Осколки Реальности

И эту информацию она могла оценить и понять более менее правильно. Как и подключённые ею к этому аналитики и учёные.

Да она и сама чувствовала уже этот всё нарастающий и нарастающий изобретательский зуд творческого человека. Ведь эти знания, соединённые с тем, чему её учили в колдовстве, магии, науках, меняли и её мировоззрение, изменяя и доращивая, обогащая её внутренний мир, расширяя сознание. Запуская её энергетику на совершенно иной уровень чистоты и контроля. А в глубине её зрачков загорелись багровые всполохи алого пламени. Её сестра близнец плохо контролировала огонь, ведь она была Приносящей Дождь в Тайланде, богинькой воды. А вот ей вода долгое время давалась тяжело. Ведь её стихия огонь.

Агент Пончик, слегка нервно хихикнула, вспоминая как когда-то подданные перепутали её с сестрой и заказали ей призыв дождя на свою территорию. Она ещё долго тогда отнекивалась от заказа. Но подданные убедили её, что понимают кого и о чём просят. Что-то у них там на территории такое прорастало, что требовало полива именно её ритуалом. Вроде у них там ростки демократии прорастали. Ритуал призыва дождя на длительный срок с заданной во времени периодичностью она совершила. Дождик прошёл... Огненный... Но оказалось, что не все любят запах напалма по утрам. Тогда Лаос чуть было не отделился от Сиама. И хорошо, что в то время Вьетнам не был частью Тайланда. Итак чуть дипломатический казус не случился...

"Интересно: если соединить её прошлые и ныне почерпнутые знания и способности, как это будет выглядеть? Сёстрёнка то понятно, скорее всего банальный потоп поначалу, ну, может ещё несколько цунами устроит просто по факту выхода своей энергетики богини воды на новый уровень. А вот она? Занятно: как выглядит ковровая ядерная бомбардировка? А если совместить воду и огонь, может получиться занятный парниковый эффект..."

Глава 15.

Где-то в глубоко законспирированных секретных центрах разными, но столь похожими путями собирались и встречались агенты разведок и их начальство из разных структур.

И вопросы и ответы у них были похожи.

Далеко не все агенты понимают важность и ценность поступающей к ним информации. Особенно если эта информация настолько специфична, что понять её сможет только очень грамотный специалист и профессионал своего дела, чьи знания закреплены бесчисленными практиками и лично пережитым опытом.

Многих использовали совсем в тёмную. Но такие никаких успехов обычно никогда не добивались. Их, их начальство просто убирали с пути, забирая себе нужную информацию.

А те, кто мог добыть что-то ценное, и сами зачастую во многом разбираются в специфических вопросах. И, разумеется, понимая, что просто за обладание подобными знаниями, а тем более — откуда они взяты — могут не просто убить, подстраховывались. Каждый по-своему.

Делали слепки, копии, рассылая через своих личных контрагентов, так чтобы иметь возможность восстановить информацию в случае утери. Или если ценная — продать кому-то ещё. А может и самим воспользоваться. Записывали и протоколировали факты передачи информации, кусочков информации, из которых зачастую был вынут какой-то элемент, или добавлен новый, шифруя.

Но даже зная, понимая, что попало к ним в руки, некоторые всё не могли понять сами. Тем более, что часто для этого нужны были уж вовсе узкие специалисты в какой-то области. Спецы, которых очень мало.

Так что некоторые куски информации, арефакты, бывает проходят через сотни и тысячи систем проверок, хоронятся на годы и века, чтобы потом где-то как-то быть вновь откопанными и собранными воедино в исходные данные.

— Он правда это сделал? — задал кто-то где-то кому-то вопрос.

Тот, кто получил и внимательно изучал тексты попавших к нему документов, тяжело вздохнул.

— Откуда эта информация?

Молчание. Никто не хочет раскрывать свои источники.

Впрочем, где-то кто-то получает ответ:

— Из свободных источников. Информация размещена в открытом доступе в интернете, на сайтах где либо нет вообще практически никакой защиты от копирования и перезаписи текстов, либо она настолько слаба, что обойти может даже полный неумеха.

Тяжёлый вздох, удар кулаком по чему-то твёрдому и длинная матерная тирада.

Всё это сопроваждается усиленным скрипом пера по бумаге: агент спешно записывает за начальством, чтобы не забыть столь витеватую конструкцию с несколькими новыми неизвестными ранее оборатами и сочетаниями чьих-то имён и сексуальных пристрастий в матерной форме, и козырнуть где-нибудь этим перед своими.

Те же самые документы, только пропущенные через множество шифровок и дешифровок, со множеством дополнений и затёртостей через множесто агентов и спецопераций, да ещё и в урезанном виде, лежали также в отдельных папочках.

За каждую крупицу драгоценных знаний была заплачена немалая цена. Не только ресурсами, деньгами, своими знаниями, но и кровью, жизнями...

А тут... не просто собранные воедино, а начальным цельным куском. Пусть и слегка сумбурно и разнесено по нескольким томам...

Это в любой профессии, в любом ремесле так. Конкуренция очень высока. Каждый бережно хранит свои технологии и некоторые специфические секреты.

А уж в разведке... Тем более информационной... Чтобы получить хоть крупинку действительно ценных знаний, приходится пропускать через себя и анализировать в буквальном смысле горы хламовой информации и ещё большие горы дезинформации в поисках драгоценных крупиц хотя бы более менее ценных знаний, которые могут привести к чему-то, что будет действительно полезно...

А тут... И всё из одного источника. Всего из одного источника, из которого черпали информацию столь многие спецслужбы.

— То-есть он действительно это сделал? Он действительно изобрёл и создал атомную бомбу? — послышался вопрос.

— И да, и нет. Он сделал больше. Гораздо больше.

Ответ, поначалу тихим шёпотом, под конец звучал уже громовыми раскатами.

— Значит, описанные им принципы верны? — уточнил всё тот же вопрошающий голос агента.

— Да. Все объяснения, не смотря на то, что без всяких формул и отсылок на физические законы и имена "святых" науки — верны.

— Ага, — довольно потёр руки агент, получив подтверждение своим догадкам и отсылая куда-то несколько сигналов с подтверждением.

— Да, каждое объяснение по своему целостно и верно. — ещё пара сигналов от агента своим агентам. — Но в каждом объяснении маленький изъян.

— Ага! — ещё более довольно пробортал себе под нос агент. На этот раз придерживая отправку некоторых сообщений.

Развернулось и зажглось несколько экранов, показывающие некие пасторальные картинки. Где-то там, по ту сторону экрана находились сокрытые научные центры, лаборатории со множеством учёных и прочих колдунов. Как раз в некоторые из них и попали полученные от агента сигналы с подтверждением подлинности ценности информации.

— А что за изъян? — решил уточнить агент, блокируя все входящие и исходящие сигналы.

— Каждое объяснение в чём-то противоречит другому, но при этом отлично взаимодополняет. За счёт чего можно создать гораздо более сложный и мощный конструкт с заранее запрограммированными функциями и свойствами.

— Ага, — несколько обескураженно опять пробормотал агент, наблюдая, как несколько сообщений всё же от него куда-то ушло слегка бесконтрольно.

Довольный хмык с раскатами урчания голодного хищника, наконец-то поймавшего добычу, не успевшую отбросить хвост.

— Вот только сложность рассчётов действительно устремляется в бесконечность. Причём на каждом этапе... А теперь можешь слегка пронаблюдать: ЧЕМ ОТЛИЧАЕТСЯ РАЗУМНЫЙ УЧЁНЫЙ ОТ УЧЁНОГО БЕЗУМНОГО!

Несколько экранов зарябили и погасли. Но перед этим на них можно было разглядеть картинки локально-глобальных армагеддонов. Где-то взрывались научные центры и лаборатории. Выпускались наружу боевые штаммы вирусов, выжирающие целые континенты и планеты, созвездия междгалактических империй обращались прахом в один момент. Прорывы демонов, что уничтожали целые миры. Рушились целые галактики, погребая под собой бесчисленные поколения народов, населяющих их.

В воцарившемся хаосе, когда погибли практически все светила науки и политики, оставшиеся выжившие начали обвинять друг друга в нападениях, не понимая что происходит, разбушевались межмировые войны, цепляющие в своих распрях и других, втягивая в круговерть своих конфликтов, уничтожая многие народы, просто вставшие, попавшиеся на пути. Продолжились, получив новые продолжения войны бесконечности.

— Разумный учёный, если сомневается в эксперименте, сначала даёт практически всю информацию об эксперименте безумному учёному. Безумный учёный либо не выдерживает и, считая, что нашёл в чём просчёт у разумного учёного, начинает свой эксперимент, либо поступает ещё более неразумно: докладывает начальству и политикам. А уже они продавливают ускоренные работы над экспериментом, и становятся в его главе как только получают сигнал о верности рассчётов и вероятности извлечь прибыль... Разумный же учёный потом по ошмёткам, оставшимся от экспериментов и экспериментаторов, проводит расследование и научные изыскания.

Экраны погасли. Воцарилось молчание и тишина.

Эксперименты и происходящие при этом процессы, тем более настолько опасные, должны сопровождаться разумом абсолютно на всех стадиях от начала до конца.

Причём многие эксперименты, которые оказываются возможно с пониманием подобной информации, неимоверно сложны и требуют сверхточных форм действий и абсолютного самоконтроля разума. Никакой механике системы, никаким программам, наколько бы точными и верными они не казались, особенно если ими управляют неразумные, не удержать процессы подобных масштабов. Только интуитивно бывает можно нащупать разумный путь сдерживания и контроливания даже простой локальной модуляции Большого Взрыва Вселенной и создания новой формы жизни.

Всего одна неконтролируемая единичка энергии, всего один неконтролируемый всполох чувств, эмоций, всего один непредвиденный фактор в какой-то ключевой момент, и протекающий процесс превращается в неконтролируемый ХАОС, оборачиваясь каскадом цепных реакций непредсказуемого характера. Если разум не справляется и выпускает ситуацию из под контроля, или отпускает контроль, передавая его зверю с раздутым самомнением и зашкаленым чувством собственного величия, то когда появляется что-то новое, непрогнозируемое и полностью не просчитанное заранее, зверь в своей гордыне не остановится, действуя напролом.

Привычные методы не срабатывают в какой-то момент. Мало того, приводят к обратному эффекту. Ошибки копятся, латать приходится всё на ходу. Цейтнот полнейший.

Либо остановить эксперимент, провал, который им не простят, либо продолжить, надеясь на успех.

Но когда эксперимент заходит слишком далеко, рассчётная точка невозврата оказывается совершенно иной. Мало того, уже пройдена. И эксперимент переходит в бесконтрольную стадию самоподдерживающейся цепной реакции.

Латать дыры просто не успеваешь. И постепенно начинает закрадываться страх и неуверенность в своих силах. Зверь начинает теряться и действовать инстинктивно, а соответственно не разумно, совершая всё новые и новые ошибки, но уже не в силах остановиться когда всё зашло настолько далеко.

Артефакты, компьютерные программы — действуют шаблонно. А следовательно во многом не правильно и не точно. Конфликт безумного зверя, много чего знающего и умеющего, с вышедшим из под контроля экспериментом и вступающими в действие протоколами защиты от неизвестной угрозы, и приводят к подобным радостно плачевным ситуациям.

А в конце: тишь, гладь, да божья благодать.

Перед Смертью все равны.

* * *

— Странный у него юмор. Да и шуточки какие-то мрачные, — задумчиво проговорила Нина, вроде как ни к кому не обращаясь, когда я отошёл от них за пивом.

— Юмор может быть и странный, мрачный, но... — Принцесса остро взглянула в глаза Нины пронизывающим взором. Да так, что та вздрогнула. — Не стоит относиться к этому не серьёзно. Шутя, с юмором — можно. На самом деле только так и возможно будет его понять. Но всё это абсолютно всерьёз.

— То-есть это всё он всерьёз? — немного нервно переспросила Нина.

И от неё повеяло беспокойством, даже страхом.

— Уже жалеете, что связались с ним? — хмыкнула принцесса. — Зря. Это возможно самый большой шанс и самое большое достижение во всех ваших жизнях, как в прошлых, так и в будущих. Он действительно Верховный Иерарх Хаоса этого мира. Вернее... Один из них...

— Он... Он... Де-действительно Хаос?!? — голос Нины дал петуха до такой степени, что она начала даже немного заикаться.

— И да, и нет. Сейчас он — порядок. Да и он — не он. Он иной. К роли Хаоса, к настоящей роли Хаоса он ещё даже не приблизился. Скорее... — девушка задумалась, просчитывая варианты: стоит говорить, или нет. Наконец, придя к решению, что получила очень много ценной информации, можно чатично её оплатить толикой своего понимания: — Скорее... Он всё же как аватар Хаоса, который частично говорит от его имени в рамках дозволенного.

— Это как? — Поинтересовалась Таня.

— М-м-м... Примерно так же, как если бы я согласовала монологи автору, который пишет про меня книгу, дав разрешение написать слова и речи героине моей роли в неких заданных рамках с небольшими вольностями. Не более. При этом тот, кому выдано подобное разрешение, за каждое слово может ответить головой. А то и чем посерьёзнее. Но... Он действительно частичка Хаоса. Скорее, его предвестник.

— И вновь мы возвращаемся к теме: "Почему это так важно?", — влезла в разговор Саша.

— А ты ещё сама не поняла?

— Не совсем.

— Не совсем поняла или не совсем не поняла?

Ехидное хихиканье:

— И так, и эдак.

— Ладно, объясню: от того, кто и как напишет про кого, могут зависеть очень многие судьбы. Да и вообще в принципе от этого может очень многое зависеть. В век информационных технологий, с развитием удалённых способов связи на расстоянии, интернета, всевозможных сайтов, игр, многие попутали берега, считая себя ненаказуемыми в свободе слова.

— А это не так? — состроив наивное личико, спросила Саша.

— Нет, не так, — ответила ей её мать. — Так или иначе всем приходится отвечать за свои слова.

— Правильно, — подтвердила принцесса. — За своим, да и за чужим словом, особенно те, кто понимает что такое политика и колдовство — очень пристально следят. У всех у нас множество имён, ролей, историй взаимоотношений, протягивающиеся на множество поколений. Многие клятвы, например служения какому-то роду, личности, даются действительно если не совсем, то почти навечно. Дальние расстояния, обилие информации, конечно тоже играют свою роль. Но... Часто в интернете пересекаются очень разные личности из очень разных слоёв, даже не подозревая о том, с кем и как общаются. Например, у меня множество разных аккаунтов в различных социальных сетях, во множестве различных сайтов и игр. И если меня кто-то оскорбил, обматерил где-то между делом... Я могу этого даже не заметить при каких-то обстоятельствах. Но те, кто на меня завязан, настроен, могут оскорбиться за меня. Вычислить: кто, где, откуда, тем более шифроваться в сети многие не то что не умеют, даже не считают нужным — легче лёгкого. И кто-нибудь, допустим какой-то убийца на службе нашего государства, вполне может заметить, отследить, выследить и убить.