Зови меня Нэтти

Эссен с трудом открыл глаза. Он находился явно в больничной палате. Около постели сидела молодая женщина в белом халате и медицинской шапочке.

— Сестричка, дай воды попить, — несколько неожиданно для себя обратился к ней адмирал.

Девушка помогла ему приподняться, подложила под плечи подушку и протянула стакан.

— Ну вообще-то я уже четыре года как доктор, — улыбнулась она, и кинула взгляд на стену над кроватью.

Николай Оттович обернулся. На стене висел небольшой бакелитовый ящичек, в прорези в котором были видны три электрические лампочки, спирали которых имели форму цифр, а провод от приборчика уходил куда-то подо одеяло.

— Вот видите, 39 и 6, — прочитала ему показания прибора Нэтти. — Лежите пока. Это электронный градусник, датчик приклеен к вашему телу пластырем. Так что можете спокойно ворочаться, запас провода есть. Через полчаса ещё один укол сделаем. Думаю, что всё будет в порядке. Вас вовремя заставили лечь в постель.

Через несколько дней температура у Эссена спала, но нарушить постельный режим Нэтти ему не разрешила. Если честно, адмирал и сам понимал, что сил впрячься в работу у него нет, надо выздоравливать.

Пока приходилось лежать в постели, он развлекался разговорами со своим лечащим врачом. О том, какую роль сыграла одна короткая беседа Нэтти с Эбергардом о будущем ходе войны на Чёрном море, он уже знал от Уточкина.

Пророчествовать о ходе будущей Ирбенской операции Нэтти не стала, сказав:

— Николай Оттович, вы же сами всё знаете. И подчинённые у вас — Непенин, Канин, Колчак к которому англичане учиться морской войне ездят. У вас главная проблема, это то, что линкоры стоят у стенки, а не ходят в море. А от безделья экипажи разлагаются. Тут и до бунтов недалеко. А у вас есть офицеры, которых нижние чины недолюбливают, за глаза "драконами" зовут. Вирена или того же Непенина в случае бунта толпа запросто убить может. Надо с этим что-то делать. Вспомните восстание на "Потемкине" десять лет назад. Это была русско-японская война, которая где-то там, а как рвануло в Севастополе. Сейчас, где-нибудь на третьем году войны на Балтике может рвануть и посильнее.

Надо что-то делать, чтобы матросы воспринимали офицеров не как придир и угнетателей, а как боевых товарищей, причём тех, от кого зависит вернётся корабль в порт или нет.

— Помнится, у нас на "Павле I" забавный эпизод был, — вспомнил адмирал. — Кто-то донёс, что матрос, как его там, какая-то малороссийская фамилия, Кривенко или Дуленко, социалист и читает в свободное от вахты время запрещённую литературу.

— Может Дыбенко? — перебила Нэтти.

— Точно, Дыбенко! Так вы эту историю знаете?

— Нет, не слышала. Вот что социал-демократа Пашу Дыбенко призвали во флот — слышала.

— Так вот, Константин Павлович, он тогда на "Павле" старшим офицером был, сейчас минзагом командует, стал следить и наконец подловил этого матроса в кубрике с книжкой. Так сяк, матрос, что у тебя за книжка. А оказалось, "Влияние морской силы на историю" Мэхэна. А что, говорит, у тебя ещё за книжки есть. Ну тот и достаёт из рундука "Рассуждения по вопросам морской тактики" Макарова, "Мореходную астрономию" и её кое-что ещё по Корпусу Гертнеру памятное. Тот спрашивает "зачем?". А матрос ему и отвечает, что-де он социалист, а у социалистов считается что даже кухарка может выучиться управлять государством. А кораблём, и даже эскадрой выучиться управлять куда проще, чем государством, так что матросу сам Нептун велел эту науку превзойти. "И много, — спрашивает Константин Павлович, — у нас на борту таких социалистов". "Мало, — отвечает тот, — десятка два наберётся, не более". В общем кают-компания линкора посовещалась и устроили желающим матросам кружок обучения морскими наукам. А то война на море дело такое, запросто может случиться что после одного удачного снаряда в рубку, кроме матроса некому будет командование кораблём принять.

— Беда в том что таких социалистов и правда мало. На флоте сейчас наиболее сильно влияние левых эсэров, а этим дай только что-нибудь сломать или разрушить. Поэтому если начнётся буза, то противостоять им можно только совместными усилиями офицеров и социал-демократов. Есть, правда ещё анархисты. Те, как ни странно, более привержены к порядку чем социалисты-революционеры. И ещё у них огромным авторитетом пользуется князь Кропоткин, а он сейчас в КЕПСе работает, и, я думаю, вполне представляет себе насколько важно сохранить управляемость в стране.

— Погодите, погодите, социал-демократы, и кухарка обучающаяся управлять государством... Это же господин Ульянов лидер этой партии.

— Ну да.

— Так он же писал про превращение империалистической войны в гражданскую.

— Вспомните "Иллиаду". Разве Кассандра призывала к разрушению Трои?

— Она предупреждала, предсказывала, но никто её не слушал.

— С превращением империалистической войны в гражданскую примерно та же история. Это не призыв, это прогноз. Что война будет продолжаться до тех пор пока терпение народов не истощится. А там — у нас русский бунт, бессмысленный и беспощадный, у немцев ну не знаю что, но тоже хорошего мало. И в Гражданской войне важно будет оказаться на правильной стороне. На стороне тех кто хочет сохранить в стране порядок, устранив кое-какие мелкие недостатки, а не тех кто хочет сломать всё.

Битва за Ирбенский пролив

— Василий Александрович, — обратился Уточкин к Канину, встретив того в коридоре штаба. — Хочу вам рассказать про одну интересную техническую новинку.

— Интересно с чего это вдруг?

— Я вчера ездил на "Руссо-Балт" к Калепу. Вы же знаете что авиационный мотор живёт очень недолго, и их приходится регулярно менять. Вот ездил согласовывать очередную поставку. У них там сейчас некоторый беспорядок, часть мастеровых эвакуирую в Питер, часть в Москву. И пришлось немножко надавить авторитетом командира полка, чтобы заказы вовремя выполняли. Может нам ещё удастся удержать немцев и оставлять Ригу не придётся. Так вот, насколько я знаю, у нас сейчас огромная нехватка береговых батарей в Ирбенском проливе. А у Калепа есть молодой инженер, Цандер, он сумел приспособить 120-миллиметровку Канэ на гусеничное шасси Мамина.

Канин заинтересовался и они поехали на "Руссо-Балт" смотреть самоходную установку.

В на площадке перед цехом стояла неуклюжая угловатая машина на длинных гусеницах, удлинённом на два катка шасси от тягача "Номад". В кормовой части была открытая сверху рубка, из которой торчал ствол, а сзади висел бульдозерный отвал.

— Эта машина способна перемещаться со скоростью примерно 20 километров в час, то есть 10 узлов, — пояснил её конструктор, встретивший офицеров у ворот завода. — по любой грунтовой дороге и изготовляться к стрельбе за считанные минуты. Я не думаю что мы сможем быстро сделать больше десятка таких машин, даже если вы дадите нам пушки из флотских арсеналов. Но пяток на побережье, пяток на Эзеле и тральщикам на фарватере станет кисло.

— А как у этих машин с бронированием?

— Ну 280-мм снаряда "Нассау" конечно не выдержит. — усмехнулся Уточкин. — Окапывать надо. Но от осколков защитит. Таких потерь в расчётах, как были на "Варяге" в бою у Чемульпо здесь не будет. Главное преимущество этих машин, конечно манёвр. И ещё маскировка. Это на поверхности моря канонерская лодка открыта всем ветрам. А на суше самоходная пушка может маскироваться под деревьями, в складках местности и так далее. И менять позицию раньше, чем крупные корабли успеют пристреляться. Но вообще, если немцы подтащат крупные корабли на расстояние выстрела от наших берегов... Мне давно хочется как-то расквитаться за то, что когда топили "Гебен" моя торпеда так и не запустилась.

И ещё, Фридрих Артурович, — добавил лётчик, обращаясь к молодому инженеру. — Забронируйте мне хотя бы десяток ваших грузовиков. Миллиметров 7-10, винтовочную пулю держать не надо, в основном шальные осколки. На Эзеле понадобятся мобильные противодесантные силы. То есть вот такая пушка, и при ней рота-другая пехоты должны быстро перебрасываться на угрожаемое направление.

TBD

Под руководством Эссена и с участием отряда Уточкина прикрываемого полком истребителей Нестерова операция проходит не так, как в нашей реальности. Уточкин топит "Мольтке" из зависти к Буксгевдену, утопившему "Гебен" и "Бреслау".

Измаил

Генерал-инспектор Императорского Военно-Воздушного флота появился в Риге после окончания Ирбенской операции как-то незаметно. Просто вот взял и прилетел из Могилёва, сам пилотируя "Щуку". Он засел в контрольной башне аэродрома бомбардировочного полка, где вместе с Уточкиным и Нестеровым полдня разбирал по картам проведённую операцию, а потом приписанный к полку для разведывательных и спасательных целей гидроплан доставил его прямо к борту "Рюрика".

По званию Александр Михайлович уступал Эссену. Он был вице-адмиралом, А Эссен произедён в полные адмиралы. Но Великий Князь и генерал-инспектор целого рода войск. Поэтому у Эссена не возникало сомнений, что это человек имеет право нарушать его планы.

Конечно, от вмешательства Высочайшей Фамилии в деятельность флота хорошего обычно бывало мало. Это Эссен помнил ещё со времён, когда генерал-адмиралом был Алексей Александрович. Но Александр Михайлович его приятно удивил, оказавшись весьма компетентным офицером, разбирающимся и в морском деле, и в авиации.

Впоследствии Эссен так и не смог вспомнить, кто первым высказал идею о том, что в будущей океанской войне эскадру будет необходимо сопровождать плавучим аэродромом, с которого смогут работать скоростные истребители и торпедоносцы. Но вот идея переделать в такой аэродром недостроенный линейный крейсер "Измаил" точно принадлежала Великом Князю. Надо принадлежать к Высочайшей фамилии чтобы так разбрасываться уже превращёнными в тысячи тонн стали миллионами рублей.

Тем не менее, защищать этот проект перед Государем пришлось ехать Эссену. Александр Михайлович улетел обратно в Могилёв, у него там были какие-то дела по авиационной части на австро-венгерском фронте.

— Значит, вы считаете что "Измаил" надо достраивать вот так? — спросил император, разглядывая вывешенный на стене чертёж.

— Да, Ваше Величество, — ответил фон Эссен. — Опыт действий что Черноморского флота против "Гебена" что мой в бою за Моонзунд показывает что без прикрытия истребителями эскадра линейных кораблей — лёгкая добыча для торпедоносцев. Следовательно для действий в открытом океане нам необходим корабль, способный нести мощную авиагруппу и быстро выпускать её в воздух. Корпус и машины "Измаила" уже готовы, а главный калибр обещают не раньше конца 1918 года. То есть как линейный крейсер он выйдет в море не раньше 1920 года. А как авианосец может быть готов уже к началу 1917.

— И кого бы вы хотели видеть командиром этого корабля?

— Командир этого корабля должен быть в первую очередь авиатором, умеющим применять основное его оружие — самолёты. Но с другой стороны он должен быть судоводителем, способным командовать тридцатитысячетонным кораблём. В России есть ровно один офицер, имеющий с одной стороны опыт командования кораблём первого ранга, а с другой достаточно хорошо владеющий авиационной тематикой. Это Александр Михайлович. Я понимаю, что вернуться с должности генерал-инспектора целого рода войск на мостик одного корабля, пусть и уникального, может быть воспринято как понижение. Но, Александр Михайлович понимает военную необходимость такого шага. Будь сейчас мирное время я бы предложил, ну скажем капитана II ранга Дорожинского, пусть он не командовал ничем крупнее эсминца. Но сейчас корабль придётся бросать в бой прямо от стенки завода, так что нужен кто-то более опытный именно как моряк.

Вилькицкий и Новопашенный

В начале сентября 1915 года Нэтти по делам, связанным с поставками лекарств для армии, прилетела в Петербург. Когда дела были сделаны, она заглянула на Тучкову набережную, в КЕПС. Поскольку разворачивание сети представительств КЕПС, оснащённых радиостанциями, она считала важнейшим способом сохранить связность страны в ходе будущих бурных событий.

Ну и с Кропоткиным у неё сложились довольно тёплые отношения.

В ходе чаепития Кропоткин задал ей неожиданный вопрос:

— Наталья Александровна, а вы бы не могли свозить меня в Архангельск?

— Зачем? — удивилась девушка.

— Понимаете, тут на днях в Архангельск пришли суда Экспедиции Северного Ледовитого Океана. И я бы хотел пообщаться с людьми, открывшими архипелаг, существование которого я предвидел ещё двадцать лет назад. А в Петербург они вряд ли скоро попадут. Скорее всего их умения ледовых капитанов будут востребованы во флотилии Северного Океана.

Нэтти подумала и согласилась. Сибирский хлеб, который можно вывозить через Обь и Енисей, вполне по её мнению относился к области компетенции КЕПС, и после революции будет молодой республике жизненно необходим. Так что завязать знакомства среди полярных исследователей стоит. Тем более что Кропоткин в этой среде весьма авторитетен.

Так что на следующее утро летающая лодка Нэтти приводнилась на Северной Двине около берега Соломбалы. И через некоторое время Нэтти и Кропоткин сидели в кают-компании "Таймыра" с Вилькицким и командиром "Вайгача" Новопашенным. Если Вилькицкий почти не обращал внимания на женщину-пилота, сопровождавшую Кропоткина, то Новопашенный вдруг проявил к ней внимание. Оказывается, в его область интересов входила не только радиосвязь, но и криптография, и он откуда-то знал, что Нэтти читала курс криптографии в школе на Капри и если не изобрела, то ввела в обращение на Земле несколько интересных шифров.

Вокруг Скандинавии

— Что-то этот план слишком похож на авантюру, — подумал вслух Великий Князь Александр Михайлович. — Вы предлагаете эскадре из двух линкоров и одного авианосца, построенных для Балтики и имеющих ограниченную дальность хода, пройти полным, не экономическим ходом мимо всех немецких баз на Балтике, через якобы нейтральные Датские проливы, удрать в Северном море от Хохзеефлотте и привести корабли в Мурманск.

— Это выглядит настолько безумным, что может и получиться, — возразил фон Эссен. — Балтика в пределах радиуса действия "Москита" от наших береговых аэродромов сейчас русское озеро. Немцы не рискуют туда соваться даже эсминцами. Так что до Борнхольма можно спокойно идти экономическим ходом.

А на траверзе Ставангера вас встретит танкер, высланный англичанами из Скапа-Флоу. Немцы конечно могут его попытаться подловить подводной лодкой, но сомневаюсь что у них что-нибудь получится. Англичане уже достаточно навострились бороться с подлодками с помощью эсминцев.

Так что полным ходом придётся идти меньше суток.

Все немецкие линкоры Хохзеефлотте уступают в скорости "Полтаве" и "Петропавловску". То есть реально за вами могут погнаться только линейные крейсера. "Фон дер Танн" сейчас после Ютландского сражения ещё толком не отремонтирован, остаются "Зейдлиц", "Дерфлингер" и "Люцтов".

Они, конечно немножко поновее, чем "Гебен" и "Фон Мольтке", но если мы допустим утечку информации, что торпедоносцами "Измаила" командует Уточкин, могут и не решиться. Поскольку против двух наших линкоров по артиллерии получается более-менее паритет, но у нас будут палубные торпедоносцы и бомбардировщики.