Товарищ Гроза - 3

Андрей в таком высоком темпе мог передвигаться гораздо дольше чем я. Это если всё время бежать вместе с ним по пересеченной местности, не сбавляя шага. Но стоило начать ощутимо уставать, несмотря на высокую выносливость, просто на ходу уходил на отдых в пространственный карман, а через время выныривал обратно и продолжал движение.

А потом, будучи снова свеженьким и полным сил, мог вытащить очередной партизанский отряд и повторить всю процедуру снабжения заново. Правда, всё равно приходилось периодически делать передышки, так как проводнику отдых всё же требовался не меньше, чем остальным.

Ну так за двое суток четыре партизанских отряда вытащили и полностью вооружили, дальше они должны действовать сами. Раз уж я снабдил все четыре отряда портативными радиостанциями, то выдал и рабочие частоты, на которых можно обратиться не только в Центр, как у Рабиновича, но и те каналы, на которых можно связаться напрямую со мной.

Два раза в сутки, ровно за час до полудня и за час до полуночи. Не гарантирую, что каждый раз буду слушать эфир именно в это время, но если несколько раз повторить вызов, то достучаться получится. Другой вопрос, стану ли вообще отвечать на такие просьбы. Если буду где-то рядом или окажется по пути, то скорее всего не откажусь помочь, но в большинстве случаев ответ будет отрицательный.

Была идея отдать новым партизанам всех захваченных охранников с радиостанции или даже то подразделение, которое ночевало в подвалах университета. Будь у меня маленький пространственный карман, какой имел в самом начале, так бы и поступил. Однако нынешний куб со стороной больше двадцати пяти метров позволяет содержать и такую толпу не напрягаясь, пусть и не слишком долго.

Перекину пленных через линию фронта вместе со всеми эвакуируемыми. Пока у страны с военнопленными плохо, в смысле мало, вот пускай в Центре радуются, что имеют своих тоже. Не знаю точно, были ли какие-либо обмены пленными в самом начале войны, скорее всего нет. Но сам факт обладания ими имеет важный психологический аспект.

Ещё обнаружил одну довольно неприятную вещь. Сколько бы я добра ни выгрузил для всех четырёх партизанских отрядов из вне лимита, основное пространство почему-то не увеличилось вообще ни на миллиметр. Случайно заметил, а потом начал следить специально, просто оставляя у стенок метки. Нет, не увеличивается.

Я поначалу даже испугался, если не сказать запаниковал, что всё, достиг какого-то определённого предела и дальше карман расти не будет. Однако немного обдумал ситуацию, и наконец-то дошло почему. Я партизан снабжаю из вагонов, захваченных на разных вокзалах, но сами-то вагоны остаются внутри пространства, и неважно, сколько бы я ни выгрузил из любого вагона — пока он сам там, пространство не увеличивается. Важны исключительно внешние габариты, и неважно, пустой вагон или полный.

Даже странно, что я этого раньше не заметил. Наверное, в первую очередь потому, что вытаскивал много вещей, которые были сами по себе, а не внутри какой-то упаковки. Ну ладно, как только перейдём на нашу сторону, избавлюсь от всех пустых, да и от большинства полных вагонов и скачкообразно увеличу себе инвентарь.

Для выхода в эфир не стал отдаляться от Варшавы, а наоборот — подобрался ещё ближе. Выбрал такое место, которое немцы хоть и запеленгуют, но быстро подобраться не сумеют, а сам отсюда смогу мгновенно убраться. Ну а дальше пусть ищут сколько влезет.

Формат вещания такой же, как всегда: простое, деловое перечисление всего, чего удалось достигнуть. Банк, две библиотеки, радиоузел и вокзал. Ловушка на вокзале, из которой еле убежал? Нет, ничего такого не было и быть не могло. Всё прошло строго по плану. Мало того, эфир специально отложил, чтобы дать немцам время восстановить связь после полной конфискации оборудования узла. А то вдруг пропустят по техническим причинам и ничего не услышат.

Про создание целых четырёх Еврейских Партизанских Отрядов с перечислением имён командиров, конечно, тоже сообщил. Секретность? Нет, не слышал. И вообще, что это? А вот про помощь польскому сопротивлению — ни слова. Желание упомянуть об этом было, но в итоге отказался. Во-первых, это заслуга не моя, а 'англичан'. А главное — не исключаю, что ещё не раз появится возможность использовать такой же источник информации или, наоборот, дезинформации. Так зачем же от него отказываться, объявляя о сотрудничестве на весь мир?

Ну и по многочисленным просьбам радиослушателей повторил ту первую песню, с которой уже выходил в эфир. Ведь один тоже может быть многочисленным если сравнивать с полным нулём.

Все дела возле Варшавы закончил, так что теперь можно было лететь обратно на восток. Тем более что есть обязательства, которые нужно выполнить, и чем быстрее это сделаю, тем будет лучше. Тут даже дело не в том, что кому-то обещал, так как точные сроки там не оговаривались, а в том, что не хочу удерживать никого лишнего у себя в основном пространстве инвентаря. Да и от пленных избавиться тоже стоит.

С эвакуацией детей из гетто в любом случае задерживаться не собирался. Нужно было сразу перелететь на ту сторону фронта и высадить их. Тем более что давно есть на чем летать. С другой стороны, я обещал сделать это на территории, до которой немцы в эту войну точно не дойдут. Нет, на Урал не повезу, но всё, что находится за Москвой, уже вполне подходит. Ещё про Ташкент можно вспомнить. С чего бы он вообще вспомнился, тем более по отдалённости ещё вопрос, что дальше — он или Урал. Просто песня крутится про гнилого интеллигента:

Он драпал быстрым ходом на поезде в Ташкент.

Было бы неплохо всех их разом сбросить там, как эвакуируемых детей, так и родственников нанятых специалистов. Однако, как уже упоминал, это слишком далеко. На У-2 туда не налетаешься, да и 'Тайфун' в тех небесах будет не сильно уместен.

А раз всё равно полечу к нашим, можно заодно прихватить с собой что-нибудь ещё. Вернее, кого-нибудь ещё, так как что-нибудь из вне лимита инвентаря я по-любому выгружу на той стороне. Причём планирую выгрузить не просто что-нибудь, а вообще всё лишнее из имеющегося там в наличии.

Даже страшно заранее представить, насколько в итоге скакнёт объём основного пространства после такой очистки. Ведь я уже всякий счёт давно потерял тому, чего там только не набрал за последнее время. Нередко попадалось нечто абсолютно ненужное, зато очень крупногабаритное. Вот эти самые габариты и были основным параметром, за который я хватал подобные трофеи.

Осталось только решить, кого именно прихватить в придачу к уже эвакуируемым детям? Пленных немцев, которые уже сидят внутри и которые ещё неизбежно появятся при конфискации нужного мне? Это всего лишь несколько десятков или даже несколько сот человек, что погоды совершенно не делает.

Вернуться к своей старой идее с эвакуацией жителей сожженных в будущем немцами белорусских деревень? Насильственно хватать местных жителей в пространственный карман и увозить их куда-нибудь далеко за Волгу — пока так себе идея. Разве что реализовать это позже. Когда окончательно наберу авторитета и мою радиостанцию будет весь мир, у кого только есть радиоприёмники, слушать затаив дыхание, вот тогда да. Смогу делать в тылу врага что захочу и рассказывать всем свою собственную версию событий.

Освободить по пути ещё какой-нибудь лагерь военнопленных? Кого-то из бойцов пустить своим ходом, а сколько поместится — забрать в инвентарь для переброски. В принципе, можно рассмотреть и такой вариант, но только на самый крайний случай.

Вот если бы найти лагерь с высшим командирским составом, тогда да, оно бы того точно стоило. Или вот, например, слышал я, что есть специальные женские лагеря. Но где именно они находятся и когда точно появятся — понятия не имею. Нужно специально искать информацию. А потом ведь вдруг окажется, что лагеря уже нет или, наоборот, его ещё не создали.

Прежде чем всерьез думать о том, кого ещё стоит спасать, я решил всё-таки провести детальную ревизию имеющегося у меня свободного пространства. Оно растёт как-то заметно быстрее, чем я вообще успеваю к нему привыкнуть. Даже несмотря на недавно обнаруженное отсутствие роста при извлечении трофеев из вагонов.

Последний раз системное сообщение прилетало во время бомбардировки немцев на Ленинградском направлении. Тогда размер составлял ровно одиннадцать моих личных косых саженей. Я тогда просто отмахнулся, даже не пытаясь ничего считать. Вот и настало время наконец всё подсчитать.

Переместился в пространственный карман и внимательно осмотрел его еще раз со стороны. Взял лист бумаги и просто перемножил все значения в столбик. Моя личная косая сажень составляет два метра сорок два сантиметра, и если умножить их на одиннадцать, то получится сторона куба в двадцать шесть метров и шестьдесят два сантиметра. Площадь пола в таком случае составляет семьсот восемь с лишним квадратных метров. А если еще раз перемножить это на высоту, то получится восемнадцать тысяч восемьсот пятьдесят пять кубических метров. Да, пространство растёт внушительно, и поместить сюда теперь можно действительно много чего.

Не так давно я визуально измерял рост личного пространства по расширяющимся щёлочкам между фальшивым потолком и основной стеной. Помню, как в самый первый раз тут всё просто перегородил обычными простынями в состоянии стазиса ровно пополам по высоте.

Решение оказалось на редкость удачным. И потолок над головой получился идеально белый, и мягкого освещения от светящихся стен вполне хватало. Правда, на следующем этаже пол тоже получился белым, но это совершенно не страшно. Простыню в состоянии стазиса испачкать просто невозможно. Да и никто здесь, кроме меня самого, не ходит.

Сейчас на такие щёлочки я даже внимание перестал обращать. Да и никаких простыней больше не напасёшься, чтобы постоянно создавать новые искусственные этажи в расширяющемся кубе. Нет, в одном углу я подобное разделение всё же оставил. Да ещё и перегораживаю им дополнительных людей, особенно военнопленных, чтобы они лишний раз на глаза не попадались.

Так что да, место в инвентаре позволяет брать дополнительных эвакуируемых в достаточном количестве. Если честно, мне просто не нравится сама мысль, что привезу на нашу сторону каких-то поляков. И совершенно не важно, кто они там на самом деле по национальности.

Нет, чужих тоже можно и даже нужно спасать. Но всё же прежде всего надо спасать именно своих. Особенно когда есть реальная возможность и свободное место, куда их можно без проблем поместить. А значит, прежде чем переправиться на нашу сторону и выгрузить там всё накопленное, надо хорошенько поискать, кого бы еще спасти здесь.

И потом, давненько я в Минске не был. Чем не повод посетить его еще раз? Немцы сумели меня вычислить по какому-то только им одним ведомому моему почерку? Ну так я пока еще ни разу не возвращался туда, где уже однажды был, так что пускай теперь попробуют поймать.

Глава 24 Швондеры немецкого разлива

Сначала думал, где найти подходящие лагеря военнопленных с интересным контингентом, чтобы эвакуировать оттуда побольше народу. Причём именно полезного для страны народу.

А потом мне вдруг пришла в голову интересная мысль: а что я, собственно, на этих лагерях военнопленных зациклился? Собрать желающих эвакуироваться и вывести их — как найти? Вопрос, конечно, сложный, но вовсе не невозможный; я не объявление имею в виду, а как найти их вообще. Например, можно выйти на подпольщиков, а уж те точно всё организуют.

Где искать самих подпольщиков? Ну, несколько контактов у меня уже есть, причём не те придурки, которые на меня напали. К примеру, профессор университета. Вряд ли он сам окажется подпольщиком, но контакт вполне проверенный, с ним точно можно иметь дело. Во-вторых, тот кадр, который нам с Любовью Орловой делал фальшивые документы. Уж в нём можно не сомневаться: даже если сам с подпольем не будет напрямую связан, то как на него выйти — подскажет.

Правда, за такими обычно власти следят, так что может оказаться связанным и с гестапо. Но тут вопрос денег: кто больше заплатит, тот и прав. А именно я могу заплатить больше всех. Не зря же я варшавский банк ограбил? Да и белорусы, в отличие от некоторых других, к предательству склонны сильно меньше.

Так что решено: бросаю заниматься всякой ерундой и летим в Минск, ну а там обязательно найдём, кого и как эвакуировать. А то, что наших среди эвакуированных должно быть больше, чем чужих, я уже решил однозначно и окончательно.

Возвращаясь во второй раз в Минск, я совершенно не думал, что могут возникнуть какие-либо серьезные проблемы. Ожидал увидеть нечто похожее на то, что уже наблюдал в Варшаве. Бардак первых недель оккупации если не окончательно, то хотя бы в первом приближении прошёл, и какой-то относительный порядок немцы здесь должны были навести.

Однако я в своих ожиданиях ошибся. Нет, не в том, что они порядок не навели — очень даже навели, но только оказался он вовсе не таким, как в польской столице. В Варшаву они пришли всерьёз и надолго, считая, что обосновались там вообще навсегда. Немцы изначально принимали тот город как свой и вели себя соответственно.

Официально и с Минском ситуация обстояла так же, они его тоже как бы считали своим. Но это только на бумаге, а по факту сразу чувствовалось, что ничего подобного нет и в помине. Даже если в Берлине планировалось иное, официально они могли заявлять что угодно, но где-то на подсознательном уровне захватчики чувствовали, что город им не принадлежит и никогда своим не станет.

Планы одеться в приличные костюмы и спокойно прогуляться по улицам с девушкой под ручку были сразу отменены. И это при том, что несколько комплектов документов на все случаи жизни у нас в наличии есть. Это где-нибудь в глубине Германии они тщательную проверку не пройдут, а чем дальше продвигаешься на восток, тем надежнее и убедительнее выглядят такие бумаги.

Однако не стоило так глупо рисковать, особенно без каких-то по-настоящему серьёзных причин. Ну так я и по-другому действовать могу. Вторая маска — совсем молоденький паренёк в простой ношеной одежде — как раз идеально подходила под местную обстановку. А уж для ночных прогулок такой вид и вовсе был оптимален. А ведь есть еще и третья маска: тоже молоденький, но уже нормально одетый и с полным порядком в документах.

Первым делом решил зайти к знакомому профессору и из первых рук выяснить текущую обстановку в городе. Вдруг я зря себя накручиваю и всё на самом деле не так уж плохо, а увиденное мной — это лишь первое ошибочное впечатление, основанное на невольном сравнении с польской столицей.

Понятно, что переться к профессору прямо среди ночи я не стал. Спрятался, как уже стало привычным, на чердаке. Самое забавное, что обосновался на чердаке того же самого дома, в котором и жил профессор. Под утро просто спустился на один этаж вниз и постучал в знакомую дверь.

Однако открыл мне вовсе не профессор, а какая-то посторонняя тётка неопрятного вида. Он что, уже и прислугу успел себе завести в такое время?

— Мальчик, тебе кого? — сразу и довольно грубо спросила она.