Завлаб

— Дама и господа, вы же сами меня учили, что экономика ставит условия всему, в том числе политике, и военному делу тоже. А какие у нас предпосылки для... расширения нашей деятельности?

Мужчины не собрались с ответом, как тут же последовал второй удар, но сбоку.

— Господа, свидетельствую как химик: нам нужны не брильянты. Хотя как женщина не отказалась бы.

Мужская часть аудитории дружно улыбнулась.

А старший инженер гнула линию.

— Наибольшую нужду мы испытываем не в металле. Вот подсчеты: сколько тонн нефти нам понадобится — и для моторного топлива, и для масел, и пластмасс, и взрывчатки. Кстати, удалось получить первые килограммы полиэтилена.

— Другими словами, катализаторы вы получили, а с ними — полиэтилен низкого давления, как понимаю?

— Ну да. Кстати, из венесуэльской нефти можно получить ванадий, а его в здешних местах, считай, нет. Низколегированная ванадиевая сталь — это трубы, а те нужны и на стволы, и, возможно, на нефтедобычу. Вывод: одно судно придется отрядить на перевозку именно ее, поскольку, как понимаю, железную дорогу протянуть до тех мест нереально. Пять тонн в сутки мы потратим без усилий, а по уму так все пятьдесят. В перспективе — и того больше.

— Делаю вывод: одно судно отдать целиком на нефтеперевозку. Или это будет танкер, то есть нечто очень специализированное, или возить в бочках. В металлических как понимаете. Другими словами, без листопрокатного стана нам не жить. Это решаемо. Точно знаю, что чертежи такого стана имеются.

— Положим, от чертежа до оборудования еще дотиптопать надобно...

— Вношу поправку, господа. На транспортировку нефти в бочках можно зафрахтовать стороннего арматора. Каботажник-аргентинец дорого не возьмет.

— Так надо проверить. Возьметесь, Петр Никодимович?

— Берусь, но в Буэнос-Айресе.

— У меня другой вопрос, товарищи. Как у нас с деньгами?

— Я бы поставил вопрос иначе, Владим Федосеич. Можем ли мы разжиться деньгами быстро и в достаточном количестве?

— Тут вариантов не так много. Драгоценные камни, но с ними все же лучше в Амстердам.

— Состояние дел — это Тамариванна лучше знает.

— Те, старые бериллы — они переработаны почти полностью. Изумрудов накопилось грамм восемьсот, но пока что не получаются особо крупные, хотя цвет хорош.

— И не надо. С крупными можно выйти на рынок, но только один раз. Типа, повезло. Чистая удача. А вообще-то мы привезли... порядочно. Но не зеленых. Хром в расплав придется добавлять.

— Вы сказали, бериллы почти все ушли. Оставили в запас?

— Да. На бериллиевую бронзу.

— Разрешите догадаться: часовые пружины?

— Они самые.

— И пружины для пулеметов.

— Ладно, но технику безопасности блюдите. Тамара Ивановна, ваши девицы вроде как наладили изготовление ходиков?

— Да, но парагвайский рынок сбыта узок.

— Как насчет Бразилии? Аргентины? Уругвая?

— Да, возможно. Но...

Тут в дискуссию неожиданно влез моряк:

— Дама и господа, предлагаю неожиданный подход.

— ?

— ??

— Контракт с кем-то из местных судовладельцев на добычу и перевозку нефти — это поддерживаю. Но на сторонних судах можно доставлять другие товары до портов Аргентины и Бразилии.

Завлаб умел думать быстро.

— Петр Никодимович, ваша идея может быть экономически оправданной. Но вижу тут затруднения.

— Я скажу, какие, Сергей Петрович. Нужны надежные компаньоны... или торговые агенты. И не только надежные, но и с обширными связями.

— Без сомнений.

— Полностью согласен.

— Это не все, господин капитан. Надо будет продумать — а чем именно торговать. И еще важнее: будут эти господа введены в компанию, или же это просто торговые партнеры. Далее. При выборе товара для торговли надо учитывать: кто будет конкурентом. Местные — это одно, а Европа вкупе с Америкой — другое. Я стою за то, чтобы не тревожить раньше времени заморских купцов. Добавьте также, что хотя доктрина Монро уже принята — сама про это читала — но Штаты толкуют ее в расширительном смысле. То есть всеми силами давят не только политических, но и торговых конкурентов.

— Так что ж, Тамара Ивановна, вы полагаете, что лекарства начинать продавать... преждевременно?

— Уточняю, Владимир Федосеевич. Что до лекарств, тут нужна постепенность. Не в Европу продавать, а по Латинской Америке — это раз. Начать с аспирина, продолжить ибупрофеном. Технология их синтеза уже отработана. Кстати, со стрептоцидом у меня трудности. Очистить... плохо получается. О пенициллине забыть пока, это работа на полгода, не меньше. А то и на пару лет. Очень важно: нужен партнер из местных врачей. Хорошо бы с европейским образованием. Задача у него будет: отработка методик. Дозировка, противопоказания... ну, сами знаете. И скрытая реклама. Кстати, вот еще новость. Есть бром. А это значит: будут красители.

Мужчины дружно и молча кивнули.

— И еще одна мысль. Нам может помочь отец Эрнесто. Вот что предлагаю...

— ...и, таким образом, мы просим вас, отец Эрнесто, оценить по своим каналам степень надежности предполагаемых торговых партнеров.

Священник (и, весьма возможно, иезуит) слушать умел. И в анализе он был хорош.

— Вы, сеньоры, предлагаете мне нарушить, пусть и неявно, тайну исповеди?

Завлаб был готов к этому вопросу, будь тот хоть десять раз риторическим.

— Отнюдь нет, святой отче. Мы не покушаемся на церковные таинства. Грехи прихожан (и ваших, и тех, которые относятся к другим священнослужителям) — они суть тайна для нас, и пусть такой остаются. Мы хотели бы другое: впечатление священников о купцах и предпринимателях. Насколько они склонны держать слово. Не склонны ли они обману. И это все. Другими словами, не факты, а мысли. Вы, полагаю, уже знаете, какие дела мы запланировали. И согласитесь, тут присутствует риск. Так вот, именно его мы хотим уменьшить... насколько это в силах человеческих.

Священник опустил голову и, похоже, глубоко задумался. Федоров не торопил.

— Вы сами понимаете, сын мой, — на взгляд завлаба, выражение звучало перебором, ибо Сергей Петрович если и был христианином, то уж точно не католиком, — обещать успех не могу...

Последовали энергичные и понимающие кивки.

— ...могу лишь заверить, что переговорю.

— Святой отец, мы уже знаем, что вы всегда выполняете обещанное, а иногда даже делаете больше того.

Иезуит (или просто поп) ничем не показал, что комплимент хоть чуточку на него подействовал.

Но тем же вечером завлаб наткнулся на картину, от которой у него 'в зобу дыханье сперло'.

Вроде как и ничего такого-этакого. Просто его зам шел бок о бок с барышней (по всем признакам, метиской). Первое, что поразило: рост девицы. Не менее ста восьмидесяти — и это на фоне низкорослых местных, которые дорастали много, если до ста шестидесяти. Правда, сам зам не числился крохотулей — его начальник точно знал, что Володя был ростом что-то вроде ста восьмидесяти семи. На вид ей можно было дать лет восемнадцать, как бы не более. Но второй и еще более серьезный удар был нанесен взглядами, которыми обменивалась сия пара.

Мысленно Федоров положил себе задать товарищу несколько очень интересных вопросов.

Глава 23. Нефть и экономика с политикой

Будем справедливы к старшему инженеру Тимохиной. Она не просто сэкономила время других попаданцев. Составленная ею таблица — если ее можно было так назвать — одновременно давала информацию к размышлению, отсекала провальные варианты в планировании, а для осуществимых задумок предоставляла детальные подсказки в части 'чего и как делать'. Ради экономии ресурсов принтера таблица была расписана вручную на громадном листе бумаги. По этой причине существовал сей труд лишь в одном экземпляре.

Еще одна особенность состояла в том, что все было сделано на русском. В Эсперанце многие говорили на этом языке, и почти все из них они могли читать, но... таблица была переплонена специальными терминами. Может быть, попаданцы и хотели обучить местных на соответствующем уровне, но это потребовало бы очень много времени. Примерно столько же, сколько понадобилось бы для подтягивания уровня ученика до полного среднего образования.

Все мужчины-попаданцы, а также примкнувший к ним капитан Васильев дружно запросили времени на ознакомление с этой таблицей: не менее трех дней. Но раньше случились некие события.

Первым из них был конфиденциальный (в фотокомнате) разговор между завом и замом.

— Вовка, кто она такая?

К чести бывшего сержанта, он мгновенно понял скрытый смысл этих слов. Полагаю, всем разведчикам свойственна быстрота мышления.

Ответ был неприлично кратким:

— Ее зовут Лавиния Корриентес.

Но Федоров отличался упорством:

— Родители?

— Отца звали Луис Кориентес. Потомок слегка знатного рода, но обнищал до последней степени. Умер четыре с половиной года тому назад. Официально женат не был, но семью поддерживал... в меру возможностей. Мать из гуарани. Зовут Виктория Корриентес. На редкость целеустремленная женщина. Несмотря на возраст, изучила грамоту — испанскую, конечно — и тащила на себе всю семью, то есть двух дочерей и младшего брата. Винни старшая, сейчас ей восемнадцать. То есть она самостоятельная девица, и с хорошим заработком. Здесь не очень принята такая независимость, но терпят. Ее мама живет неподалеку от Асунсьона с двумя младшими.

Федоров сделал пометку в памяти. По местным понятиям, возраст этой Лавинии означал чуть ли не положение старой девы. А вот хороший заработок... тут явно нужны подробности.

— Чем занимается сеньорита Корриентес?

— Помощник мастера на часовом производстве. И вроде как ожидает повышения в должности. Еще девушка учится. Специализируется в механике и материаловедении. Тамариванна хвалит. Русский знает хорошо.

— Почему до сих пор не замужем? Ну хотя бы парень у нее должен быть.

— Местные парни обходят ее десятой дорогой, — Корольков увидел, что друг его не понимает, и поспешил пояснить, — у Винни два неустранимых недостатка. Рост ты сам видел. На танцах все кавалеры притворяются, что ее в упор не видят. А сверх того голос.

— Что рост — это понимаю; среди тутошних найти парня, чтобы был хотя бы на десяток сантиметров ниже — та еще задачка. О том, чтоб выше — вообще молчу. Но при чем тут голос?

— При том. У нее... — тут замзав чуть помялся, явно подыскивая подходящее слово, — такой низкий голос... во, вспомнил, называется 'контральто'. Местные женщины полагают такой тембр ужасным.

— Женщины — ладно, а мужчины? То есть молодые люди.

— Впрямую их реакцию не отслеживал, но как-то раз сам слышал: ее настоятельно попросили не петь вместе с другими.

— А голос-то у нее есть? Имею в виду: петь она может?

— Ну да. То есть так думаю. Но, как понимаю, ей стыдно петь перед народом.

— Мдя. Она тебя со своей мамой познакомила?

— Хочет, по глазам вижу, но не решается.

— А ты?

— Ну, мне так и так с будущей тещей контакты налаживать.

— Так в ближайшую командировку в столицу, сделай милость, нанеси визит. Лучше, конечно, вместе с этой Лавинией. О, вот еще. Как насчет религии?

— Здешний поп может и не обвенчать православного с католичкой. Наверное, придется кланяться нашему Эрнесто. Винни и перешла бы в православие, так ведь в Парагвае русского попа не сыщешь.

— Насчет русского не скажу, но, возможно, в Асунсьоне сыщется греческий или там болгарский. В Буэнос-Айресе так наверняка. И ты прав: придется поговорить с отцом Эрнесто.

Вторым важным событием выглядел чуть ли не официальный визит святого отца в Эсперанцу. Во всяком случае, вид у него наводил на ассоциацию с кем-то чрезвычайным и полномочным. Информацию он принес соответствующую.

— Господа, дон Карлос хотел бы знать из первых уст результаты ваших поездок...

Из дальнейшей речи священника следовало, что у него самого сведения очень даже имеются, но господин консул может пожелать знать подробности. Но для начала именно русские учитво затребовали дополнительную информацию.

— Святой отец, вы сказали, что дон Лопес, возможно, захочет получить некоторую дополнительную информацию. Но мы для начала хотели бы знать, с кем именно дон Лопес желает иметь беседу.

— Это просто: с теми, кто ходил в это плавание.

— Я так понимаю, что донья Тамара не может рассматриваться в этом качестве, поскольку как раз она не участвовала в этом путешествии.

Последовал замедленный кивок.

— Тогда, если позволите, кандидатами выступают капитан Васильев, дон Вова и я сам. По желанию его превосходительства в нашу группу также можно включить нашего корабельного мастера сеньора Мак-Вильямса.

— Разумеется, господа, я проясню этот вопрос.

— Но есть еще один. Он, вероятно, еще важнее. Следует ли нам брать с собой образцы нашей продукции? Имею в виду не только ту, которой мы торговали с бразильцами и аргентинцами, но также ту, которая предполагается для внутреннего парагвайского потребления.

Уж чему-чему, а искусству понимать недосказанное гость духовного звания сам мог поучить кого угодно. В этом никто из русских не сомневался. Ответ был предсказуем.

— Да, господа, вы правы, его превосходительство и другие лица могут заинтересоваться.

Не было сказано, чем именно, но это было насквозь понятно.

— Возможно, дона Лопеса также могут заинтересовать материалы... хочу сказать, записи, относящиеся к столкновению наших кораблей с противником.

Не было сказано, что это видеокартинки. Федоров рассудил, что только сам диктатор может дать 'добро' на допуск третьих лиц к подобной информации.

— Согласен, господа, это вполне возможно.

— В таком случае, святой отец, нам понадобится время на подготовку и погрузку всех образцов и материалов. Скажем, неделя.

На самом деле и трех дней хватило бы с запасом, но о существовании ефрейторского зазора все присутствующие были осведомлены, хотя Васильев этого термина не знал. Впрочем, священник или поверил на слово, или сделал вид, что поверил.

Третье важное событие заключалось в продукции листопрокатного стана. Из нее с помощью сварки (а электроды уже производились) можно было изготовить металлические бочки. Все их параметры в точности совпадали с таковыми для хорошо знакомых попаданцам двухсотлитровых бочек — вплоть до заливных отверстий и пробок под таковые. И эти бочки не текли в любом положении! Мало того: удалось изготовить три сварочных щитка. Ввиду нехватки пластмасс их сделали штамповкой из листового железа. Зато стекла были с полимерным покрытием, а не просто закопченные.

Как ни странно, главным успехом в сварке Федоров полагал кадры. Сварщиков было для начала подготовлено трое — по числу щитков. Русскоязычное начальство оценило их на второй разряд. Вслух это не говорилось, понятно. Но дело было не в этих скромных умениях. Нет, преобразились сами пацаны. Усилиями завлаба в них поселилось не хвастовство и тем более не зазнайство. Нет, парнишки обрели спокойное достоинство профессионалов. Конечно, роль сыграли свежесваренные бочки. Ценой порчи нескольких заготовок и двух десятков электродов юные сварщики научились выдавать продукцию, которую (они это знали) не только повезут в далекие края за нефтью, но которая была куда лучше хорошо всем знакомых деревянных бочек. Уж это новоиспеченные специалисты понимали.