| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
[1] Поляницы в былинах это женщины-воительницы, в своих боевых навыках не уступающие мужчинам-богатырям.
[2] Первоначально символом переговоров был не белый флаг, а зелёная ветвь.
[3] Паша, военный руководитель у турок. Гражданский назывался ага.
[4] Зинаида Романова, мастер по вооружению 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка.
[5] Пшеном сарацинским, в то время, на Руси называли рис.
[6] "Главное в армии это снабжение" — до изобретения консервов войска брали с собой в поход продукты длительного хранения. Это могло быть зерно, которое тёрли на ручных мельницах, и пекли обычно пресные лепёшки на углях. Так как для выпечки хлеба были необходимы печи. Так же в поход заготавливали сухари. Многократной термической обработки. Могли взять сухой сыр, различные крупы, сухой горох или другие бобовые, овощи, сало. На юге так же использовалось в походе оливковое масло, финики. Мясо в поход старались не брать. Если только не в живом виде. Когда гнали с войском целое стадо.
[7] Солдайю генуэзцы отвоевали у венецианцев.
[8] Самой древней зеленой краской на Руси была "празелень". Ее получали истиранием темно-зеленого, иногда ярко-зеленого минерала глауконита ("зеленой земли"), имеющего сложный состав. Добывали глауконит, в это время, в Копорье. Позднее его стали добывать в Подмосковье, в районе Пскова и в прилегающих к Пскову и Копорью регионах Эстонии.
[9] Везя товар, с Руси, в западную Европу, новгородские купцы обратно везли либо железные изделия, либо различные металлы, включая и "железо доброе", в слитках.
[10] Сейчас это место известно как Чобан-Куле или Чобан-Кале. Чобан-Куле, что переводится как "пастушья башня", вариант Чобан-Кале означает "пастушья крепость".
Глава 8
Таврической народной республике быть. Южный берег Крыма
1
Ну а флот двинулся дальше и к закату достиг сгоревших развалин Лусты. Где флот и остановился на ночь. Разбив лагерь на берегу и тоже подняв над развалинами замка, переименованного в Алушту, свой флаг. При этом замок в Алуште было решено восстановить. И позже, в этом замке, разместить свой гарнизон. Так же, как и в находящейся, в горах крепости Фуна, которую Конев осмотрел утром. И над этой разрушенной и сгоревшей феодорийской крепостью так же подняли свой флаг. Похоронив, так и оставленных победителями, на месте смерти, защитников крепости. Собравшись именно на линии дороги между Алуштой и Фуной, разместить войска прикрытия. Перекрыв идущие через эти крепости оба удобных, из глубины Крыма, пути к Судаку. Ну и дальше флот, обойдя своим вниманием, сожжённый Партенит, вместе с находящимся там, на рядом на каменистой скале, и тоже полностью сгоревшим замком Кале-Поти, представлявшим из себя лишь груду камней, направился к Грузуи. Селение так же было сожжено. Так что останавливаться в нём не стали, а подняв флаг и переименовав Гурзуф, двинулись дальше. К исходу дня достигнув окрестностей Ялиты. Которая встретила их могильной тишиной и уже выросшими, на покрытых травой развалинах, небольшими деревьями. Которым, однако, уже было несколько лет.
Вид берега, возле Ялты, был настолько катастрофичный, как и не обычный, на фоне свежих настолько, что они казались ещё дымящимися развалин других селений Крыма, что им встречались прежде. Причём было видно, что часть берега обрушилось в море. И всё это было совершенно недавно. И увидев эту картину Давыдова потрясённо произнесла:
— О, боже! Да что тут произошло?
На что Конев ответил:
— Землетрясение, Зоя Валерьевна, которое случилось несколько лет назад[1]. Тут очень многие погибли, а выжившие, в этой катастрофе, бежали. Ну а из-за турецкого вторжения тут долго никто не жил.
— И часто в Крыму случаются такие катаклизмы? — внимательно посмотрев на Конева, тут же поинтересовалась нобилиссима. На что Конев ответил, заставив женщину уже удовлетворённо кивнуть, в ответ:
— Предыдущее перед этим было лет сто назад. Следующее случилось уже в середине семнадцатого века. Но оба они района Ялты не затронули.
— А где будет следующее? — тут же поинтересовалась Давыдова, на что Конев ответил что в горах севернее.
И переночевав в районе Ялты, которую так же переименовали, дав ей более привычное название, ну и так же подняв над развалинами флаг, флот снова вышел в море. Что бы к вечеру достигнуть Чембало. Которую турки переименовали в Балык-юв[2]. И хотя крепость была повреждена, и на её укреплениях были видны следы от пожара, но она была ещё достаточно грозной. А на её стенах были видны весьма многочисленные турецкие воины. Никак не меньше пары сотен человек. Ну и над, находящимися на самых высоких местах скалы, цитаделью крепости и замком консула развивались турецкие флаги. При этом сам город, как и все селения генуэзцев, был сожжён. И именно поэтому турки и не стали использовать эту гавань для стоянки своего флота.
Вообще крепость, сама по себе была не большая. И занимала небольшой мыс, из буквально одной скалы, или горы Крепостной, ну или Кастрон, у восточного входа в бухту. Которая потом делает поворот огибая эту скалу. Ну и потом снова изгибается на север. При этом южный, морской берег мыса представляет собой крутой склон, на вершине которого в двух местах горы имелись укрепления. Цитадель, или замок Святого Николая, с донжоном Джовани Батисто ди Олива, пристроенная к западной стене крепости, у балки Кефало-Вриси. И именно эта стена защищала крепость с единственного сухопутного направления. Где стена спускалась, к северу, по склону практически к урезу воды, имея ещё две башни. Башня с воротами в центре. И башня Барнабо Грилло, расположенная практически у уреза воды, на берегу бухты. Дальше, вдоль берега бухты, шла северная стена, с цепочкой башен. А с запада крепость прикрывала западная стена. С несколькими, в том числе и двумя угловыми башнями. Южная, из которых, находилась уже на гребне скалы. Совсем рядом с замком консула. Или замком Святого Георгия. Но, из-за того, что Балаклавскую бухту, куда вошёл флот, достигли уже к вечеру, штурмовать крепость в этот день не стали. Переночевав в разбитом на берегу, на месте сгоревшего города, лагере и на кораблях. Благо как вся крепость, так и подходы к ней, оказались буквально залиты светом от прожекторов с кораблей. Не позволяя туркам, скрыто, даже перемещаться, по крепости. Не говоря уже о том, чтобы сделать вылазку.
2
Так что штурм крепости начался только утром. Когда все осаждающие проснулись, позавтракали. И заняли позиции. Войска, с полевыми орудиями, которые разместили на противоположном склоне балки Кефало-Вриси. Возведя для их прикрытия укрепления "гуляй-города". А в промежутках между орудиями расположились пехотные роты, оснащённые лестницами. Ведь штурмовая лестница, это не просто две жерди с перекладинами. Это весьма сложное сооружение. Которое имеет всё необходимое, что бы один конец лестницы был приподнят и приставлен к стене, а потом сама лестница была крепко установлена. Что бы, противник не мог её опрокинуть, просто поддев, верхний конец, одним бойцом. Так что лестница оборудовалась не только подпорками в нижней части, но и крепившимися к верхней части канатами, которыми можно было приподнимать верхнюю часть лестницы. Когда её должны были приставлять к стене. Ну и ещё лестница была выдвижная. В общем, очень тяжёлая и дорогая, хотя и достаточно компактная.
Но главной ударной силой всё равно продолжал оставаться флот. Напротив, башни Барнабо Грилло расположились "Херсонес" и "Крузенштерн". Которые своими орудиями должны были обрушить участок стены рядом с этой башней. Ну а рядом с ними, только глубже в бухте, находились галеры, экипажи которых и должны были ворваться в город. В то время как на сухопутном фронте противника должны были отвлекать роты пехоты. При этом полевая артиллерия должна была не только поддержать действия пехоты. Не позволяя турецким лучникам вести огонь по штурмующим, но и не позволить противнику перебросить силы с восточного участка обороны, на приморский, северный. Благо противник, исходя, из своих представлений, о войне, и предположить не мог, какой мощью располагают русские орудия. И даже не предполагал, что сухопутный штурм скорее отвлекающий. И расположил свои войска из расчёта, чтобы отразить эту атаку.
И вот в тот момент, когда и начался штурм. То есть, на сухопутном фронте войска, при поддержке полевой артиллерии, пошли в атаку, а на приморском фронте чугунные ядра корабельных орудий "Херсонеса" и "Крузенштерна" крушили крепостную стену, в Балаклавскую бухту вошло, несколько небольших корабликов. Под флагами, на лазоревом фоне, которых, находился белый жертвенный агнец. С крестом между рогами. Демонстрируя, что корабль принадлежит Имеретинскому царству. И как оказалось, что на этом корабле прибыло посольство от царя Имеретинского царства Баграта Багратиона[3]. С наследником престола, принцем Александром[4], во главе делегации. При этом на имеретинском принце был царское одеяние. Ну, в представлении этих народов. Кольчужная безрукавка, на красном подбое. Короткая, и выполненная из весьма посредственного железа. Но при этом густо украшенная, фигурными и золочёными бляшками. Причём на части из них были разноцветные полированные, а не граненые камни. Пусть и не всегда прозрачные. Ну а на вороте кольчуги находилось несколько так же золочённых серебряных застёжек. При этом на спине украшений не было. В общем, всё смотрелось дорого и богато, но отнюдь не роскошно, а весьма примитивно, особенно на фоне лат Конева. Которые наоборот были лишены украшений, были сугубо функциональными, но выглядели гораздо выше по уровню исполнения. Но с другой стороны одеяние принца соответствовало требованиям эпохи. Ведь, как-то надо было всем продемонстрировать, что, если что, убивать меня не надо, у меня есть деньги. Которые я мог бы отдать за выкуп. Пришлось Коневу, не выбираясь из полного латного доспеха, организовывать переговоры, под залпы орудий и на фоне разгорающегося штурма.
И после обмена подарками, а помимо традиционных ковра, папахи, бурки, седла, кинжала, имеретинцы предъявили двух девушек, произошли переговоры. При этом было видно, что девушки, когда их выдвинули вперёд, настороженно озираются и испуганно вздрагивают, при каждом орудийном выстреле. При этом совсем ещё юноша Александр безапелляционно заявил:
— Мы знаем, что среди вас мало женщин. Поэтому и дарим вам двух дев, пленниц, из благородных осетинских родов.
Вот и пришлось деспоту срочно вызывать Давыдову, вручать ей ещё двух подопечных, успев сказать девушкам, что бы они не волновались, так как для них осетины один из госудаственнообразующих империю народов. Из тех, что вошли в состав империи добровольно, ну или почти, и не предали её в годину. После чего вручать царевичу уже свои подарки. Отдарившись советской шашкой и шестью гранёными стаканами. Оставив своего визави весьма довольным такими подарками. А потом они, с царевичем Александром, расположились на настройке флагмана, в раздвижных креслах, установленных возле столика с напитками и закусками. При этом они расположились так, что имеретинский царевич имел возможность постоянно лицезреть, картину более свойственную концу семнадцатого века, чем концу пятнадцатого. Наблюдая, как чугунные ядра крушат крепостную стену. Быстро превращая её в груду камня. А по полю, под барабанный бой, с развёрнутыми над ними знамёнами, передвигаются, идя в ногу, ровные ряды пехоты. А ему самому при этом предлагают вино, с большим количеством пузырьков, из запотевшей, в ведёрке со льдом, бутылки. Так сказать, демонстрация идей, что, с нами, нужно иметь дело и что, с нами, лучше дружить, происходила во всей красе. Хотя сам принц больше выполнял роль свадебного генерала, больше в переговорах принимали участия советники его отца. Стоявшие за креслом Александра.
В общем, требования царя Имеретинского царства были просты. Он предлагал союз. Но за союз с ним он хотел получить Сухуми, с окрестными укреплениями, деньги и помощь войсками. Как против правящего в Самцхе-Саатабаго княжеского рода Джакели, так и против правителя ещё единой Грузии Георга VIII. И по совместительству тоже Багратиона. Но из другой ветви. От первых царь Баграт хотел их подчинения, а от второго признание его независимости. Взамен, имеретинский царевич предлагал очень важные, по его мнению, преференции. Во-первых, разрешить купцам союзников торговать на территории подконтрольной царю Имеретинского царства. Во-вторых, разрешить обосноваться торговой колонии в Ло-Вати. Занятого в этом времени турками. Ну и в-третьих, оказать моральную поддержку в войне с турками. В смысле разрешить набирать наёмников на территории его царства. Но, от непосредственного участия в войне с турками, правитель Имеретинского царства отказывался напрочь. Хотя угрозу от турок, по крайней мере, царевич Александр, правители Имеретинского царства оценивали, как весьма серьёзную. Но пока между ними и турками находилось независимое княжество Самцхе-Саатабаго.
Конева, такой подход, не устраивал, от слова совсем. Пришлось объяснять, что есть государство, Федерация Россия, а есть торговая компания, с названием, исходящим от названия государства. И всё что лежит восточнее Геленджика это фактории компании. Нужные, этой копании, для её беспошлинной и безопасной торговли. Поэтому, ни чего они отдавать не будут. Да и ещё Ло-Вати, они намерены, вернуть под свой контроль. При этом союз с Имеретинским царством новое государство в Крыму очень даже интересует. Правда, в первую очередь, против внешних соседей. Турции, Большой Орды, враждебных адыгских племён. А участвовать, в междоусобном конфликте в Грузии, они не намерены. Желая видеть Грузию большим и сильным государством. Возможно и под властью имеретинского царского дома. Хотя в случае конфликта, вероятность которого Конев оценивал, как очень высокие, с весьма самостоятельными западными грузинскими княжествами, он согласен помочь царю Баграту в наведении там должного порядка, и их полному подчинению, его власти. Конечно при условиях, что торговые фактории на этих территориях останутся за компанией, а с Имеретинским царством будет заключён союзный договор, против внешних врагов. С обязательным участием, этого грузинского царства, в войнах против Турции и Большой Орды.
И пока они так беседовали, то рухнул участок крепостной стены у башни Барнабо Грилло. К пролому тут же стали подходить галеры, экипажи которых и ворвались в крепость. В то время как на сухопутном фронте все дружно полезли на стены. Стремительно занимая укрепления. Правда, всю крепость занять не получилось. Турецкий паша, от случившегося совсем не потерял голову. А отвёл, оставшиеся у него силы, в оба замка на вершинах скалы. При этом в цитадели, или в Замке Святого Николая, оказалось около двух третей оставшегося турецкого гарнизона. А в консульском замке Святого Георгия оказалось, где-то, с треть, наличных турецких бойцов. При этом попытка с ходу захватить оба замка успехом не увенчалась. Турки смогли отразить разрозненные, не организованные, атаки своего противника.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
