, они вышли очередной зал, который очень напоминал вместительное складское помещение. В ширину метров сорок, а про его протяженность трудно было судить из-за слабости освещения: батареи в фонариках доживали свое — уж слишком долго странники блуждали по подземелью. Помимо стеллажей здесь стояли поддоны с кирпичом и бетонными блоками, мешками с цементом, катушки толстого кабеля, различные агрегаты вроде бетономешалки и дорожного катка. И все это было довольно новое, не успевшее проржаветь, выцвести, высохнуть, слежаться. Похоже, материалы и техника использовались уже при современном строительстве. На полках стеллажей хранились всевозможные инструменты, стояли коробки с непонятным содержимым, банки с краской и прочее, и прочее.

На Митрича было одновременно и страшно, и смешно смотреть. В человеке боролись жадность и осторожность. С собой все не заберешь, а возвращаться сюда позже ему явно не улыбалось. Вот и стоял очкарик с вытянутым лицом обиженного малыша.

— Надо запомнить...— пробормотал он.

Саня ехидно хмыкнул. Прежние страхи остались позади, он стал прежним — колючим и самоуверенным.

Барахла на складе было столько, что его приходилось размещать даже в проходе. Поэтому, чтобы обойти препятствия, приходилось блукать, как по тому же лабиринту.

Максу было как-то неспокойно. Но причину этого беспокойства он не мог понять. Вроде бы тихо все, мирно, но что-то не так. В какой-то момент он притормозил как всегда рвавшегося вперед Митрича за плечо и жестом показал, что перенимает лидерство. Проводник не стал возражать, уступил свое место, и теперь первым пошел Клинцов. Он успел сделать всего пару шагов, когда увидел то, что смущало его все это время. В глубине складского помещения, метрах в двадцати, из-за стеллажа, расположившись между каких-то коробок, в него целился враг. Максим видел его одно лишь мгновение. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы разглядеть оружие в руках и, главное, глаза. Глаза человека, готового убивать.

— Засада!— закричал Макс, уходя с линии огня и одновременно увлекая за собой шедшего следом Митрича. Саня отшатнулся в противоположную сторону. И тут же грянули выстрелы. Стреляло несколько стволов. Били кучно. Пули рвали коробки, пробивали банки с краской, рикошетили от стоек стеллажей и прочих металлических предметов. В одночасье на складе стало светло от дульных вспышек.

— Гасите фонари!— снова закричал Клинцов, распластавшись на полу. Снова выдав себя, он не стал задерживаться на одном месте, пополз к ближайшему укрытию. Он точно знал о том, что вспышки ослепили противников, и те били наугад. Правда, плотность огня была чудовищная, и задеть могло даже шальной пулей. Он не стал останавливаться, переместился к соседнему проходу и притаился за стопкой медных труб. Довольно приличная защита. Попытался высунуться, чтобы по вспышкам сосчитать число противников и отметить их местонахождение, но пули свистели, звонко били по трубам... Похоже, его перемещение не осталось незамеченным. Пришлось снова спрятаться.

Внезапно выстрелы стихли, но ненадолго. Новая очередь раздалась неподалеку. Макс повернул голову и увидел Глушакова, который опрометчиво высунулся из своего укрытия, встав в полный рост, и от плеча, не особо целясь, бил по противнику. Так и хотелось крикнуть ему: "Спрячься, дурень!" Но Клинцов промолчал, потому что своим рвением мог навредить Сане. А тот продолжал стрелять, пытаясь доказать, что он не трус. Смело, но глупо. Впрочем, первая же пролетевшая в ответ и совсем рядом пуля заставила Глушакова спрятаться. Но он выдал свое расположение, и именно на нем противник сконцентрировал свой плотный огонь. Саня сжался в комок, обхватив голову руками, прижавшись спиной к контейнеру, за которым прятался. Пули пробивали тонкий металл, но то, что наполняло контейнер, не давало им пролететь дальше.

Как ни вглядывался Максим в темноту, но так и не смог отыскать Митрича, который должен был находиться где-то рядом. Он ничем не выдавал своего присутствия, что порождало невеселые мысли.

Макс переместился к правому краю стопки, осторожно выглянул и мельком заметил движение в центральном проходе. Его заметили и открыли огонь. Но одного мгновения хватило, чтобы разглядеть силуэты бойцов, которые крались по проходу, пока вторая группа прикрывала их сзади. Отметил он и специальное снаряжение группы — бронежилеты, ПНВ на добротных шлемах, короткоствольное оружие, снабженное ПБС. Это были не обычные солдаты или охранники, это была спецура. Что само по себе не предвещало ничего хорошего.

Клинцов метнулся на левый край своего укрытия. Выглянул и пришел к выводу, что их окружали со всех сторон. Он увидел бойца, крадущегося вдоль стеллажей. Тот двигался приставным шагом, упирая в плечо длинный откидной приклад короткоствольного ПП, напоминавшего знакомый Максу "Кипарис". Его полная концентрация гарантировала мгновенную реакцию на малейшую угрозу. Следом за ним и чуть в стороне, вдоль стены, двигался еще один спецназовец. И именно с ним произошла странная штука. Ни с того ни с сего он вдруг со всей силы ударил головой в стену. Черепушку спас шлем, боец обмяк, хотя и устоял на ногах, однако в следующий момент выронил автомат и схватился за горло.

Его товарищ почувствовал неладное и повернул голову, нарушив тем самым инструкцию. Макс воспользовался этим и высунулся, целя в спецназовца из дробовика, однако не успел выстрелить: боец сложился так, будто на него сверху рухнула скала. Макс даже услышал треск сминаемых костей.

Чем это его так?!

Нечто похожее происходило и в других уголках склада. Неожиданно смолк один из стрелявших автоматов, другой выпустил очередь в потолок и тоже затих. Раздался чей-то выкрик. Потом снова начали стрелять, но уже абы куда. Однако и эти выстрелы быстро обрывались один за другим.

Так и хотелось воскликнуть:

— Какого дьявола здесь происходит?!

Стало тихо.

Вприсядку Макс переместился к центральному проходу, выглянул из-за стеллажа, ничего не увидел и, вопреки осторожности, включил налобный фонарь. Сначала он увидел тела спецназовцев, лежавших в проходе. У первого голова была развернута на 180 градусов, второго колотили лицом о пол, отчего оно превратилось в кровавое месиво. Третьему распороли горло, кровь, пульсируя, все еще била из рваной раны, образуя расширяющуюся вокруг тела лужу.

А потом неожиданно появился Упырь. Только что его не было, и вот он стоит рядом с одним из тел и смотрит на Клинцова. Это длилось секунды три, после чего Охотник схватил мертвого спецназовца за ногу и, оставляя длинный кровавый след на полу, поволок к выходу. Следом за ним шел второй Упырь. Этот нес свою добычу на плече. Третий прихватил сразу двоих, взяв обоих за специальные лямки на хребте. Он нес их как два пустых чемодана — легко и непринужденно. Макс провожал их взглядом, пока они не скрылись в темноте.

Глава 14

Коридоры, по которым двигались вышедшие со склада приятели, уже не выглядели заброшенными. Да, возможно, люди появлялись здесь не часто, но все же появлялись. Сюда было даже проведено электричество, и, повернув переключатель, парни, наконец, оказались в мире света, пусть и тусклого, скорее аварийного. Шли сторожко, больше опасаясь появления охраны, нежели новых мутантов. Нервы были на пределе, даже у видавшего виды Митрича. Наверняка, он уже не впервые проклинал ту минуту, когда решил проводить парней до лаборатории. Но помалкивал, крепко сжав зубы, понимал, что теперь только вперед, никак иначе.

И его терпение было вознаграждено, когда маленький отряд снова вышел на участок подземной железной дороги. Более того, впереди маячили огромные ворота, открывавшиеся при помощи мощных электромоторов. Плохая новость заключалась в том, что они были заперты.

— И что теперь?— взгрустнул Санек.— Назад тащиться? Зря все было?

— Может, и не зря,— без особой надежды произнес Миртич.— Чего гадать-то? Подойдем да посмотрим, что там и как.

И первым зашагал по рельсам к воротам.

Участок туннеля перед воротами был освещен красными лампами. Когда шагавшие по рельсам преодолели половину пути, они вдруг замигали. Потом что-то лязгнуло, и вспыхнули два мощных прожектора.

Парни прилипли к боковой стене. Макс, прикрывая глаза ладонью, пытался разглядеть, что там, впереди?

Он ничего не видел, зато хорошо слышал, как снова что-то лязгнуло. Причем на этот раз звук был до боли знакомым: именно так происходит приведение в боевое состояние автоматического оружия.

— Назад!!!— закричал он и первым бросился бежать, держась близко к стене.

Остальных не пришлось долго уговаривать. В непонятных ситуациях лучше перебдеть, чем потом сожалеть. Да и опасения Клинцова оказались не напрасны. Хором заговорили сразу два пулемета. Тяжелые пули устремились вглубь туннеля. Трудно понять, по какому принципу велось наведение: били ли пулеметы по тепловой сигнатуре, стреляли по секторам, реагировали на движение или вовсе огонь велся неприцельно? Так или иначе, но плотность огня была безумной. Наверняка стреляло что-то вроде миниганов в паре.

Ребята уцелели лишь благодаря сумме сложившихся факторов. Макс, а за ним и его товарищи, инстинктивно бежали по самому краю туннеля, а пулеметы стреляли вперед, не задевая стен. Рванули они вовремя, а расстояние до спасительной двери оказалось не особо великим. Поэтому настоящий ад начался уже после того, как беглецы один за другим ввалились в технический коридор. И все же натерпелись все трое знатно. Саня выразил свое негодование бурно — неистовым ревом и витиеватым матом. Митрич рухнул на колени и уперся в пол руками, тяжело дыша. Макс же обернулся и наблюдал за тем, как рой пуль уносится по туннелю в неведомые дали.

— Да когда же это закончится?!

Саню натурально трясло: от страха, от напряжения, от ярости.

Грохот пулеметов стих, прожекторы погасли, и туннель снова наполнился постоянным красноватым светом. Ворота так и не открылись.

И снова прозвучал набивший оскомину вопрос, но на этот раз из уст Митрича:

— Что теперь?

Макс уже несколько секунд размышлял об этом. Как вариант — придется возвращаться назад. Но не хотелось. Поэтому он уцепился за соломинку:

— Вряд ли туннель — единственный путь. Должен же быть какой-то аварийный выход. И не один. Да и технической туннель должен куда-то вести. Просто обязан.

— Я устал,— совсем раскис изначально неунывавший проводник.

Клинцов подошел к нему, ободряюще похлопал по плечу.

— Мы обязательно отсюда выберемся...

Технический туннель завел в тупик, поэтому пришлось возвращаться чуть ли не до самого склада. Потом по лестнице на нижний ярус. Потом снова коридоры. И снова тупик.

Все шло к тому, что придется возвращаться назад. Макс уже не воспринимал этот вариант, как неприемлемый. Да и Санек готов был смириться и с неудачей, и с напрасно потерянным временем, и с пережитым стрессом, и с чем угодно, лишь бы снова вернуться на поверхность. И пусть там будет пасмурное небо, да хоть красно-черное! Лишь бы подальше от этих подземелий.

Но именно он дал шанс компании, возможно, самый последний.

— А там что?— ткнул он стволом автомата в сторону едва приметного лючка в неосвещенной ниже.

Макс подошел к нему, глянул вниз. Увидел проржавевшую лестницу, уводящую в темноту, произнес банальность:

— Все, что угодно.

Но это был все же шанс. И он начал спускаться вниз, осторожно перебирая руками и ногами по крошащимся ржавчиной перекладинам.

Спуск не затянулся, и вскоре он оказался внутри просторной трубы, в которой смог выпрямиться во весь свой немалый рост. Посветил налево, потом направо. Идти можно было в обоих направлениях.

— Что там?— послышался сверху тихий крик Глушакова.

— То ли коллектор, то ли что-то в этом роде. Спускайтесь сюда...

Передвигаться по трубе было легко и при этом тревожно. Сказывался фактор замкнутого пространства и опасения того, что, возникни опасность, и деваться будет некуда. Поэтому Саня — и в первую очередь он — облегченно вздохнул, когда Макс набрел на непреодолимый завал. Глушакова это вполне устраивало, потому что меньше минуты назад они прошли мимо лестницы, ведущей наверх, но Клинцов прошел мимо. А теперь — хочешь ни хочешь — нужно будет возвращаться назад и ползти наверх. И снова Санек облегченно вздохнул, когда первым оказался в обычном коридоре, к которым он уже начал привыкать.

Уж лучше коридор, чем труба.

Приободренный, он выдвинулся вперед и пошел первым, хотя до сих пор чаще прикрывал тылы. И случилась с ним презабавная штука. Он шагал на автомате, отстраненно. Поэтому не сразу заметил случившуюся перемену. Только что перед ним никого не было, и вдруг, внезапно появились двое. Это были Макс и Митрич, Саня их сразу узнал, и только поэтому сделал еще пару шагов, прежде чем сообразил: стоп, а как они оказались впереди него?

Замер.

Остановились и его друзья. Потому что заметили, что Глушаков исчез. Точно так же, как совсем недавно исчез Митрич, а потом тот же Санек. Неужели опять Упыри? Клинцов встал как вкопанный, завертел головой, крикнул:

— Саня?

— Чего орешь?— устало проворчал Саня.— Здесь я.

Макс и Митрич разом развернулись, наставив на Глушакова свои стволы. Санек прикрылся от бьющего прямо в глаза, не яркого, но все же света фонарей.

— Как это?— растерянно произнес Макс.

— Не важно,— махнул рукой Саня.— Достало меня это все. Вы как хотите, а я возвращаюсь.

Он развернулся, сделал пару шагов по коридору и...

...снова исчез.

На этот раз его не было секунд десять. Потом он снова появился и опять за спинами своих друзей.

— Я здесь,— предупредил их он.

— Саня... Что происходит?— настороженно спросил Клинцов.

— А я знаю?

— Я знаю,— вступил в разговор Митрич.— Вернее, догадываюсь.

Он поправил фонарь на голове и, щурясь через очки, медленно пошел по коридору. Он поводил головой туда-сюда, как будто что-то искал. И нашел.

— Видите?— ткнул он пальцем перед собой.

Парни приблизились, Митрич попридержал их обоих перед незримой чертой, а потом снова показал пальцем.

Теперь пришлось щуриться и Сане — света явно не хватало. И все же он увидел: едва заметную дымку радужной расцветки. Она была похожа на пленку бензина на поверхности воды и так же рябила.