Товарищ Гроза (Книга шестая)

 И я словно бы вижу, как реет полотнище флага,

 И незримо для местных сияют на солнце штыки,

 И брусчатка дрожит от беззвучного мерного шага —

 То торжественным маршем идут вслед за мною полки!*

 *Автор неизвестен

 Я отчётливо представил, как это могло бы выглядеть в реальности: вначале иду я, а вслед за мной, шаг в шаг, из пустоты выстраиваются шеренги, материализуясь буквально из ниоткуда. Идея отрепетировать такое и реализовать 'в прямом эфире' посещала меня не раз. Тем более что в этой эпохе есть несколько целей, ради которых стоило бы устроить подобное.

 Так себе и представляю: ранним утром над населённым пунктом делает круг самолёт — чтобы уж окончательно всех разбудить и никто не пропустил грандиозного события. Потом этот самолёт приземляется на центральной улице. Первым выпрыгиваю я в парадной форме. Следом спускается Маша Воронова в своём самом красивом парадном комбинезоне (без гранаты!).

 Я делаю первый шаг по пыльной земле, а вслед за мной — Маша Воронова, чуть сзади, как бы выглядывая из-за моего правого плеча. Ещё один шаг — и за левым плечом возникает мой заместитель, дивизионный комиссар Любовь Орлова. Следующий такт — и двое офицеров дивизии появляются за спинами девушек, выстраиваясь в чёткую шеренгу. С каждым моим шагом строй за спиной растёт: шеренга расширяется, затем за ней материализуется вторая, третья...

 Моих людей давно уже ничем не удивишь. Если бы мы приземлились прямо на Красной площади и устроили там такой парад 'из воздуха', они бы восприняли это как нечто само собой разумеющееся. Но даже они, думаю, прифигели, если бы я заставил их неделями репетировать этот выход на заброшенных лесных просеках, после чего материализовал не на площади, а на пыльной деревенской грунтовке. Но несмотря на всё недоумение, никто бы не сбился с шага. Они меня знают: просто так их странный командир ничего не делает. Даже если это кажется глупой шуткой, у неё всегда есть второй, третий, а возможно, и десятый смысл.

 И вот этот парадный строй останавливается не перед сельсоветом или клубом. Нет, мы замираем перед самой обыкновенной землянкой. Я смотрю на стоящего у входа паренька лет семи-восьми. Он смотрит на меня. Не уверен, видел ли я когда-нибудь его детские фотографии там, в будущем, но не узнать вряд ли смогу.

 Я чётко отдаю честь и произношу всего два слова:

 — Мы исправляемся.

 После чего так же чётко разворачиваюсь кругом и прохожу сквозь расступившиеся шеренги своих бойцов. Карманная дивизия разворачивается как единый механизм и уходит вслед за мной. А за спиной раздаётся тонкий, неуверенный голос:

 — Можно мне с вами?

 Я разворачиваюсь вполоборота, смотрю на него и киваю:

 — Тебе — можно.

 А потом добавляю совсем тихо, так, чтобы никто не услышал:

 — Тебе вообще всё можно.

 Зачем мне может понадобиться такой деревенский парад? Исключительно для того, чтобы произнести вслух эти два слова:

 — Мы исправляемся.

 Там, у себя в будущем, мы исправляемся.

 Но, к сожалению, я реалист и понимаю, что ничего подобного устроить не получится. В той деревне сейчас немцы. Не знаю, сколько их в каждый конкретный момент, да это и не важно. Даже если проникнуть туда заранее ночью и бесшумно изъять всех врагов в инвентарь, 'парадный' прилёт самолёта не останется незамеченным. Вокруг слишком много их дислоцировано — и в других деревнях, и в районе, и в области...

 Всё, что вообще можно сделать, — это проникнуть туда ночью и похитить не немцев из деревни, а всю семью того мальчика из их землянки. После чего эвакуировать на нашу территорию. На исчезновение одной семьи немцы вообще не обратят внимания. Да и соседи не особо расстроятся.

 Как уже сказал, сколько бы я ни фантазировал, прекрасно понимал, что ничего такого не будет. Чтобы днём и с военным парадом — точно не получится. Без военного парада всё то же самое тоже вряд ли стоит устраивать. Так что в планах было совсем другое. Тихо приземлиться с парашютом где-нибудь на окраине, а ещё лучше — за сколько-то километров от деревни. Добраться до неё пешком, вытащить из пространственного кармана нужное количество бойцов и просто всех захватить. Причём не сортируя: немцев или местных жителей — вообще всех. Пересортируем уже потом в Китеже.

 Давно прошли те времена, когда у спасаемых и эвакуируемых я интересовался, хотят ли они эвакуироваться. Хватаю всех, привожу куда надо, а там ставлю перед фактом. Ну а недовольные пусть товарищам из НКВД объясняют, почему они хотели остаться на оккупированных немцами территориях. Тем более что я не собирался никого вести с пустыми руками. А даже если так и получится, компенсирую за свой счёт. Трофеев у меня хватает. Такой вот ультимативный гуманизм.

 В общем, всё прошло именно так, как и планировалось. Спрыгнул с парашютом, добежал до деревни, вытащил из пространственного кармана несколько своих собственных групп быстрого реагирования, добавил туда майора Громова с его людьми и ещё те команды диверсантов, которые мне давались на всякий случай. И тут я не собирался доверяться только профессионалам: мои люди тоже нужны, потому как это операция лично товарища Грозы и его Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича.

 Был один строгий приказ: всех брать только живыми. Но мгновенного нападения тоже не было. Вначале я аккуратно шёл по деревне, заходил в дома и похищал всех, кто там есть, не разбираясь. А мне зайти внутрь не трудно. Я могу и двери, и стену забрать. Да что там дверь со стеной — я весь деревенский сруб могу забрать. Правда, в таких случаях оставались полы, мебель, печи. Но так даже удобнее: сразу видно, кто где, хватай кого надо.

 Я так и делал, а диверсанты и другие бойцы меня просто страховали. Уже очень скоро вместо деревни оказался большой-большой пустырь. С фундаментами домов. Как уже сказал, людей эвакуирую не с пустыми руками: даже их дома с ними уйдут, и сараи, и заборы, и вообще всё, что тут было. Вот в Китеже построим ещё и Космическую улицу.

 Когда всё закончилось, улетали прямо из деревни на 'Шторхе'. По предварительным расчётам, было около трёхсот человек гражданских и сорок или около того немцев.

 — И ради кого мы так старались? — спросила Маша Воронова уже в полёте.

 — Ради твоего ученика, — честно ответил я.

 — Ещё одного! — возмутилась она, даже вильнув штурвалом.

 — Не ещё одного, а единственного и самого главного. Леди Кристалл — это такая шутка была, если кто-нибудь не понял. Хотя, с другой стороны, можно совершить революцию в одной отдельно взятой и аристократической английской семье. Представляешь, её в университет не хотели пускать, а мы из неё боевого лётчика сделаем, в комсомол опять же примем, ну и всё как положено.

 — Товарищ Гроза, ты мне зубы не заговаривай, я прекрасно знаю, что ты умеешь. Расскажи, кто это за первый и самый главный ученик.

 — Юрий Гагарин. Первый космонавт. Ты сама в космонавты в будущем хотела? Ну вот пусть попробуют не принять ту, которая самого Юрия Гагарина летать учила.

 С такой постановкой вопроса Маша Воронова согласилась. И, похоже, больше на меня обижаться не собиралась.

 О том, что неплохо было бы взять с собой из прошлого самого Гагарина, я думал уже давно. Даже до того, как сам отправился в прошлое. И нет, идея не моя. Как раз за неделю до моего испытания оттуда вернулся другой путешественник во времени. Который умудрился пронести в своём пространственном кармане весь СССР. Причём не СССР прошлого, а СССР будущего. Всё как и положено — с яблонями на Марсе. Причём буквально.

 Когда путешественник во времени при возвращении выходит из инопланетной стелы, ему тут же предлагают произнести специальную формулу, которая освобождает всех людей, находящихся в пространственном кармане. Формально именно предлагают, но отказаться нельзя, сама Система за этим следит. Вот ему тоже предложили. Тот посмотрел на окружающих как на идиотов и заявил:

 — Красная площадь, конечно же, большая, но вы уверены, что сюда поместятся все полмиллиарда?

 А потом достал из пространственного кармана всего одного человека и пошёл к президенту договариваться. И его не посмели задержать возле стелы. Как и не посмели не пропустить к президенту. Когда тебя сопровождает сам Гагарин, все двери открыты.

 Прочитать в новостях об этом я ещё успел, а вот посмотреть, что будет дальше, уже нет. Срок моей годовой отсрочки истекал, и надо было самому отправляться на системное испытание. С другой стороны, сколько бы времени я тут ни провёл, соотношение один год к минуте. Так что вряд ли там пройдёт больше часа. Вернусь и всё сам увижу. А не исключено, что и сам свои полмиллиарда принесу, Россия большая — все поместимся.

 В любом случае именно тогда у меня и появилось желание тоже прихватить с собой из прошлого Гагарина. Только моему ключу от всех дверей пока что всего восемь лет. Ну так и у него было не больше. Во всяком случае — изначально. Потому что ещё никто ни разу не попал в прошлое позже сорок первого года. К кроманьонцам попадали, к древним грекам попадали, к древним римлянам и в такие цивилизации, о которых современные историки вообще ничего не знают, тоже попадали. А позже 1941 года — ещё ни разу. Следовательно, и у того попаданца Гагарину изначально было восемь лет, и он потом вместе с ним вырос и вместе с ним строил будущий СССР, у которого в буквальном смысле яблони цвели на Марсе. Следовательно, и у меня, если я тут достаточно долго пробуду, ключ от всех дверей тоже вырастет до нужного возраста.

 К тому же надо не забывать, что я Маше Вороновой пообещал посодействовать в её желании стать космонавтом. Только это у меня тут уже появилось какое-то влияние, там в будущем я обычный попаданец, каких много. Так что моё слово не будет значить ничего. Разве что тут добуду достаточную финансовую мощь, чтобы там была возможность заплатить.

 А теперь представьте молодую девчонку, которая даже среднего образования не имеет. Причём то, которое имеет, — из довоенного советского, то есть, скажем прямо, не самое лучшее. Да, здесь и сейчас оно как раз самое лучшее, но в будущем всё-таки наука шагнула далеко вперёд.

 С другой стороны, здоровье абсолютно идеальное. Оно у всех, кто перешагнул сквозь время, идеальное — неважно, путешественник ли ты во времени и официально туда отправлен Системой или груз у него в инвентаре. Такой вот побочный эффект.

 Но одного здоровья, понятно, мало. И того, что она прекрасно разбирается в авиации, тоже мало. Тем более что это всего лишь авиация первой половины двадцатого века. С такими знаниями тебя скорее в историки примут, чем в космонавты.

 Да, можно пойти длинным путём: получить высшее образование и всё, что там необходимо. Однако никакой гарантии нет, что всё равно получится. Но можно пойти и коротким путём — и стать матерью драконов. Ну или первым инструктором самого Гагарина. И эффект первого учителя никто не отменял. Даже если он потом станет лучшим лётчиком, всё равно будет вспоминать ту Машу Воронову, которая его всему и научила. А когда у тебя именно такая рекомендация — это уже многое даёт. А если к этой рекомендации всё-таки добавить ещё и образование плюс мои будущие финансовые возможности, то обещание будет выполнено и Маша Воронова точно полетит в космос. А там, глядишь, мы с ней ещё и собственную космическую станцию на орбите заложим.

 Глава 24. Рыцарь ордена

 Глава 24. Немцы друг друга не обманывают

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 В Иерусалим прибыли только на следующий день. Так-то для МиГ-3 и днём противника нет. В том смысле, что никто не догонит и не достанет. Однако пролететь над Иерусалимом и прямо там спрыгнуть с парашютом как недавно в Ленинграде — не самая хорошая идея. Спрыгнул где-то в пустыне и потом добирался до города.

 Так как для визита в гостиницу время оказалось не очень удобным, решил начать с барона, который остался тут, пока я летал в Ленинград. И тот очень себя неплохо чувствовал: завёл знакомства чуть ли не с половиной британских офицеров, кутил, играл в карты и вообще вёл активную светскую жизнь. Под своим настоящим именем барон Владимир фон Шторм. Немецкий барон — никого это тут не смущало. А когда он Гитлера готов через слово ругать, то тем более.

 На самом деле в Иерусалиме разных беженцев хватало, в том числе и немецких. Так что почему бы и среди них не быть ещё и немецкому барону? Хотя лично мне это кажется географически странным: где Европа, а где Иерусалим? Каким образом получилось, что от войны ты сбежал именно в эту сторону? Для евреев ещё понятно, а для немцев — не очень. Но, оказалось, бывают и такие.

 В общем, барон оставил после себя в Иерусалиме ярчайший след. Забавно будет посмотреть на лица тех, с кем он тут кутил, когда они узнают, что это тот самый барон фон Шторм, который до этого крутил с адмиралами в Констанце. И чем это закончилось для тех адмиралов. Я, конечно, этого не увижу, но всё равно забавно.

 Однако и у него было не всё так гладко, как хотелось бы. Как там в одном фильме было? 'Русские друг друга не обманывают', — сказал явно не русский персонаж, после чего обманул наивного героя.

 Ну так вот, оказывается, немцы тоже друг друга не обманывают. Особенно если этот немец... нет, не тот, на кого вы подумали, а настоящий тамплиер.

 Пока я отсутствовал в городе, наш барон фон Шторм умудрился вляпаться в историю. И для разнообразия на этот раз обманул не он, а его. Вообще-то всё начиналось очень даже неплохо. Он умудрился выиграть в карты целую газету, типографию и ещё какое-то оборудование. А проигравший не только не обиделся, но ещё и помог с переоформлением документов. Уже на этом месте стоило заподозрить тут что-то не так. Но барон настолько привык, что ему всегда везёт и всё сходит с рук, что не заподозрил.

 И только потом выяснилось, что это, как говорят у нас в будущем, токсичный актив. В Иерусалиме и окрестностях, оказывается, жили настоящие тамплиеры, причём немецкие. Хотя это был точно не рыцарский орден, а просто... даже не знаю, что именно просто. Но всевозможных производств и много чего ещё у них хватало.