Другое дело, что в этом случае торговля с византийским Херсонесом хреново совмещается с обеспечением анклава запорожцев солью. Точнее — никак не совмещается. Торговые плавания в Херсонес отдельно, а на Кинбурн за егорлыкской солью — отдельно. Но это уже по возвращении виднее будет, а пока им нужно разведать место и обстановку вокруг него. Контакт с уличами — тем более отдельная задача. Есть шансы и на Кинбурне их встретить, и в Херсонесе, вполне реальные, но шансы — это ещё не гарантия. Могут и там повстречаться, и там, но могут и не повстречаться, и тогда их придётся разыскивать в низовьях Южного Буга. Впрочем, задачи-то три, но путь-то к ним один — вниз по Днепру и через вот этот его общий с Южным Бугом лиман.
Судя по тому парню из уличей, который среди них, народ это и в самом деле не славянский, а какой-то ираноязычный, потомки прежнего скифо-сарматского населения. С ясами, вроде бы, друг друга понимают. Но понимают и по-славянски, даже говорить могут понятно — для Стемида, по крайней мере. Млять, надо побыстрее их по-русски натаскать, чтобы хорошими переводчиками стали. Стемид — вообще находка, каких мало. По-русски говорит уже более-менее приемлемо, а владеет и славянским, и этим германским, который и для русов-куявов родной, и для этих дромитов-артанов. Готско-герульский, как Андрей Чернов считает. Сам-то Стемид уверен, что он сумеет объясниться и с крымским готом из тех, которые живут в горном Крыму. И дай-то бог, чтобы повстречались в Херсонесе, а то как с тамошними византийскими греками объясняться прикажете? Греческим никто у них не владеет, и это, пожалуй, главная проблема.
А ветер постепенно менялся. Поначалу это радовало. Был северо-восточный, то бишь бакштаг с правого борта, постепенно стал восточным, абсолютно попутным, и ладьи запорожцев пошли под ним намного шустрее. Махно даже призадумался, не зарифить ли на всякий случай парус. Но и ветер продолжал менять направление, становясь постепенно юго-восточным, бакштагом с левого борта. Пришлось повозиться, снова разворачивая рей и перезакрепляя нижние углы паруса, но это было нормально. Главное — попутные румбы. Если таким и останется, то и до самого пролива можно будет под парусом дойти, экономя бензин. А ещё бы лучше ему было бы обратно на северо-восточный перемениться, и тогда появились бы хорошие шансы пройти под бакштагом и пролив, до которого оставалось не так уж и далеко. Но у ветра оказались свои собственные планы, с чаяниями запорожцев не совпадающие. Он постепенно становился всё южнее, пока не стал и вовсе южным, для их прямого паруса абсолютно непригодным. С тяжким вздохом экипажу пришлось спускать рей, свёртывать парус и снова запускать мотор. То же самое, естественно, повторили и на второй ладье. Да ещё и при повороте в пролив он будет, сволочь, дуть прямо в морду!
Но ещё раньше из-за Кинбурнской косы появилось судно, вошедшее в лиман с моря и идущее наперерез. Длиной-то если и больше ладей запорожцев, то не намного, но и пузатее, и борта выше, а на мачте — треугольный парус на длинном наклонном рее. Для него-то ветер как раз попутных румбов, да и намного шире для него эти попутные румбы, для этого латинского паруса. Вспомнились картинки венецианских и генуэзских торговых судов. Это было попримитивнее, без надстроек на носу и корме, но вспомнилась затем и картинка раннего средиземноморского судна — тоже венецианского, с гербом на парусе и длинным вымпелом на мачте, но в остальном похожего на это. И поскольку рановато ещё шляться в этих водах макаронникам, то кому же тогда ещё и плавать здесь на таких судах, как не византийским грекам? Вряд ли из Константинополя, скорее — из Херсонеса. На том судне тоже увидели две ладьи, идущие в их направлении, всполошились, развернули рей и сменили галс, беря на северо-запад ближе к правому берегу и явно избегая встречи.
И понять-то их главного нетрудно. Ехал себе грека через реку, а вместо рака в ней вдруг две ладьи нарисовались того типа, на котором и дромиты, пираты эти местные плавают. Так мало того, ещё ведь и плывут не по-человечески, а дребезжа и загребая воду невиданными здесь ранее лопастными колёсами вместо нормальных привычных вёсел. И хрен его знает, наслышан ли он уже о запорожцах, но если и наслышан, то от кого? От тех же русов-куявов из разгромленного и захваченного запорожцами каравана. Пиратством же самым натуральным была эта выходка, если называть вещи своими именами, и после неё — чем они в глазах этого греки лучше хорошо известных и привычных русов-дромитов? А ничем абсолютно. Вполне возможно, что дромитам он и отстёгивает, дабы не трогали его, и тогда ему нечего их бояться, а эти какие-то новые разбойники — хрен ведь их знает, чего от них ожидать. А судя по неведомому способу движения — уж не знаюся ли они с самим Сатаной? Свят, свят, свят, кирие элейсон! Кто бы тут не перебздел на его месте? Въехав в эту ситуёвину, отсмеявшись и помахав греке рукой, Махно приказал прибавить ходу. Не вдогонку, а прежним курсом. Не дурак ведь купчина по жизни? Сейчас — напуган, позже помозгует и сообразит, что если бы хотели догнать — догнали бы запросто.
Может, и следовало бы догнать. Не для захвата, конечно, а просто пообщаться. Но во-первых, перепуганный грека может сдуру и в бой вступить, а если и не вступит, так уж всяко обосрётся, и хрен ли это тогда выйдет за начало нормального мирного контакта? Во-вторых, хрен ли это за общение будет через два или три перевода? Можно в принципе, но сейчас времени на это нет. А в-третьих, он ведь куда направляется? Ведь не к Порогам же днепровским на таком судне? Значит, наверняка к устью Южного Буга, к уличам. Пока доплывёт до них, как раз и успокоится, и сообразит, с кем повстречался в лимане. Потом и уличам расскажет. Кое-что приврёт, конечно, не без того, но не один ведь он рассказывать будет, наверняка и его матросня не промолчит, и в конце концов эти уличи, как и сам этот грека, поймут главное — что не так страшен запорожец, как его русы-куявы малюют. И это полезнее выйдет в конечном итоге для будущего контакта. Пусть видят и соображают, что не для всякого встречного запорожцы страшны, а выборочно, и поладить с ними можно.
С этим они вполне в состоянии справиться и сами, и экспедиции нет смысла и на это ещё время своё терять. У неё впереди выход в Чёрное море с заходом по дороге и в Егорлыкский залив, разведка кинбурнских соляных озёр, а затем уже путь напрямик через море к византийскому Херсонесу, который на месте современного Севастополя. Хрен их знает, этих греков-херсонитов, как там с ними ещё объясняться предстоит, не имея своего переводчика сразу на греческий. А как-то ведь надо. То ли славян там искать, то ли тех же русов-дромитов, то ли крымских готов. Кто-то должен найтись в городе наверняка, но это же поиски, которые займут время. Ещё рынок тамошний на предмет нужных Запорожью товаров изучить, да прицениться к ним, и это тоже займёт время. А чтобы купить нужное, надо ещё сперва купилками обзавестись, продав свои товары. И как ещё торговля ими там пойдёт? Это ведь тоже займёт время. И сколько на всё это, вместе взятое — хрен его знает. Отсутствует такой опыт у запорожцев, а без него — можно только гадать. И чем больше им удастся выгадать времени в пути, тем больше его будет оставаться в запасе.
10. Люся.
Тот же день, Запорожье.
— Сергей Николаич, проблема серьёзная, и надо решать её загодя, а времени на это у нас меньше недели! — сходу огорошила Люся.
— И что у нас за проблема? — не понял Семеренко.
— Да с этой ночью на Купалу, в которую все туземные девки должны перестать быть скромницами. Ну, вы понимаете, о чём я?
— А почему тогда меньше недели? Иван Купала разве не двадцать третьего? Это больше недели, а не меньше. А в России, так и вообще седьмого июля.
— Ну так неправильно же это, Сергей Николаич, — вмешался Андрей Чернов, — В день летнего солнцестояния он у туземцев празднуется. Но даже если и по-нашему, то два дня ничего не решают.
— Так проблема-то в чём? Хоть двадцать третьего, хоть двадцать первого. Через костёр все попрыгают, хоровод поводят, венки в Днепре по течению пустят — что за беда? Даже если и искупаются они все в Днепре голышом, и совершеннолетние девки переспят со своими женихами — ну вот в упор не вижу я в этом особой беды.
— Беда в том, Сергей Николаич, что наша экспедиция вернуться не успевает, — снова заговорила Люся, — Ну, если только каким-то чудом у них там вдруг всё получится сразу, тогда только шансы есть. Но вы сами верите в такое чудо? Так что, скорее всего, ни фига наши вернуться не успеют, и как быть туземным девкам, у которых в экспедиции их женихи? Обычай-то ведь от всех незамужних девок участия требует, и их тоже будут ведь домогаться. Андрей, это же на религии у них замешано?
— Да, это Дажьбогова ночь у славян, ночь Гойтосира у ираноязычных народов и ночь Сауле у балтов, — подтвердил историк, — Не почтить солнечное божество для туземок немыслимо, так что уклониться от участия в празднике они не могут, а там найдётся кому, сами понимаете, и полного соблюдения обычая от них потребовать. Отъездом жениха тут не отмажешься — по обычаю божество жениха девке даёт, направляя её венок к нему. Без этого — не жених, так что по обычаю до этой ночи девка считается бесхозной. Отказаться сплести венок и пустить его по реке — уважительных причин обычай не предусматривает. Если жених намечен, он должен находиться рядом, чтобы перехватить венок вовремя. А девки-то — из лучших, и воспользоваться отсутствием их женихов многие захотят.
— Тем более, что найдутся и подстрекательницы из наших, — добавила Люся, — Если хватает порядочных девок, то потасканная шалава никому в жёны не нужна, но если такие все, то и она тогда, получается, ничем не хуже других, и шансы у неё появляются. И парней туземных оголтело агитируют, и девок. Фамилии вам ведь называть не нужно?
— Кириллина и Кузьменко, конечно, — кивнул майор, — Говорили мне уже, но не думал, что дело настолько серьёзно.
— Куда уж тут серьёзнее, Сергей Николаич? На девчонок давят с двух сторон, и они не знают, как отбрыкаться — формально же священный обычай предков!
— И это ведь не на один день, — добавил и Андрей, — Пара недель, не меньше. На один день девка может и сказаться приболевшей, на пару-тройку, ну так и стыдить ведь их будут каждый день за несоблюдение обычая — и их парни, и наши шлюхи. Ну и там наши бэушные ещё с довесками, у которых тоже прибавляется шансов, если свежие девки будут шалавами выставлены, на которых пробы негде ставить. Хорошо хоть, сообразила Лайма стемидовская, да к Люсе ткнулась.
— По-русски едва говорит, и я понимаю только с пятого на десятое, но напугана не на шутку. Думала, случилось чего, так Андрей же тоже на ейном лабусовском не сечёт. Потом позвали ещё девку-кривичку, вот только так и разобрались через два перевода. И с одной-то стороны, ничего ещё не случилось, и слава богу, но с другой — сама эта проблема фиг рассосётся, и надо что-то с ней решать.
— Понял, — кивнул Семеренко, — Млять, на ровном ведь месте беда с дикарскими заморочками! Собрание, конечно, надо проводить и девок этих на него приглашать. Люся, ты свободна, и спасибо тебе за предупреждение. А ты, Андрей, задержись — будем думать, как обосновать или отмену обычая, или исключение из него для невест наших уплывших.
— Да это-то как раз не так сложно, Сергей Николаич. Их обычаи остались там, в их племенах, а теперь они кто? Наши, запорожцы. А наш обычай — другой. Парни и девки у нас сами выбирают себе невест и женихов, и кто выбрал, тем их племенной обычай уже не нужен. Вас туземцы воспринимают как военного вождя. Тару-тройку стариков ещё из наших, кто поавторитетнее, за старейшин сойдут, и как скажете с ними, так и будет.
— Родоплеменной патриархат предлагаешь изобразить?
— Ага, он самый. Девкам для отмазки достаточно. Типа, это не мы, это вождь и старейшины так решили, а мы — не смеем ослушаться важных и уважаемых людей, — и оба рассмеялись, — Тут другая трудность. С нашей экспедицией связи ни хрена нет, а там тоже наверняка занервничают. Туземные-то парни наверняка всё это тоже просчитают, а когда нашим объяснят, то и наши, кто туземную девку в невесты наметил, тоже всполошатся.
— Млять, точно! — майор схватился за голову, — Здесь-то мы проблему разрулим, но нашим-то там откуда об этом знать? Конечно, занервничаешь тут! Атлантов разве что попросить — как-то ведь связываются они из своего города и с нами, и со своей авиацией? Млять, и Реботон улетел, как назло! Придётся с Тордулом говорить. Ладно, пока здесь всё разрулим, причину для переполоха ликвидируем, а наших известить — это уже следующий будет вопрос. Сегодня-то и Тордул мне на это ответа, скорее всего, ещё не даст.
Физически-то радиоволны — они и у атлантов радиоволны, и если те смогут им ретрансляцию сеанса связи организовать, то не помешает этому разница в аппаратуре. Вот только есть ли у Тордула на Хортице подобная аппаратура, и в его ли власти такую же там задействовать, ближе к экспедиции запорожцев? Могут ведь отказать вышестоящие и ему, если это очень уж геморройным окажется. Но с другой стороны, связывался же Реботон со своего наручного аппарата и с сетью ихней, а разве возможно такое без ретрансляции? Так что есть у них какая-то, не может не быть. И раз имел к ней доступ центурион, то префект и подавно не может его не иметь. Другое дело, что с кем префект Тордул по ней свяжется? С начальством вышестоящим, а где это начальство у него сидит? Может, и не в печёнках, будем надеяться, но уж точно не в Крыму и не в устье Днепра. А второй ретранслятор там нужен, в радиусе действия раций экспедиции. И хорошо, если он у них там окажется, ну а если нет? Тогда ведь — хреново дело будет обстоять, очень хреново. Но эти тонкости сам Тордул только и может знать, так что один хрен говорить надо с ним.
Тем более, что и технически это не так сложно. До широкого распространения подешевевшей сотовой телефонии шиком считался радиотелефон, состоящий из носимой трубки и стационарной базы. А потом — кому они такие стали нужны, когда почти у всех сотовые телефоны той или иной степени навороченности? Нашлись и у запорожцев такие аппараты, два из которых как раз и пригодились. Один у Семеренко в кабинете, другой на Хортице в палатке префекта. Звякнул, дождался, когда Тордула позовут или саму трубку ему принесут, наконец тот ответил. Удобная всё-таки штука. Долго пришлось объяснять префекту суть проблемы с этими дурацкими обычаями дикарей, и чем это чревато для их экспедиции, но когда тот въехал — сеанса ретрансляции, конечно, не пообещал, но сказал, что вопрос решаемый, и им займутся. Главное, чтобы в самом городке гетман решил эту проблему. В этом помощь нужна? Договорились о том, что и Тордул вечером на собрание запорожцев прибудет, дабы и авторитетом цивилизации атлантов поддержать.
