— Твою мать! — Дерек рванул назад.
— Стой! — крикнул Коннор, но было поздно.
Дерек подхватил раненого под руки, потащил. Разведчик был тяжёлым, он стонал, из раны хлестало. Адриана прикрывала, стреляя в темноту короткими очередями. Ривера помог Дереку, взяв раненого за вторую руку.
— Он не дойдёт! — крикнула Эмилия, перезаряжая автомат.
— Дойдёт! — рявкнул Коннор, подхватывая раненого, с другой стороны. — Я не бросаю своих! Ривера, держи левый фланг! Эмилия, гранату в коридор!
Граната улетела во тьму, взрыв на секунду осветил коридор, и преследователи на мгновение затихли.
Они вывалились из бункера наружу. Холодный воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом гари и крови. Сзади грохнуло — взрывчатка сработала, обрушив вход. Но из-под завала уже лезли Т-400, разбрасывая камни металлическими руками. Один, два, три... Они выбирались, наружу их красные глаза горели в темноте, а тяжёлые металлические ступни с глухим грохотом опускались на бетон, и крошево выбивая искры.
— К паркингу! Быстро!
Раненый разведчик истекал кровью, его лицо было белым как мел, губы посинели. Дерек и Ривера тащили его на себе, оставляя за собой кровавый след на снегу и асфальте.
— Микаэла, приём! — закричал в рацию Коннор, задыхаясь. — Выезжайте навстречу! У нас проблема. Есть раненый, за нами погоня! Координаты: выход из бункера, северная сторона!
— Поняла! — в наушнике раздался голос Микаэлы. — Дони, Лина, Таня, выезжаем!
На паркинге взревели двигатели. Микаэла, Лина и Таня уже были в машинах. Разведчик одним движением сбросил маскировочные сети вместе с мусором. Второй 'Хамви' с пулемётом на турели рванул первым, за ним — первый, за рулём которого уже сидел Дони. Микаэла высунулась в люк, вцепившись в рукояти крупнокалиберного пулемёта. Рядом с ней, в люке второго 'Хамви', заняла позицию Таня с автоматической винтовкой. Машины выжимали максимум, спеша на помощь и периодически отбрасывая препятствия с дороги мощным бампером.
— Держитесь! Мы идём!
Они бежали по улицам, не разбирая дороги, перепрыгивая через завалы и перетаскивая раненого. Сзади слышался тяжёлый топот и лязг гидравлики — Т-400 практически не отставали, они ломились через всё, снося стены киосков и переворачивая машины. Один из Терминаторов выскочил на перекрёсток и открыл огонь из пулемёта. Пули взвизгнули над головами, выбивая искры из асфальта.
— Ложись! — крикнул Коннор, и все рухнули в снег. Толедо заорал от боли.
Очередь прошла мимо, над ними, срезав верхушку фонарного столба. Ривера приподнялся и дал длинную очередь в ответ, целясь в красный глаз. Пули легли точно в цель — терминатор дёрнулся, его голова откинулась, и он рухнул, но двое других уже приближались.
Впереди показались два 'Хамви', вылетевшие из-за угла на полной скорости. Лина за рулём первой машины резко сбросила скорость, давая Микаэле возможность прицелиться. Дони во второй машине тоже притормозил, и Таня, тут же высунувшись из люка с винтовкой.
— Огонь! — крикнула Микаэла.
Крупнокалиберный пулемёт ударил длинной очередью, разнося корпуса Т-400 в клочья. Пули калибра 12,7 мм разрывали металл, выбивая снопы искр. Таня била из винтовки, целясь в красные глаза. Лина, тут же, направила машину прямо на отступающую группу, прикрывая их корпусом.
— Грузитесь! — заорала она, распахивая дверцу.
Они втащили раненого в машину, сами запрыгнули следом. Микаэла продолжала стрелять из люка, пока Таня во второй машине прикрывала отход с фланга. 'Хамви' рванули с места, уходя от погони. Сзади оставались дымящиеся руины бункера, поверженные Т-400 и, возможно, 'серые', которые не успели уйти.
— Уходим на север! — скомандовал Коннор, перевязывая раненого. — В город не возвращаемся, сразу на трассу!
— Есть!
В машине было тихо, только слышалось тяжёлое дыхание раненого и шум двигателя. Толедо лежал, откинувшись на сидении, Адриана повторно перевязывала ему ногу, используя последние бинты и жгут. Он был без сознания, но дышал — неровно, с хрипами.
— Выживет? — спросил Дерек, глядя на бледное лицо.
— Если вовремя доедем до базы, — ответила Адриана, затягивая жгут. — Кровь я остановила, но рана тяжёлая. Нужна операция, антибиотики.
— Дотянем. — Коннор посмотрел на дорогу. — Сколько до базы?
— Еще часов шесть, если без остановок по кротчайшей дороге, — ответил водитель.
— Гони.
Ривера сидел молча, глядя в окно на проплывающие руины. Потом вдруг сказал:
— Эти в серых халатах... вы слышали, что они говорили? 'Новый мир', 'чистый' ... Они же предатели. Хуже машин.
— Хуже, — согласился Коннор, не оборачиваясь. — Машины просто выполняют заложенную в них программу. А эти выбрали сами. Добровольно перешли на сторону убийц.
— Откуда они взялись? — спросила Эмилия.
— Наверное, были учёными или техниками, или инженерами. Увидели, что Скайнет силён, и решили, что выгоднее быть с ним, чем против. Или действительно поверили в его идеологию. Такое бывает. — Коннор помолчал. — Я слышал о них. 'Серые'. Они помогают Скайнет изучать людей, учат машины, как нас пытать, как ломать, как влезать к нам в головы. В будущем... в возможном будущем, их будет много.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросил Ривера.
Коннор посмотрел на него долгим взглядом.
— Потому что я вижу это. Войну, проигранную не из-за машин, а из-за предательства людей. Но это долгая история.
Дерек сжал в кармане медведя. Игрушка была тёплой от его тела. Он вспомнил глаза 'серого' — безумные, но при этом какие-то пустые. Как будто человек внутри уже умер, а осталась только оболочка.
— Мы достали данные? — спросил он, чтобы отвлечься.
Ривера похлопал по карману куртки, где лежала флешка.
— Здесь. Всё, что успел скопировать. Схемы, логи, чертежи. Надеюсь, учёным это пригодится.
— Пригодится, — ответил Коннор. — Обязательно пригодится. Если Гейтс сможет расшифровать, мы можем узнать слабые места Скайнет.
'Хамви' выехали на трассу и взяли курс на север. В зеркалах заднего вида таял силуэт Сан-Диего — мёртвого города, который хранил свои тайны. Дерек смотрел, как исчезают за горизонтом высотки, и думал о том, что они оставили там. О машинах, о 'серых', о взорванном бункере.
— Вернулись, — сквозь сон тихо сказала Адриана, прижимаясь к нему.
— Ещё не совсем, — ответил Дерек, обнимая её. — Но уже близко.
Он сжал её руку и закрыл глаза. Впереди была дорога, а за ней — база, Кайл, Элисон и продолжение войны.
Ривера вдруг тихо заговорил, глядя на убегающую назад трассу:
— Я думал, что видел всё. Войну, разруху, смерть. Но эти... 'серые'. Они же сдались добровольно. Предали всё, что делает человека человеком. За что?
— За иллюзию безопасности, — ответил Коннор. — За шанс выжить любой ценой. Многие на это пойдут.
— Не все, — твёрдо сказал Дерек, сжимая автомат. — Мы не пошли.
— Потому и живы, — усмехнулся Коннор. — Пока.
Он посмотрел на раненого, на усталые лица своих людей, на дорогу, уходящую в серую мглу.
— Серые... Они верят, что Скайнет создаст новый мир, где не будет войн. Но они не понимают, что в этом мире не будет людей. Только рабы. И мы должны сделать всё, чтобы этого не случилось.
Машины мчались на север, оставляя позади мёртвый город, взорванный бункер и тех, кто выбрал тьму. Впереди был дом, и надежда, и война, которая только начиналась.
Глава 10. Тени сгущаются
Утро началось с привычного гула. Задолго до рассвета, когда серое небо лишь слегка посветлело на востоке, в очереди за завтраком уже стояло несколько десятков человек. Было видно, что людей в Пасадене становится больше. Бывшая школа наполнялась голосами. Дерек, проходя мимо, слышал обрывки разговоров — тихих, напряжённых, как всегда в последние дни.
— ...говорят, в аэропорту уже третью неделю как пайки урезали, — шептала пожилая женщина своей соседке. — У них там своих ртов больше, чем патронов.
— А у нас? — отвечала та, поглаживая пустую миску. — У нас тоже не густо. Вчера на обед давали жижу, в которой ложка стояла? Не стояла. Падала.
Дерек ускорил шаг. Эти разговоры он слышал каждый день. Люди устали, люди боялись, люди хотели есть и спать в тепле. А вместо этого они жили впроголодь, в тесноте, в постоянном ожидании нападения банд и машин.
Он подошёл к лазарету. Оттуда доносились стоны, запах лекарств и ещё какой-то тяжёлый, сладковатый запах, от которого першило в горле. Адриана как штатный медик группы и пара девочек из детей постарше уже были там — помогали медсестре перевязывать раненых, накладывать компрессионные повязки и просто общаться с выздоравливающими.
— Как он? — спросил Дерек, кивая на Толедо.
Тот лежал на койке, бледный, с заострившимися чертами лица. Нога, перебинтованная от бедра до щиколотки, покоилась на подушке.
— Ночь прошла спокойно, — ответила Адриана, вытирая руки окровавленной тряпкой. — Температура спала. Если так пойдёт, то уже через месяц встанет.
— Месяц, — усмехнулся Толедо, приоткрывая глаза. — Я за месяц тут с ума сойду. Лучше бы сразу добили.
— Не говори глупостей, — оборвала его медсестра. — Ты живой, и это главное. Остальное приложится.
Дерек присел рядом.
— Терпи, брат. Мы все через это проходили.
— Ты через пулю в плечо проходил, — прохрипел Толедо. — А у меня ноги почти нет.
— Есть. Хирург сказал, ходить будешь, хоть и немного прихрамывать. Знаешь, сколько у нас таких хромых? Половина отряда. И ничего, воюют.
Толедо закрыл глаза. — Ладно. Иди. Отдыхать надо.
Дерек вышел из лазарета и столкнулся с Кайлом. Младший брат нёс ведро с водой — худой, серьёзный, с тёмными кругами под глазами.
— Ты чего не спишь? — спросил Дерек.
— А кто спать будет? — Кайл кивнул на очередь. — Вон, люди с ночи стоят. Им воду носить надо, потом на кухне помогать.
— А Элисон?
— А она спит. Ей снилось опять что-то, я ей чаю дал с травами, она не давно уснула.
Дерек положил руку брату на плечо.
— Ты молодец. Но себя тоже береги.
— Берегу. — Кайл посмотрел на небо. — Дерек, а правда, что в аэропорту вертолёт сбили?
— Правда.
— И что теперь будет?
— Не знаю, брат. Но мы готовимся.
Кайл кивнул и пошёл дальше, неся ведро. Дерек смотрел ему вслед и думал о том, что этот мальчишка уже никогда не станет обычным ребёнком. Война съела его детство.
Очередь за завтраком медленно двигалась. Люди переминались с ноги на ногу, кутались в потрёпанные куртки, переговаривались вполголоса.
— ...а мой сосед со шконки сверху говорил, что в горах видели целую колонну машин, — рассказывал мужчина в засаленном и перепачканном цементом ватнике. — Штук десять, на гусеницах. Идут куда-то на юг.
— На юг? — переспросил молодой парень с автоматом за спиной. — Это ж к аэропорту.
— Вот и я говорю. Если они туда сунутся, Харрису мало не покажется.
— Харрис сам виноват, — вмешался пожилой, в армейской куртке с нашивками старой армии. — Надо было сразу с нами идти, а он всё нос воротил. Нейтралитет, понимаешь. Вот теперь получит нейтралитет.
— А если они сюда придут? — спросила женщина с ребёнком на руках. — Что тогда?
— Тогда будем драться, — ответил парень с автоматом. — Не впервой.
— Легко тебе говорить, — огрызнулась женщина. — У тебя детей нет.
— У меня нет, — согласился парень. — Но у меня есть друзья. И я их буду защищать.
Спор мог бы разгореться, но в этот момент дверь столовой открылась, и повар крикнул:
— Следующие десять! Заходите!
Очередь зашевелилась, споры стихли. Люди думали о еде, а не о войне. Хотя бы на минуту.
В кабинете сержант-майора было накурено. Старик сидел в своём кресле, положив руки на стол, и слушал доклад Мигеля. Коннор стоял у окна, глядя на серое небо.
— Связь с аэропортом нестабильна, — говорил Мигель. — Их передатчик повреждён, но Харрис обещает починить к вечеру. У них там паника, летчики боятся подниматься в воздух.
— Ещё бы не бояться, — хмыкнул сержант-майор. — Когда у тебя на глазах вертолёт сбивают, любой испугается.
— Что мы можем сделать? — спросил Дерек, сидевший у стены.
— Пока ничего, — ответил Коннор, не оборачиваясь. — Ждать.
— Ждать, пока они не нападут?
— Ждать, когда они нападут, чтобы знать, как нам действовать. Если мы сунемся против машин сейчас, мы просто потеряем людей и технику. А они нам ещё пригодятся.
— А если Харрис не дождётся?
— Дождётся. У него нет выбора.
В комнате повисла тишина. Потом сержант-майор заговорил, медленно, с расстановкой:
— Джон, я тебя понимаю. Но люди в аэропорту — не враги. Они такие же, как мы. Если мы их бросим, это будет...
— Предательством? — Коннор обернулся. — Я никого не бросаю. Я просто не хочу, чтобы мои люди гибли зря. Аэропорт — это крепость. У них танки, ПВО, бетонные и стальные укрытия. Если они не смогут продержаться пару дней, то с нашими винтовками мы им тем более не поможем.
— А если они продержатся, но им нужна будет поддержка?
— Тогда мы пойдём. Но не раньше, чем поймём, что именно там происходит.
Дерек хотел возразить, но встретил взгляд Коннора и промолчал. В этом взгляде была такая усталость, что спорить не хотелось.
— Ладно, — сказал он. — Будем ждать.
Во дворе, под навесом, несколько детей играли в войнушку. Они бегали с палками, кричали 'бах-бах' и падали в снег, изображая убитых. Элисон сидела в стороне, на брёвнышке, и смотрела на них. Рядом лежал медведь.
— Чего не играешь? — спросил Кайл, подходя.
— Глупо, — ответила она. — Они не знают, какая она на самом деле, война.
— Знают. Им просто хочется побыть детьми.
— А мы уже не дети?
Кайл сел рядом.
— Мы? Мы уже да. Но это не значит, что нельзя иногда... ну, просто жить.
— Я не умею просто жить, — тихо сказала Элисон. — Я всё время думаю. О снах. О том, что будет. О том, что мы все умрём.
— Не умрём. — Кайл обнял её. — Мы сильные.
— А если нет?
— Тогда будем сильными, когда придёт время.
Элисон посмотрела на него.
— Ты странный.
— Почему?
— Потому что не боишься.
— Боюсь. — Кайл вздохнул. — Просто не показываю.
Они сидели молча, глядя, как другие дети играют в войну. Где-то далеко, над горами, мелькнула точка. Маленькая, быстрая. Элисон заметила её.
— Смотри, — она указала пальцем.
Кайл посмотрел. Точка исчезла за облаками.
— Это просто птица.
— Нет, — покачала головой Элисон. — Это не птица. Они уже здесь.
Кайл ничего не ответил. Он просто прижал её крепче.
К вечеру на базе зажгли костры. Люди грелись, ели, разговаривали. Где-то запели песню — старую, довоенную, про то, как хорошо жить на свете. Голоса звучали тихо, неуверенно, но мелодия была красивой.
Дерек сидел у огня, обнимая Адриану. Она дремала, положив голову ему на плечо. Рядом пристроились Кайл и Элисон.
— Красиво поют, — сказала Адриана, не открывая глаз.
— Да.
— Думаешь, мы когда-нибудь услышим, как поют просто так, без страха?
— Услышим. — Дерек поцеловал её в лоб. — Обязательно.
