Книга перемен

И с удивлением обнаружил в классе учениц. В полном составе.

— Не то чтобы я не рад такой тяге к знаниям... Но вы уверены, что поймёте, о чём речь?

— Конспекты у нас есть, так что догонять ничего не требуется, — пожала плечами Минерва. — Но конспекты — это всё же не то, конспект не переспросишь и не уточнишь непонятное...

— Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя конспекты, — вздохнул Том. — Но зачем тебе всё это надо?

— Может, и не понадобится, но уж лучше так, чем не знать, когда понадобится.

— Дело твоё, — покачала головой Том. — Остальные скажут то же самое, я правильно понимаю?..

Ответом было молчание, но крайне красноречивое.

Том покачал головой, вздохнул и вышел к доске.

— Что ж, начнём...

— Вот вам, детишки, самый настоящий оборотень, — Валентайн ткнул себя большим пальцем в грудь. — А может, и нет, и я вам соврал... А теперь скажите на милость, как определите, оборотень я или болтун?

Класс — слизеринцы четвертого курса — задумались. Глубоко задумались... Том, сидя за учительским столом, с интересом наблюдал за их раздумьями. В самом деле, отличить оборотня от обычного человека почти невозможно — разве что речь идёт о вконец оскотинившейся мрази вроде недоброй памяти Грейбека... Почти — потому что есть заклинание, но оно было сложным, требовало времени для подготовки и к тому же — как и "Глаз дракона" — обеспечивало головной болью на несколько часов, а то и целый день. Для боя оно не годилось, но если нужно просто найти оборотня в толпе, работало неплохо...

И, разумеется, была ничтожная вероятность, что у кого-то окажется особая способность, чутьё или ещё что-нибудь в том же духе. В чём Том никогда не сомневался — так это в способности магии подкинуть в любой момент самый невероятный сюрприз...

Но не сегодня. Никто из слизеринцев ничего не предложил, поэтому Том подошёл к доске и объявил:

— Итак, поскольку предложений нет ни у кого, записывайте: единственный надёжный способ распознать оборотня в человеческом облике — заклинание Подлинного зрения. Заклинание довольно сложное и неприятное... Вербальная формула — "Веритокулам", произносится нараспев, — Том написал слово на доске, — а вот движения палочки... Все знают, как выглядит знак бесконечности? Превосходно... Обводите глаза, как очками, произнося заклинание — глаза перед этим обязательно закрыть! Если всё сделано правильно, у вас закружится голова — когда пройдёт, можно открыть глаза. Резких движений не делать, да и вообще двигаться поменьше, пока заклинание не спадёт — около получаса. Ну что, рискнёте?

Рискнули. Все — и почти у всех получилось. Правда, кое-кто решил, что он умнее декана... И в результате Джек Турпин упал в обморок, а ещё нескольких слизеринцев вырвало. Но...

— Волк!

— Точно, там волк вокруг!

— Мордред, у меня щас башка лопнет... Точно, волк!..

— Получается, он оборотень?

— Ну наверно...

— А может, анимаг?

— Да не, не похоже...

— Ну видно же, что оборотень!

— Совершенно верно — оборотень, — Том поднял руку, останавливая суету. — Что ж, надеюсь, вы все поняли, насколько это неприятное заклинание... И таковы все заклинания и зелья, расширяющие диапазон восприятия. Человеческий мозг, как ни крутись, всё же ограничен имеющимися органами чувств, и тяжело воспринимает выход за эти пределы. И поскольку активные телодвижения вам сейчас противопоказаны, полагаю, стоит послушать мистера Валентайна — его весьма обширный опыт, несомненно, будет вам полезен...

Опыт у Валентайна был, несомненно, богатый, но исключительно своеобразный... И тем ценнее он был. Вряд ли много найдётся англичан, воевавших в советском партизанском отряде, перед этим сбежав из плена...

Слушали Валентайна внимательно — рассказывать он умел и любил. Том и сам увлёкся — настолько, что чуть не пропустил колокол.

— Кто-нибудь ещё под действием заклинания? Хорошо... Отправляйтесь в Больничное крыло, доктора Нин я предупредил. Надеюсь, желающих попрактиковаться самостоятельно нет?..

Желающих определённо не было. Не на Слизерине — тут и последователи Ровены вряд ли рискнули бы повторить в ближайшее время.

— Уверен, что стоило это делать? — спросил Валентайн.

— Всё равно попытались бы рано или поздно, не это, так что-нибудь другое — это тебе сенсорные заклинания почти не нужны, нормальным магам приходится выкручиваться...

— Есть варианты...

— Так! — Том резко встал. — С химерологией — иди в задницу, пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, чем это кончается...

— Я лучше к Хагриду пойду, — фыркнул оборотень. — И кстати, я вовсе даже не про химер, я про алхимию...

— Привет Хагриду передавай, — буркнул Том, снова сев за стол.

— Обязательно!

Проводив оборотня взглядом, Том задумался. Алхимия... Да, алхимия могла очень многое, и — в отличие от попыток создать человеческую химеру — исправно работала. Вот только... Зелья, временно увеличивающие возможности мага, были хорошо известны, и пользовались ими редко — именно потому, что известны они были хорошо. И последствия их применения — тоже... Но помимо них имелись и другие — меняющие организм навсегда. Разумеется, в магической Британии запрещённые — и не только в ней, но кого могла остановить такая мелочь?.. Она и не останавливала — это делали клинки и пули ведьмаков.

Ведьмаки были проблемой, но пока что Том даже не представлял, как к ней подступиться, и сильно подозревал, что Отдел Тайн тут тоже не сможет помочь — освободившись от непрофильных задач, невыразимцы с головой ушли в изучение тайн магии, достать их оттуда было сложно, и не факт, что предложенную задачу они вообще сочтут достойной внимания...

К тому же ведьмаки были проблемой стратегической — что-то делать было надо, но явно не прямо сейчас. Прямо сейчас имелось окно в два урока — и его Том собирался потратить на поиски боггарта — предыдущего гриффиндорцы взорвали вместе с тумбочкой. Что именно они там увидели, Том не знал до сих пор — подрывники молчали, а боггарт высунуться не рискнул.

С другой стороны, а надо ли искать самому? Он что, не офицер, а под рукой нет бездельничающих солдат?..

— Смирно!

Гриффиндорцы вскочили, выстроились и замерли — и всё это буквально за пару секунд. Молодцы, что сказать...

— Вольно! Ставлю задачу: разыскать боггарта и доставить его в виварий, срок выполнения — двадцать четыре часа с этого момента. Приступить!

— Сэр, разрешите обратиться?!

— Разрешаю, капрал.

— Если обнаружится несколько боггартов, по каким признакам следует произвести отбор?

— Произвольно. Джентльмены... Бегом марш!

Джентльмены сорвались с места, и Том, проводив их взглядом, довольно кивнул. Вот теперь — полная мировая гармония, как сказал бы Ичиго...

27. Antisocial

— ...И, таким образом, получившаяся структура приобретает самостоятельный смысл, лишь косвенно связанный со смыслом использованных рун... Да, мистер Делакур?

— Извините, месье, я не совсем по теме хочу спросить: а что вы посоветуете почитать по истории криптографии?

— Магической? Ничего, этой темой никто и никогда не занимался. Магловской? — Том ненадолго задумался и назвал полдюжины книг. — И, конечно, античных авторов, того же Плутарха, следует читать внимательно — иногда они упоминают тайные послания. А теперь, с вашего позволения, всё-таки вернёмся к рунным шифрам...

Лекции Тома, предназначенные в основном для шестикурсников, привлекли неожиданно много внимания. Столько, что Том ошалел и связался с Министерством обороны, чтобы уточнить, не секретно ли это всё. Как ни странно, оказалось, что нет, и выгонять с лекций никого не нужно... Но некоторых тем всё-таки лучше не касаться.

Шифры, применяемые в армии Великобритании, естественно, такой темой были, а вот криптография как таковая — нет... А рунные шифры, к тому же, входили в программу ЗОТИ. Ну а то, что Делакур влез со своим вопросом... По большому счёту — правильно сделал. Все три чемпиона тут, так что все в равных условиях, а если кто-то не сообразит, что к чему — его проблемы.

Лекция окончена, слушатели разошлись, только Помона остановилась у двери и спросила:

— Сэмпай, можно мне будет сегодня вечером выступить в Большом зале? Это ненадолго, буквально пять минут...

— Можно, — разрешил Том. В принципе, разрешение не было обязательным — но причин не разрешить выступление, в чём бы оно ни состояло. Вряд ли Помона устроит какое-нибудь безобразие — она вообще предпочитала не устраивать, а подстраивать...

— Дорогие друзья, минутку внимания! — Помона поставила перед преподавательским столом картину, накрытую тканью. — В этот замечательный день я хотела бы представить вашему вниманию мою новую картину — портрет моего наставника!

Она сдёрнула ткань, открыв портрет, и Том хмыкнул.

Помона изобразила его сидящим за столом и разбирающим работы школьников. Вид у него при этом был настороженно-предвкушающий, как у человека, пробующего "Берти Ботс" — именно так Том себя и чувствовал всякий раз, когда проверял самостоятельные работы.

— Впечатляет, — Том подошёл к картине. — Мастерски схватила ощущения...

— Я вас как-нибудь сфотографирую за работой, сэмпай, — ухмыльнулась Помона. — Там и схватывать ничего не надо...

— Замечательный талант, — отметила мадам Максим. — Но это ведь обычная картина, не движущаяся?

— Совершенно верно, мадам. Никакой магии, только холст и краски... Говоря откровенно, я недолюбливаю живые портреты и никогда их не рисую.

— Немного жаль, конечно, но воля ваша, — покачала головой мадам Максим. — А если я попрошу вас написать картину для Шармбатона?

— Почему бы и нет, если мне понравится ваша идея и ваша цена? — ответила Помона. — Бесплатно я работаю только для родных и ближайших друзей...

— Давайте встретимся завтра и подробно всё обсудим, — предложила мадам Максим. — Пока что у меня есть лишь общее представление о желаемом, и я даже не знаю, можно ли его воплотить — это довольно сложная композиция...

— Ой, да что только люди не рисовали, — отмахнулась Помона. — И вообще, чем сложнее, тем интереснее. Значит, завтра?

— Да, после обеда у нас.

— Буду. Кстати, сэмпай, картина ваша...

Раму для картины сделали домовики под командованием Тоби. Результат Тома полностью устроил — домовики сделали всё строго по инструкции, а Тоби ещё и пропитал дерево двумя морилками разного оттенка, получив абстрактный, но занимательный узор. Закрепили полотно тоже без проблем, и вечером Том отправился домой, левитируя готовую картину, завернутую в бумагу.

А дома, увидев приобретение, Глинда осведомилась:

— Это ещё что за хрень?

— Это не хрень, это портрет, — поправил Том. — Причём мой.

— Чья работа?

— Помоны.

— Тогда и правда не хрень, — констатировала Глинда. — Разворачивай!

Сдёрнув обёртку, Том подвесил картину в воздухе и плавным движением палочки развернул к жене.

— Хорош, — оценила она. — И физиономия твоя очень натурально получилась... Ты же всегда с таким видом сидишь, как будто ждёшь, какой цирк детишки устроят.

— Цирк они могут устроить любой, — хмыкнул Том. — Натурально "Берти Ботс" с их вкусами... В общем, давай думать, куда его повесить.

— В гостиной, естественно, — ни на миг не задумавшись, ответила Глинда. — Только не над камином, а рядом, слева — там просто напрашивается что-нибудь...

В принципе, над камином тоже напрашивалась какая-нибудь картина — но туда надо что-то эпическое, чтобы гармонировало с самим камином, и спорить Том не стал. К тому же вообще бессмысленно спорить с женщиной об обустройстве дома — всё равно проиграешь, да ещё и на тебя будут дуться... А сделает женщина всё, как изначально и собиралась, потому что и была права изначально. А уж с Глиндой это было особенно верно...

Картина вписалась идеально. Том прошёлся по комнате, полюбовался на картину с разных ракурсов и остался полностью доволен.

— Я же говорила! — довольно объявила Глинда.

— Так я и не спорил, — хмыкнул Том. — Ладно, пойду поработаю...

— Тебе, кстати, письмо от Джеки, — сообщила Глинда. — Днём пришло.

Ну, раз письмо не отправили в Хогвартс, значит, ничего критичного там нет... Но и тянуть не стоит — Джеки всё равно собирался заглянуть в воскресенье, так что дело серьёзное...

Дело и впрямь оказалось серьёзным — люди Джеки обнаружили Вейра и теперь следили за ним. Поджигателя поблизости не было, но и детективы, и авроры надеялись, что он всё-таки появится, и потому не спешили. Вейр тоже никуда не торопился и, видимо, был уверен в своей безопасности...

А вот в это Том не верил. Вейр, при всех его недостатках, дураком не был и паранойей не страдал — и даже не наслаждался, он ей умело пользовался. И не мог не подозревать, что за ним следят, даже если не знал этого точно... А значит, какие-то меры принял, и уж точно не будет встречаться с партнёром, пока не убедится в отсутствии слежки.

Джеки думал точно так же, но два прикомандированных аврора... Что у них на уме, вряд ли знали и они сами, и не факт, что этот самый ум вообще был. Джеки требовал младшего Моуди, но начальство его не отпустило, а вместо этого прислало каких-то невнятных стажёров, которые, как был уверен Джеки, всё запорют.

Отложив письмо, Том заглянул в ежедневник, убедился, что после обеда у него уроков нет, и решил навестить детективов. Вреда не будет, зато, возможно, получится припугнуть авроров...

Однако Том опоздал... Когда он явился в контору агентства "Лунный свет", Джеки как раз орал на авроров — и орал так, что Том заслушался. На несчастных практикантов сплошным потоком обрушивались "жопоголовые моллюски", "педерасты человеческого общества", "жертвы анального аборта динамитом", "баранопитеки" и прочие крайне изобретательные эпитеты, иногда разбавлявшиеся классическими "свинособаками", "деградантами", "коронованными ослами", "кретинами" и "биомусором". И всё это было абсолютно заслуженно, ибо авроры спугнули Вейра.

— Всё настолько плохо?

— Вон отсюда, дегенраты! И чтоб я вас больше не видел! И да, всё именно настолько плохо. Взрывопотам под первитином и то меньше наворотил бы, чем эти выкидыши доклендских шлюх! Ломанулись с палочками наперевес через весь кабак, хорошо ещё, что маглы их за бобби приняли...

— А Вейр?

— А он сиганул через стойку, прописал бармену в печень и удрал через подсобку. Эти два дебила за ним в обход, да куда там! Да ещё и публика решила — всё, началось...

— В смысле?

— Анекдот такой: моряк и докер в метро избили ирландца. Судья моряка спрашивает: как, мол, так, офицер и джентльмен — и такое устроил? Моряк и отвечает: Ваша честь, я стою спокойно, никого не трогаю, заходит в вагон этот тип, наступает мне на ногу, да так и стоит, зубы скалит. Ну, думаю, дам тебе минуту ногу убрать и извиниться, посмотрел на часы, минуту отсчитал, да и заехал ему по морде. Судья спрашивает докера: а ты-то куда полез? Докер отвечает: да я смотрю, моряк стоит, смотрит то на пэдди, то на часы, а потом как вмажет! Ну я и подумал — всё, началось...