Попавшие 3

  — Нормально вроде.

  Привстал. Разжал ладонь правой руки, увидел нечто, похожее на кусок подтаявшей сосульки.

  — Арт?

  — Ага,— подтвердил Митрич.— Мне его один бродяга дал. Я помог ему, можно сказать, спас. Вот он и расщедрился. Сказал, что эта штука даже мертвого поднимет. Не обманул.

  Макс вернул "сосульку" ее бывшему владельцу.

  — Спасибо.

  — Да какой от нее теперь толк?— посетовал проводник.— Выжал ты из нее все, до последней капли.

  Бесполезный артефакт полетел в сумрачную даль.

  Макс осмотрел и ощупал себя с головы до ног. Да, на руках остались шрамы, на одежде дыры с рваными краями, волосы слиплись от пропитавшей их крови. Но по ощущениям — ни боли, ни слабости, ни малейшего намека на плохое самочувствие.

  — Что бы я без тебя делал, Митрич,— парень обнял проводника.

  — А ничего бы не делал. Мертвые — они обычно ничего не делают.

  Эту его уверенность подтверждала туша монстра, лежащая неподалеку. Да и остальное пространство заводской площадки было основательно завалено трупами всякой мутировавшей живности. И помимо этого такая разруха, будто торнадо прошелся.

  — Не слабо так повеселились,— пробормотал Макс. Посмотрел на Митрича.— Что теперь?

  — Уходить пора, итак подзадержались. Пойдем по рельсам. Они должны вывести на "железку". Наверное.

  — Наверное,— передразнил его Санек.

  — А тут ни в чем нельзя быть уверенным,— как ни в чем не бывало парировал Митрич.— Знал бы прикуп, жил бы Сочи, а так все наобум.

  — Как всегда,— не стал с ним спорить Глушаков.— Пошли что ли...

 

 

  Митрич не ошибся — рельсы с Завода привели в туннель, через который тянулась главная ветка. Туннель был основательный, хотя и не слишком просторный: обычному поезду в нем было бы тесно.

  — Налево или направо?— спросил Санек, посветив сначала в одну сторону, а потом в другую.

  — Налево,— уверенно сказал Митрич.

  — По привычке?

  — Причем здесь привычка?— не оценил его шутки проводник.— Видишь, заводская ветка поворачивает направо, то есть в сторону депо. Значит, нам налево.

  — Ни хрена не понял логики, но поверю на слово.

  Макс сверился с компасом. Налево, значит, на север. Все правильно.

  — Никогда не понимал этого прикола,— пожаловался Глушаков какое-то время спустя.— Почему всегда шпалы под ногу не попадают? Это прикол такой?

  — Специально сделано, чтобы такие умники, как ты по рельсам не ходили,— ехидно отметил Митрич.

  — Никакой заботы о людях,— проворчал Санек.

  Освещение в туннеле не было предусмотрено от слова совсем. Какие-то кабели тянулись по потолку, но ламп не наблюдалось. Дорогу освещали фонарями, в которых предусмотрительно сменили аккумуляторы. Света хватало, чтобы смотреть под ноги и вдаль метров на двадцать. Шли, стараясь не шуметь, но получалось плохо. Гравий трещал под ногами, Саня матерился, споткнувшись о шпалу, Митрич натужно сопел и что-то бухтел себе под нос. Время от времени в стенах появлялись дыры, от которых все трое старались держаться подальше. Шедший впереди проводник настороженно вглядывался вперед, а Макс, напротив, постоянно оборачивался, во избежание.

  Именно Клинцов первым услышал подозрительный, настораживающий звук. Остановился, навострил уши, но не услышал ничего, кроме потрескивания гравия под ногами удаляющихся спутников.

  — Замрите!

  Треск резко оборвался, приятели обернулись и направили стволы в темноту.

  В наступившей тишине Макс понял, что не ошибся.

  — Слышите?

  Митрич развернул ухо вглубь туннеля. Потом вдруг присел и прикоснулся ладонью к рельсу.

  — Поезд идет,— уверенно сказал он.

  — Этого только не хватало,— закатил глаза Санек. Он тоже различил далекое постукивание колес на стыках.— И что теперь?

  — Побежали!

  Митрич первым бросился по туннелю в северном направлении.

  — Может, лучше было назад повернуть?— спросил его на бегу Клинцов.

  — Не успеем.

  — А так, значит, успеем?— возмутился Санек.

  И он был прав: за все время пути им не повстречалось ни развилки, ни станции, ни даже ниши, в которой можно было спрятаться. Поэтому у путешественников по туннелю были все шансы оказаться размазанными по стенам приближающимся поездом. Впрочем, до этого могло и не дойти. Возможно, их, как зайцев, расстреляют еще до столкновения. Что тоже не айс.

  Вот и бежали они, что было сил, позабыв об опасностях, подстерегавших их в темноте. Потому что в темноте опасность была потенциальной, а та, что надвигалась сзади — самой реальной. Бежать по шпалам было даже труднее, чем идти. Все трое спотыкались время от времени, Санек и вовсе растянулся, но быстро поднялся и, прихрамывая, побежал дальше. Поезд приближался, медленно, но все же. Однако ни малейшего намека на спасение.

  — Щас сдохну!— натужно сопел Санек, чувствовавший, что вот-вот выплюнет легкие. Алкоголь и табакокурение сделали свое черное дело. Впрочем, его товарищи по несчастью выглядели немногим лучше, особенно Митрич. Он то ли тоже злоупотреблял, то ли привык перемещаться размеренно и степенно. Макс выглядел бодрее, однако и рюкзак у него был тяжелее, чем у товарищей. Он, может быть, и рванул бы в отрыв, но не бросать же этих двоих чахлых? Поэтому бежал вполсилы и постоянно оборачивался назад.

  Первым сдался Глушаков.

  — Все, не могу больше...

  Саня остановился, уперся руками в колени, тяжело дышал. Их его пересохшей глотки вырывался хрип.

  — Давай, парень!— Митрич и сам еле на ногах стоял, но вернулся за Глушаковым, потянул его за руку.

  — Да иди ты!

  Санек в сердцах сорвал с плеча автомат, передернул затвор, отстрелив и без того находившийся в патроннике патрон.

  — Там броня, пулеметы,— попытался его урезонить проводник.

  — Пох!

  — Эй, братва, тут какая-то дверь!— донесся крик Макса.

  Сзади уже брезжил свет прожектора приближающегося поезда.

  — Если это прикол...— прохрипел Санек, но оттолкнулся от колен, начал переставлять непослушные ноги. Митрич тянул его за собой, поглядывая Глушакову за спину.

  — Быстрее, быстрее!

  Макс стоял на пороге, распахнув ржавую металлическую дверь в стене слева, и махал рукой.

  Откуда только силы взялись? Санек ускорился, споткнулся, был пойман Митричем, увлечен следом. Он не помнил, как добрался до двери. Проводник затолкал его в боковое помещение, заскочил сам. Последним заходил пропустивший их Клинцов. Он хотел закрыть за собою дверь, но тут издалека ударила пулеметная очередь. Пули застучали по стенам, Макс нырнул в проход и прижался к стене.

  Небольшой поезд двигался не особо быстро, шел на электротяге, но колесами стучал, как настоящий. Он прогромыхал мимо двери, задев ее, заставив стукнуться о стену. В принципе это был даже не локомотив, а приземистая дрезина с парой платформ. Митрич не ошибся: ни насчет брони, ни насчет пулеметов. Было и то, и другое. А еще мощный прожектор и сопровождение в несколько человек. Кто-то из них, проезжая мимо, шмальнул в дверной проем через окошко в броне. Пули застучали по стене, разлетелись рикошетом, лишь чудом никого не задев. Прогромыхав мимо, состав проехал еще метров сто, после чего раздался скрежет и лязг тормозов.

  — Они останавливаются,— шепнул Митрич.

  Макс мотнул головой, мол, что делать будем?

  Проводник пожал плечами.

  Саня отказался более многословным:

  — Я назад не побегу, лучше здесь меня убейте.

  — А это что?— Клинцов осветил тесный коридорчик, в котором они находились.

  — Наверное, технический туннель,— предположил Митрич.

  И тянулся он, как и "железка", в северном направлении.

  — За мной!

  Макс отлип от стены и первым зашагал по коридору.

  Очень хотелось надеяться на то, что технический туннель дублирует основной и тянется до самой лаборатории. Он, на самом деле, оказался довольно протяженным. Однако нее успели друзья пройти и двадцати метров, как впереди заскакали огоньки фонарей. О том, кому они принадлежали, гадать не приходилось. Это были те самые парни с поезда. Похоже, они все же разглядели чужаков, зафиксировали проникновение, сделали экстренную остановку и теперь прочесывали местность.

  Макс остановился. На ум приходило два варианта дальнейших действий: либо разворачиваться и возвращаться в основной туннель, либо принимать бой. Лично ему больше нравился первый вариант: воевать в тесном коридоре, где некуда спрятаться, и каждая шальная пуля могла стать роковой, было слишком опасно. Он уже собирался поделиться соображениями с друзьями, когда разглядел еще одну боковую дверь. Быстро переместившись вдоль стены, он дернул за ручку — дверь открылась. И сразу после этого издалека донеслись звуки выстрелов, а потом и зажужжали, застучали по стенам, потолку и полу автоматные пули. Случилось то, чего так боялся Макс. И спасла его — а заодно и двоих других — та самая металлическая дверь. Она приняла на себя часть пуль, деформировалась от ударов, но не пропустила ни одной.

  — Сюда, быстрее!

  Саня и Митрич бросились к двери вдоль стены и уже через пару секунд оказались в помещении, более просторном, нежели коридор.

  — Они решили на нас поохотиться,— догадался Глушаков.

  — Так и есть,— кивнул Макс.— Нужно уходить.

  — Туда?— Саня указал на очередную дверь напротив.

  Макс распахнул ее, осветил фонариком следующее помещение и махнул рукой друзьям...

 

 

  Подземелья Зоны не переставали удивлять Клинцова. И когда только успели столько понарыть и понастроить? Завод поражал своими размерами, а примыкавшие к нему туннели и переходы — протяженностью. И так же, как и Завод, они не были завершены. Поэтому совершенно невозможно было вообразить, что именно пытались создать заказчики, проектировщики и строители. Грубо говоря, это были коридоры, переходы, комнаты, каналы, мосты, залы и прочие пустоты в земле. Не все стены были выровнены, обложены кирпичом или закатаны в бетон, из-за чего местами случались обвалы и оползни. Не везде через провалы были переброшены задуманные по плану мосты. Их заменяли либо временно уложенные плиты, либо вовсе подгнившие от сырости доски. В траншеях отсутствовали трубы, в проемах — двери, на спусках либо подъемах — лестницы. Часто приходилось протискиваться, ползли на карачках, перепрыгивать, карабкаться, балансировать. И все это в окружавшей и давившей со всех сторон темноте.

  И тишина.

  Сначала она радовала. Значит, преследователи отстали. Потом вечное безмолвие начало напрягать. Как и каждый неумышленно громкий звук, порожденный заплутавшей в подземелье троицей. А в том, что они заблудились, уже никто не сомневался. Особенно после того, как стали замечать, что время от времени попадаются уже знакомые предметы: ржавое ведро, смятая пачка сигарет, приплюснутая гильза...

  До поры до времени никто не упрекал Митрича, который, как и прежде, шел впереди группы. Однако когда путешественники зашли на третий круг, Санек не выдержал:

  — И долго мы будем топтаться на одном месте?

  Проводник остановился, обернулся и беззлобно сказал:

  — Можешь лучше? Вперед!

  Если бы Санек мог, он бы принял вызов, но в том-то и дело, что Митричу нечего было предъявить. Поэтому он промолчал. А Митрич на знакомом перекрестке свернул налево, а не направо, как в прошлый раз, а потом еще и поднялся по импровизированной лесенке, вместо того, чтобы продолжить движение по коридору.

  — Здесь еще, вроде, не были,— буркнул Санек.

  Это была лишь догадка, но потом предположению нашлось веское подтверждение.

  Сначала они оказались в протяженном зале, с потолка которого свисали куски оборванного кабеля. Митрич обошел один из них стороной, а шедшему рядом с ним Глушакову не хватило простора, и ему пришлось сдвинуть кабель в сторону рукой. "Кабелю" это не понравилось, он изогнулся, захлестнул санькино горло и начал душить. Глушаков захрипел, вцепился в него пальцами. На ощупь "кабель" оказался шершавым и теплым. А главное — прочным и сильным. Как ни старался Санек, он не смог ослабить хватку. Спас его Митрич, взмахом тесака отсекший душащий Глушакова псевдокабель. Отдышавшись, Саня отобрал у проводника тесак и прошелся по залу, кромсая невиданных доселе существ. Сражение вышло обоюдным: отростки тянулись к Глушакову, хлестали, пытаясь его достать. Но Саня ловко от них уворачивался и рубил налево и направо. Вмешиваться, как и подгонять его, никто не стал. Каждый прекрасно представлял себя на его месте и понимал, что парню нужно выпустить пар.

  Еще минут через пять после эпохальной битвы странники оказались в большой пещере, которую только-только начали застраивать. Трудно сказать, что намечалось в проекте, но сейчас это сооружение выглядело как самый настоящий лабиринт, состоящий из смежных комнат и коротких переходов. В наличии имелись стены, сложенные из бетонных плит и блоков. Больше ничего не было — ни потолка, ни окон, ни дверей.

  — Когда же закончится этот кошмар?— застонал Глушаков.

  Он не знал, что кошмар только начинается.

  Как уже повелось, Митрич шел первым. Он пересек комнату, прошел через дверной проем, свернул налево и...

  ...исчез.

  Появившиеся в соседнем помещении буквально через пару секунд парни опешили.

  — Митрич?

  Тишина.

  — Какого хрена?— тихо произнес Саня. Его голос дрожал.

  — Митрич?

  Парни переглянулись, взяли наизготовку оружие, настроенные дать отпор... кому угодно.

  — Митрич!

  Проводник как сквозь землю провалился.

  Ни вздоха, ни шороха, ни отблеска света налобного фонарика.

  — Идем назад,— едва слышно сказал Макс.

  — А как же Митрич?

  — Нет больше Митрича,— уверенно заявил Клинцов.

  И Саня был с ним согласен.

  Они попятились назад. Первым шел Санек, следом за ним Макс. Громко хрустнула каменная крошка под ногами Глушакова. Клинцов не придал этому значения и обернулся лишь спустя пару секунд.

  Сани нигде не было.

  Теперь Максу стало страшно. Как никогда прежде. Гораздо проще, когда имеешь дело с явным противником. А все эти аномалии, невидимки... Он завертел головой, обратившись в слух, пытался увидеть, хоть какое-то движение, услышать хоть малейший звук.

  И он увидел. И услышал.

  Это был мимолетный росчерк в воздухе, смазанный, будто вода пролилась. Макс увидел его краем глаза. И звук... нет, скорее даже ощущение, появившееся как предчувствие. Он резко присел и дернулся в сторону. И снова увидел и услышал, теперь уже более отчетливо. Прямо над головой пролетело что-то невидимо-зыбкое, словно кто-то махнул рукой. Но так, что, не уклонись Клинцов вовремя, не сносить ему головы. Он развернулся и выстрелил, скорее наугад, нежели прицельно. Бил по площади: левее, перед собой, правее. "Шатун" гавкал оглушительно, картечь оставляла глубокие отметины в бетонных стенах. Но ни малейшего признака того, что Макс попал, куда следует.