Герольд провел нас всех в большой зал, Георгиевский, если я правильно понял символику его декора, где уже собралась большая толпа народу, в основном британских моряков, но были так же и армейские, и летчики из RAF, и гражданские. Но вот кого я не ожидал тут увидеть так это всех участников моей атаки — командиров и торпедистов — не только со стоящего почти рядом с нами 'Nestor', но и командиров 'Kimberly', 'Kelvin' и 'Kipling'. Командир погибшего 'Кельвина' тяжело опираясь на трость здоровой левой рукой ( а его правая была притянута повязкой, перекинутой через шею) стоял рядом со своим главным торпедистом, почти не пострадавшим, если конечно не считать большого еще не зажившего шрама на лбу. А рядом с ними стоял сам командующий Средиземноморским флотом сэр ЭйБиСи. Я подошел поздороваться со старыми знакомыми и боевыми соратниками и искренне поздравил их с такой знаменательной победой. Сэр Эндрю так же в ответ поздравил меня. Поговорить нам особо не удалось — и Майский на меня шипел за самодеятельность, не согласованную с ним, и все эти герольды и прочие камергеры ( или как их там называть правильно?). Потому как в зал вошел король и церемония началась.

Теперь, когда церемония началась, и броуновское движение приглашенных по залу прекратилось, я смог лучше рассмотреть всё собравшееся общество. Здесь весь Кабинет во главе с Черчиллем, командование Royal Navy, RAF и армии. Гражданских очень мало, практически кроме министров, это только женщины, наверное, жены, матери и сестры награждаемых.

А у меня в голове возникла одна нехорошая мысль: вряд ли и всех этих коммандеров, коммодоров и адмиралов с генералами везли сюда самолетами из Александрии, Мальты и еще бог знает откуда, только для того чтобы парадно наградить. Англичане никогда своего не упускают, и умеют действовать быстро в изменяющейся обстановке. А обстановка на Средиземноморском театре сильно изменилась, и вскоре изменится еще больше. Роммелю и итальянской армии в северной Африке однозначно уже 'гитлер капут' — без снабжения они долго не протянут. Англичанам даже наступать не обязательно, достаточно просто сидеть в обороне и бомбить все что подвернется. А чуть позже, когда немцы уже будут на последнем издыхании, устроить показательное наступление с окружением и разгромом. Я бы именно так и сделал бы. Так что сейчас они готовят что-то новое. 'Катапульту-2'? Высадку на Сицилию с Сардинией? Или Крит вернут? Интересно, этот засранец Роммель тут тоже резко заболеет дизентерией, чтобы под предлогом ее лечения смыться? Или сам сдастся, не уступая эту роль фон Арниму ?

Что? Это меня вызывают? — Майский сильно тычет кулаком мне вбок, чтобы я вернулся в реальность, а то уж сильно задумался. Да, действительно меня.

Мне вручили орден 'За выдающиеся заслуги'. А еще через полчаса меня вызвали вновь. Похоже что английская бюрократия, готовившая все эти указы о наградах, не поняла что командир эсминца 'Совершенный' и командир всей так сказать эскадры один и тот же человек. (Кстати, восемь эсминцев — это как? Эскадра? Флотилия? Дивизион? Бригада?) Поэтому возникла небольшая заминка и некоторая растерянность у короля, когда я вновь вышел из строя ему навстречу. Но растерянность продлилась какой-то миг, и так или иначе, но Георг Шестой вручает мне 'Крест Виктории'. Блин, да только сейчас до меня доходит — за всю историю этой награды ее удостоились всего полторы тысячи человек. И очень мало у кого есть обе эти награды — VC и DSO. Я теперь что — самый крутой? Или самый тупой? И где-то надо искать подвох? Где, Якорный Бабай, я облажался???? Король что-то говорит... Черт, мне надо ответную речь толкать , что ли? Но не срослось. Ответную речь 'от имени и по поручению' всей советской делегации толкнул Майский. Ну и слава Богам. А то у меня в голове крутятся всякие сумбурные мысли типа 'Не требую награды!' вперемешку с адским желанием перевести на английский мою речугу, сказанную еще в Николаеве при первом награждении. Тут это однозначно не поймут, да и дипломатический скандал СССР никак не нужен.

После всей церемонии был весьма неплохой фуршет и бал. Я хотел было улизнуть, но как это сделать? Нас привезли всех вместе практически под конвоем, и точно так же увезут обратно на корабль, когда торжества закончатся. Найти бы тихий уголок, и спокойно пересидеть все оставшееся время. О, вот кажется и место подходящее — я заметил командира погибшего эсминца 'Кельвин', сидящего на одном из немногочисленных кресел, оставленных для таких как он раненых, и решил его поздравить. Он, так же как и я награжден дважды — DSO 'за участие в знаменитой торпедной атаке' и VC — за уничтожение вражеского линкора, тоже кстати торпедами. Интересно, какого? Не 'Юли' ли случаем? Если так, то надо бы проставиться — он сохранил жизни сотням наших мальчишек.

Но поговорить толком нам опять не удалось. К нам подошел сам сэр Эндрю Каннингэм и следующий за ним по пятам герольд.

— С вами хотят поговорить приватно, следуйте, пожалуйста, за ним, — сказал сэр ЭйБиСи, и указал на герольда.

Единственное что я успел понять, что 'Кельвин' утопил своими торпедами именно 'Джулио Чезаре', ( тот самый не состоявшийся теперь печально известный 'Новороссийск'), но и сам в последний момент получивший ответный 'чемодан' с этого линкора. Кто-то из итальянских комендоров очень дорого продал свою жизнь. Храбрый парень, уважаю.

Блин, это же кому такому важному я понадобился, если сам командующий флотом на побегушках? Королю или Черчиллю?

Но я промахнулся. Слегка. Герольд привел меня к Её Королевскому Высочеству Принцессе Уэльской Елизавете. Я в шоке. И как вести себя с принцессами, Якорный Бабай, путь даже они еще малолетние барышни? Ну что ж поступим по принципу Козьмы Пруткова — 'При приближении начальства следует принять вид лихой и придурковатый'. Вытягиваюсь во фрунт и приветствую:

— Здравие желаю, Ваше Королевское Высочество! — и сам ужасаюсь этой дикой смеси русского и английского.

— Добрый вечер, сэр, — Елизавета царственно кивнула в ответ и указала на кресло напротив своего.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — я не отказался от такой любезности, интересно все же что ей надо от меня?

— Я хочу поблагодарить вас за спасение моих кузенов. Их отец был несколько эксцентрично увлечен идеями справедливости, и потому участвовал в Гражданской войне в Испании, и погиб после установления диктатуры. От его семьи мы долго не получали никаких известий, и потому считал что погибла вся семья. А тут такая приятная неожиданная новость, да еще и от человека, о котором сейчас говорят все. Мы очень благодарны вам, сэр.

Вот так-так. Я всегда знал что, так сказать, ветви генеалогических деревьев европейских аристократических и монарших семей переплетаются весьма и весьма причудливо, но что бы на столько? Хотя, Кропоткин или Ленин с Дзержинским они ведь тоже из дворян, да и в Коминтерне сейчас есть всякие красные графы и бароны.

— Я весьма признателен, Ваше Высочество, что вы изволили уделить мне немного вашего времени. Но право, моя роль в этой истории весьма незначительна. Главное сделали испанцы, имен которых я даже не знаю, именно они все организовали и спасли ваших кузенов. А я всего лишь выполнил приказ моего командования.

— Не скрою, мне было очень любопытно посмотреть на такого выдающегося офицера, — признается Елизавета, застенчиво улыбаясь.

Блин, надо закругляться и сматываться. В зале опять заиграл оркестр. О! Мысля! Попробуем сделать так, и надеюсь, меня пошлют подальше и я смогу спокойно уйти к себе на корабль.

— Ваше Высочество, заранее прошу меня простить, поскольку я совершенно не знаю правил и традиций дворцового этикета. Надеюсь, моя маленькая просьба не будет вопиющим нарушением этого самого этикета и не нанесет ущерба королевской чести? В общем, я хотел бы пригласить Вас на танец. Тур вальса, если Вы будет столь любезны?

Да, такого Елизавета не ожидала, и не смогла сразу ответить. И наверняка она бы меня послала далеко, и я уж было обрадовался, что получу отказ и быстро смоюсь. Но, не тут-то было.

— Да, вы правы, эта просьба несколько нарушает и правила этикета и традиции. Но совсем чуть-чуть. И совершенно не наносит никакого ущерба королевской чести, — слегка заикающийся голос прозвучал у меня за спиной. Это же король! Я вскочил с кресла и опять вытянулся во фрунт.

— Вольно, коммодор! — Позволил (или приказал?) король, — Елизавета, я думаю, будет правильно, если ты подаришь столь храброму офицеру этот танец. И не только этот танец.

Елизавета очень трогательно зарделась от такой неожиданности, но быстро овладела собой и молча кивнула в знак согласия. Я подал ей руку, и через считанные мгновения мы влились в круг танцующих гостей, которые весьма почтительно расступались перед нами.

Идиот! Зачем я все это наделал??? Неужели просто ради того, что бы там, в далеком будущем, читая внукам сказку про Кота-В-Сапогах, между прочим упомянуть: 'А вы знаете, что ваш дедушка был знаком с настоящей принцессой и даже танцевал с ней на настоящем балу?'. Лучше бы король меня послал куда как подальше на что я и надеялся. И зачем он это позволил???

Пока мы танцуем, и у меня в голове крутятся эти сумбурные мысли, Елизавета упрямо смотрит мне в глаза.

Господи, я действительно полный идиот!!! Как же я сразу не понял??? И что я наделал?! Она же в меня влюбилась! У нее же сейчас тот самый подростковый всплеск гормонов, а тут я нарисовался, весь такой храбрый рыцарь в сияющих доспехах о котором все вокруг говорят, да еще и ее папА награждает меня весьма не слабо. Тем более что я не урод, и не ранен как командир 'Кельвина'. Вот у нее 'крышу' и сносит. Я идиот, кретин и болван, как же я об этом не подумал?! Ну зачем мне и ей все эти проблемы? Что ж, была-не-была, но придется говорить откровенно и исчерпывать инцидент в зародыше, пока он не перерос в нечто непоправимое.

— Ваше Королевское Высочество, я сейчас обращаюсь к вам не как к очаровательной девушке, в которую можно влюбиться без памяти — от этих слов Елизавета вновь очаровательно зарделась, — Но как принцессе и будущей королеве Англии. Как к Монарху.

Она нехотя и медленно, но кивает в ответ.

— Вы же понимаете, что монархи не вольны в своих чувствах и что их браки совершаются из высших государственных расчетов. Как бы мы не относились друг к другу, у нас не может быть ничего общего, ибо слишком велика пропасть, разделяющая нас. И эта сегодняшняя встреча абсолютно случайна. Забудьте меня. И я уверен, что вы будете счастливы. Чуть позже. С другим. С настоящим принцем.

— Да... я вас понимаю, я... я... Вы правы, — она готова расплакаться, но все же берет себя в руки и через миг смотрит мне в глаза взглядом не влюбленной по уши девчонки, а взрослой КОРОЛЕВЫ. Вот что значит правильное воспитание!

— Ваше Величество, — делаю ей последний комплимент, — Значит, этот маленький инцидент исчерпан. И я могу надеяться, что эта маленькая история останется абсолютно между нами, и никак не повлияет на отношения между нашими странами?

— Да, мой рыцарь, это я вам обещаю. — Твердо отвечает Елизавета.

Вальс заканчивается, я провожаю принцессу к ее креслу и возвращаюсь к сидящим поодаль раненым офицерам. За время моего отсутствия народу тут прибавилось, и все кресла уже заняты. Кто-то из младших офицеров даже делает попытку встать, но я удерживаю его. А вскоре слуги приносят еще кресла.

— Мы вас поздравляем с наградой, сэр. Но должны сказать, что вы нажили себе много новых врагов, — сказал незнакомый мне раненый летчик, с таким же новеньким VC на груди.

— О, не беспокойтесь, сэр, врагов у нас с вами более чем достаточно, начиная с фюрера и дуче, так что одним, больше, одним меньше, никто и не заметит, ни вы, ни я, ни даже Господь, — я попробовал отшутиться. — А все остальное это детский каприз маленькой девочки, проявившей любопытство к такой редкой экзотике как я, так что ничего серьезного.

Народу шутка понравилась, а вскоре другой лакей принес бокалы с весьма разнообразным и отличным алкоголем, и мы дружно выпили за Победу!

А Елизавета, убежавшая из зала сразу после нашего танца, вскоре вернулась, и дальше весело танцевала с английскими офицерами. Даже с самим сэром ЭйБиСи.

Черчилль и министры уехали сразу после окончания официальной церемонии — что вполне понятно, у них слишком много дел. А вот в толпе гостей я заметил Флеминга, танцевавшего с какой-то красивой дамой, а в перерывах между танцами общавшегося со многими высшими офицерами.

После бала Майский приказал, было мне сесть в его машину. Я выполнил его просьбу, но сначала попросил рыжую водительницу меня подождать. — Посол возвращается в Лондон, а мне в другую сторону, так что будьте любезны меня подождать, я ненадолго.

Когда я сел в посольскую машину, Майский попробовал пошло пошутить на тему моего танца. Я наклонился как можно ближе к его уху (ну насколько это получается в машине) и тихо сказал:

— Иван Михайлович, если не хотите получить в морду, то никогда не говорите такого никому.

А потом громко продолжил:

— Иван Михайлович, вам необходимо известить Москву о готовящихся важных событиях, которые радикально изменят стратегическую обстановку на Средиземноморском театре военных действий. Командование Royal Navy, RAF и британской армии готовится провести в ближайшее время несколько операций. Во-первых, 'Катапульта-2' по захвату или полной ликвидации французского флота. Во-вторых, десантные операции по захвату одного или нескольких островов, наиболее вероятно Сицилии или Крита. В-третьих, после недавних поражений фашистского флота, лишенная снабжения итальянская армия в Африке и корпус Роммеля капитулируют, а после этого произойдет государственный переворот в Италии, с отстранением от власти Муссолини и переходом Италии на сторону антигитлеровской коалиции. Четвертое. Так же существует опасность, что в Германии, заговорщики из числа генералов вермахта ликвидируют Гитлера. Последствия такого события спрогнозировать полностью не возможно. Возможно все, вплоть до замены не только Черчилля, но и короля Георга, на его про-фашистски настроенного братика Эдуарда и войны всей Европы против коммунизма. То есть против нас...

От этих слов Майский охренел еще больше чем от моего более чем непрозрачного обещания врезать ему в рожу, но все же спросил:

— Вы в этом уверены? И откуда вы все это узнали?

— В первых трех пунктах уверен на все 100%. Четвертый -50 на 50% увы. И захват флота и десанты произойдут практически сразу после возвращения всех этих командиров к местам службы. Свержение Муссолини — до полугода. Все-таки власть имущим в обеих странах надо провести подготовительную работу к такой резкой смене курса, в первую очередь пропагандистскую. Невозможно того, с кем воевал два года мгновенно сделать другом. Надеюсь так же, что свой выбор, сделанный еще в мае 1941 года, когда к ним прилетел Гесс, английская элита сделала окончательно.