Спасти Ссср ч8

Сейчас — Чикаго был центром строительства, центром банковской деятельности, но примечательней всего была его политическая система. И биржа, но о ней мы еще поговорим...

Главной в городе была "машина" созданная умершим на посту после шести сроков подряд мэром Ричардом Дж. Дейли. Машина была частью организационных структур Демократической партии США и была предназначена для контроля всех низовых звеньев американской избирательной системы. В США многие должности являются выборными — прокурорские, в школьные советы и многие прочие. Система Дейли делала так что если ты присягал ей на верность — то ты становился сначала, к примеру, школьным инспектором, потом олдерменом, потом еще кем — и вот ты уже в Сенате штата, а то и выше. Система брала на себя все издержки избирательной компании, фактически это была машина выборов, некий коллективный политический клуб. Но ты должен был сохранять ей верность.

В машине — а так же на противостоянии с машиной — выросло немало американских политиков, в том числе, например будущий американский президент Барак Обама*.

Лидером машины был, конечно же, сам мэр Дейли, который до гробовой доски не мог избавиться от чикагского рабочего акцента, и говорил так что потом пресс-секретарю приходилось разъяснять журналистам, что же мэр на самом деле хотел сказать.

Тем не менее — его любили. Он побеждал раз за разом и умер на своем посту, а сейчас к власти шел его сын. Старший Дейли был на посту мэра 21 год, его сын пробудет 22 года...

За что его любили? В семидесятые годы Чикаго был единственным крупным городом США с облигациями высшего рейтинга надежности ААА, он не испытал депрессии как многие другие. Особенно судьба Чикаго контрастирует с судьбой Нью-Йорка, который в 1979 году едва не был признан банкротом, откуда массово выселялись люди. Все время при мэрстве Дейли в Чикаго продолжалась стройка, был построен один из крупнейших в мире аэропортов, в городе всегда была работа. За то люди и голосовали. Мэр был расистом, но за него голосовало семьдесят процентов чернокожего населения, потому что им тоже нужна была работа.

Что делал мэр Дейли?

Да, в общем-то, он просто оставил жизнь в Чикаго такой, какой она была в тридцатые и сороковые годы, Чикаго был городом, где не было перемен. Он не допустил расползания черных районов и установил неофициальные, но жесткие границы сегрегации — что обеспечивало средний класс страховкой от того что их соседом станет один черный, потом еще один черный, а потом дома в районе резко потеряют в цене и надо уезжать пока этого не произошло. Чикаго был удивительно интернациональным городом — но каждый жил в своем районе. Мэр закрывал глаза на мафию и позволял ей вкладывать и отмывать деньги в городе. Мэр хорошо платил полиции и позволял ей проявлять жестокость в отношении граждан, а особенно — молодежи. При мэре смертным боем били протестующих и не пускали в город всяких хиппи. При мэре не было басинга** и можно было не беспокоиться за своих детей в школе.

Важный момент — никто и никогда не мог уличить мэра в том, что он что-то украл. Его сын окончил ту же школу (католическую Ла Салль), и занял тот же пост, что и отец и проработал на нем также более двадцати лет — но он стал мэром, а не миллиардером, разбогатевшим на городских строительных подрядах. Дейли нужна была власть как таковая, а не власть, чтобы украсть.

Вот этого вот — не поймут многие из тех, кто придет к власти в девяносто первом. И вроде — из такой же рабочей среды. Но — руки так и чешутся, а карман — зовет.

В чем дело? Что не так, в чем разница? Что в СССР сделано было не так, что все в итоге свелось к безудержной наживе? Где была проиграна эта битва? Может быть в католической подготовительной школе Ла Салль, из которой вышли пять чикагских мэров и практически все чикагское бизнес-сообщество. В Чикаго говорят, что Ватерлоо было выиграно на полях колледжа Итона, а светлое будущее Чикаго куется на полях школы Ла Салль. Может это — то что мы объявили религию опиумом для народа и тем самым исключили из уравнения совесть и страх перед Богом. А если страха перед Богом нет — то что мешает воровать?

— Как же вы снабжаете такой огромный город? — вырвалось у Кучмы, когда ему предложили задавать вопросы на встрече с местным бизнес-сообществом

Предприниматели, члены Чикагской торговой палаты — недоуменно переглянулись. Они собрались в самом высоком небоскребе мира после того как показали гостям свое здание — всемирно известный памятник ар-деко, на бульваре Джексона, до 1965 года — самый высокий небоскреб в Чикаго. Здание это было включено в национальный реестр памятников США и неоднократно — там снимались художественные фильмы.

Что касается Чикагской торговой палатой — то она выросла из Чикагской палаты яиц и сливочного масла. Данные продукты были сложными к транспортировке и для их стабильного производства — требовались такие инструменты как фьючерсные контракты. Скот можно забить, а можно и оставить, если конъюнктура рынка мяса не благоприятствует — а вот яйцо необходимо продать в любом случае оно испортится, и еще быстрее испортится сливочное масло — холодильников то тогда не было. Производитель должен был быть уверен, что произведенный им продукт найдет своего покупателя и по приемлемой, не убыточной цене. То есть он должен был продать продукт ДО ТОГО КАК ОН БУДЕТ ПРОИЗВЕДЕН. Именно из этого, а не из спекулятивных соображений, в Чикаго появилась одна из первых в мире товарных (merchant) бирж. Затем — производители и других товарных категорий смекнули что неплохо было бы продавать их товар на открытых торгах. Краткая история чикагской биржи такова:

1874 — год основания биржи. Первоначально называлась The Chicago Butter and Egg Board (Чикагская масляная и яичная палата). Её члены торговали фьючерсными контрактами на сельскохозяйственные продукты, такие как яйца и масло.

1960-е — впервые в мире здесь стали торговать фьючерсами на мороженую свинину и живой крупный рогатый скот.

1970-е — на бирже начала функционировать торговля фьючерсами на мировые валюты.

1982 — успешно была введена торговля фьючерсом на наиболее известный американский индекс S&P 500

* * *

.

... Предприниматели, члены Чикагской торговой палаты — недоуменно переглянулись

— А в чем проблема? — спросил один из них, явный еврей, как с антисемитской картинки. Он хорошо говорил по-русски

— Такой огромный город. Нужно привезти столько мяса, хлеба...

— Есть железная дорога

— Да, но кто-то должен это произвести?

Еврей пожал плечами

— Есть фермеры.

— Да, но ... и вам хватает?

— А почему должно не хватать?

Кучма задумался. Крупный производственник из Днепропетровска, бывший директор завода — он знал какие могут быть проблемы со снабжением городов, даже в таком месте, как Днепропетровская область с предельно развитым сельским хозяйством — в одной области было семнадцать колхозов — миллионеров. Но несмотря на все это — почему то ничего не хватало, предприятиям приходилось содержать подсобные хозяйства, иногда довольно крупные. Для того чтобы прокормить своих работников. Существовали легальные, полулегальные и совсем нелегальные схемы по которым деньги, предназначенные например, для расширения производства ракет — перетекали в сельское хозяйство. Легальный способ — это когда предприятие создает УРС — управление рабочего снабжения, которое налаживает связи как с промтоварными базами так и с сельскохозяйственными предприятиями области. Каждое крупное предприятие имеет право и даже обязано содержать столовую для своих рабочих, продукты для столовой могут закупаться через УРС в том числе даже за наличные. Часть таких продуктов — перетекало в "наборы" то есть некие продуктовые корзины, которое предприятие продавало для своих работников по себестоимости. Каждый директор, если он хотел чтобы люди держались на его предприятии — должен был "шустрить" в деле снабжения своих рабочих, потому что в магазинах ничего не было и все об этом знали. И шустрили. В этом случае — самыми обездоленными оказывались не работники промышленности — а многочисленные работники социальной сферы и небольших предприятий, которые не имели таких возможностей и им наборы полагались в последнюю очередь и с торговых баз, то есть после того как все более-менее ценное разворовали. В будущем — они составят ту ударную силу недовольных, которые разрушат СССР, "атомный" электорат Ельцина.

Но и так — схема была крайне коррупциогенной, потому что за всеми не уследишь — и в условиях дефицита сотрудникам УРС выгодно продать хоть что-то из добытого на черном рынке за наличку, а деньги положить в карман. При этом понятно, что они обворовывали своих же коллег, работяг, но пока не зарывались в своих махинациях — им с рук сходило.

Повар в СССР стал одной из престижных и крайне коррупциогенных профессий по той же самой причине. Недавно в Человеке и законе показывали задержание простого повара из рабочей столовой. На свою зарплату в сто сорок рублей он умудрялся содержать две семьи (жены и любовницы), каждую с детьми, причем у каждой семьи была приличная жилплощадь, машина и приусадебный участок с домом — нормальным, "горбачевским" а не дощатым курятником. Это простой повар!

Кучма знал так же и то, что в Днепропетровске существует крупное мафиозное объединение, содержащее подпольную биржу, так называемую "морковку". Это объединение возникло из связи крупных директоров колхозов и совхозов, мафиозных структур в торговле, прежде всего директоров баз и торгов, где хищения шли на миллионы — и связей с северными городами РСФСР, которые возникли ввиду направления туда, на нефтяные и газовые прииски украинских инженеров и работяг вахтами. Килограмм моркови в Нерюгнри стоил в десять — пятнадцать раз дороже, чем в Днепропетровске. Соответственно — колхозы пускали налево часть урожая, не показывая его изначально или отмечая в документах, что морковь — "сгнила". Затем оно продавалось на подпольной бирже и отправлялось в северные города, покупателям. Биржа имела свой транспорт — несколько десятков, возможно и сотен уже Камазов, разбросанным по разным организациям.

Но если так подумать — морковка делала нелегально, то что здесь делают легально. Если бы им разрешили делать то, что они делают — они официально работали бы, платили налоги. Появилась бы в документах та морковка, которая проходит сейчас мимо.

Сейчас, на работе в Казахстане — Кучма в первую очередь столкнулся с просто чудовищным состоянием снабжения республики. Это было тем более непонятно, потому что союзная республика имела на без малого двадцать миллионов населения территорию, равную практически всей Западной Европе, причем почти вся территория — не горы и камни, а плодородная степь, наладь полив — и можно прокормить с такой площади половину населения земли. Казахи издавна были скотоводами, пасли скот — как в такой республике может не быть мяса?! Но ведь не было! Не хватало!

Здесь — этой проблемы не только не было — американцы даже не понимали, что такая проблема вообще может быть. Ведь Великие равнины — это и есть считай степь.

Почему же тогда здесь не только всего хватает — они постоянно перепроизводят продукцию? Вон как стелются, предлагают свои окорочка, их послушай — так они приплатят за то чтобы их взяли!

В числе прочих объектов — они посетили американский фастфуд. Не зная, что выберет гость и какие у него предпочтения — американцы привезли их сначала в пиццерию, где они ели чикагскую пиццу — она прямоугольная, с высокими бортиками, а начинки в ней столько, что они вполне наелись одной пиццей на четверых! Для Кучмы было диковато, что пиццу надо есть руками — он попробовал орудовать ножом и вилкой, чем вызывал добродушный смех американцев. Затем они посетили, наверное, самый американский фаст-фуд... нет, не Макдональдс, это пошло. Кентакки фрайед чикен, кентуккийские жареные цыплята. Это простая жареная курица в панировке из одиннадцати трав и специй, рецепт составляет коммерческую тайну. Однако, вкус...

Сам Кучма, родившийся и долгое время проживший на Украине — понятное дело, магазинными синими птицами не питался — да и мало кто ими питался. Надо было пойти на колхозный рынок и купить там нормальную деревенскую курицу. Но сейчас — Кучма относился к номенклатуре ЦК и узнал, что есть такое чудо чудное как ФИНСКИЕ КУРЫ.

Еще — ему полагалось финское пиво Синебрюхофф в жестяной банке. Тут его пьют все и именно из банок. У нас — это только для элиты. Как так

?

Что с нами не так?

Еще его поразило вот что. В пиццерии, когда они ели пиццу, к ним вышел сам хозяин — добродушный говорливый итальянец, точнее итало-американец. Он был польщен тем, что к нему заглянула делегация, это хорошо для бизнеса, сделали фото, он попросил уважаемых советских конгрессменов расписаться. Немного смутившись от такого гостеприимства, Кучма упомянул про бэлиш — закрытый мясной пирог с начинкой, который готовят все тюркоязычные народы СССР и который подносят гостям в Казахстане. К его удивлению, хозяин пиццерии тут же оживился, достал блокнотик и стал выспрашивать, как бэлиш готовится, из каких ингредиентов и как долго его надо держать в печи. Здесь каждый высматривал коммерческую возможность и реагировал моментально — не приходилось сомневаться, что скоро некое подобие бэлиша появится в этой пиццерии в меню.

* Барак Обама начинал в Чикаго независимым социальным организатором в бедных районах, то есть боролся против машины

** Басинг — это когда детей из бедных и черных кварталов везут в богатые школы и наоборот. Мало кто был готов рискнуть своим ребенком, и потому отдавали в частные школы, а государственные загибались

* * *

В 1992 году Чикагская биржа первая в мире внедрила электронную систему торговли круглые сутки и из любого места мира (ГЛОБЭКС), торги тогда шли 23 часа с часовым перерывом. До сегодняшнего дня Чикагская биржа является самой диверсифицированной в мире — то есть на ней можно купить практически все, что вообще есть в мире, и на все там есть цена.

Первое советское пиво в банках (Золотое кольцо) появилось в 1980 году к Олимпиаде как эксперимент. Первую линию баночного пива СССР закупил в 1975 году в ФРГ. Выяснилось, что СССР не производит нормальной жести для пивных банок и ее пришлось закупать в Японии (!!!) за валюту. С грехом пополам за 5 лет производство наладили — но после Олимпиады бросили, так как себестоимость банки была 60 копеек, а пива в ней — 15 копеек.

Вообще изучая подобные истории, понимаешь, какая огромная разница между тем СССР, который помнят — могучая держава — и тем, который был в реальности — жести для пивных банок не мог произвести. У других было впрочем, еще хуже. Один из египетских министров вспоминал, что первым заводом, который они построили после объявления независимости, было производство гвоздей. До того даже гвозди привозили из Англии. Вот они поставили завод и начали сами делать гвозди.

Отставание от ведущих держав, войны, а особенно гражданские — обходятся очень дорого.