— Я понимаюэто единогласное решение совета? — воттеперь меня опять пробрал холод, кактогда, в первый раз, голос королевы сновастал высокомерно-равнодушным.
Все дружнокивнули.
— Значит, этотвопрос решен, мы тогда перейдем кследующему вопросу, а человека и егонаставников прошу покинуть зал.
Чего это они?Быть моей наставницей настолько плохо?
— Не волнонуйся,у меня самой репутация достаточнохороша.
Она чего моимысли читает? Да не такого даже эльфыне могут.
— Да ладнотебе. Что ты знаешь о эльфах? И тем болеео их воинах или магах?
О ком? Что зачерт, она мои мысли как в книге читает!Так не пойдет! А как тебе крошка вотэто?! И я представил такое…
Раздалсясеребристый смех рядом, и голос в моейголове: « У тебя такие наивные представленияоб этом».
Я густопокраснел, и начал злиться, но стоилоувидеть ее улыбку и все выветрилось.
А вот гном вотличии от меня на улыбки не велся, оншагал сердито пыхтя и что-то бурча поднос.
— А знаешь,давай, я буду заниматься с тобой вечероми ночью, а мастер Гариз утром и днем, -тут голос наставницы стал жестким, — Авы мастер Гариз извольте уважать менякак коллегу, и не важно, чему я буду учитьчеловека, хоть и тому о чем вы думаете!
Провожаявзглядом наставницу, я думал о том чтосреди эльфов я в сущности евнух.
— Эта эльфийскаяшлюшка даже забыла представиться своемуученику, — отвлек меня от раздумий мастер.
— И как зовутмою наставницу, мастер?
— Элеонора,по-эльфийски несущая свет.
Хм, ее имяоправдывается, хотя бы лично для меня,а вот для гнома… Хотя подождите, несущая,несущий, несущий свет! Люцифер! Ха-ха, анаш деревенский священник был прав!У-у-у, я несчастный грешник попал в рукиДиавола, может разок все-таки попытатьсяукрасть поцелуй диаволицы?
Следующиеутро началось рано: пробежка до озера,потом бросок в его ледяные воды, длятого чтобы проснуться (Элеонора такспокойно там купалась, словно не вода,а парное молоко в нем), снова бег, на этотраз обратно, а дальше упражнения наноги, на руки, на ноги и так далее допозднего вечера без перерыва на обед.Увидев, что я еле стою на ногах, гномудовлетворенно заключил:
— Ну, теперьточно тебя можно будет только наукамобучать, на остальное тебя просто нехватит.
О чем бредитэтD0рок зимой, она же эльфийка. Меняснова охватило уныние.
— Я понимаюэто единогласное решение совета? — воттеперь меня опять пробрал холод, кактогда, в первый раз, голос королевы сновастал высокомерно-равнодушным.
Все дружнокивнули.
— Значит, этотвопрос решен, мы тогда перейдем кследующему вопросу, а человека и егонаставников прошу покинуть зал.
Чего это они?Быть моей наставницей настолько плохо?
— Не волнонуйся,у меня самой репутация достаточнохороша.
Она чего моимысли читает? Да не такого даже эльфыне могут.
— Да ладнотебе. Что ты знаешь о эльфах? И тем болеео их воинах или магах?
О ком? Что зачерт, она мои мысли как в книге читает!Так не пойдет! А как тебе крошка вотэто?! И я представил такое…
Раздалсясеребристый смех рядом, и голос в моейголове: « У тебя такие наивные представленияоб этом».
Я густопокраснел, и начал злиться, но стоилоувидеть ее улыбку и все выветрилось.
А вот гном вотличии от меня на улыбки не велся, оншагал сердито пыхтя и что-то бурча поднос.
— А знаешь,давай, я буду заниматься с тобой вечероми ночью, а мастер Гариз утром и днем, -тут голос наставницы стал жестким, — Авы мастер Гариз извольте уважать менякак коллегу, и не важно, чему я буду учитьчеловека, хоть и тому о чем вы думаете!
Провожаявзглядом наставницу, я думал о том чтосреди эльфов я в сущности евнух.
— Эта эльфийскаяшлюшка даже забыла представиться своемуученику, — отвлек меня от раздумий мастер.
— И как зовутмою наставницу, мастер?
— Элеонора,по-эльфийски несущая свет.
Хм, ее имяоправдывается, хотя бы лично для меня,а вот для гнома… Хотя подождите, несущая,несущий, несущий свет! Люцифер! Ха-ха, анаш деревенский священник был прав!У-у-у, я несчастный грешник попал в рукиДиавола, может разок все-таки попытатьсяукрасть поцелуй диаволицы?
Следующиеутро началось рано: пробежка до озера,потом бросок в его ледяные воды, длятого чтобы проснуться (Элеонора такспокойно там купалась, словно не вода,а парное молоко в нем), снова бег, на этотраз обратно, а дальше упражнения наноги, на руки, на ноги и так далее допозднего вечера без перерыва на обед.Увидев, что я еле стою на ногах, гномудовлетворенно заключил:
— Ну, теперьточно тебя можно будет только наукамобучать, на остальное тебя просто нехватит.
О чем бредитэтот гном, какие науки, мне бы сейчас допостели добраться.
— Если тыдумаешь, что я настолько добрая, чтоможно опаздывать на мои занятия, то тыошибаешься! — поворачиваю в сторонунаставницы свой уставший взгляд.
— Только неговори, что ты устал от этих детскихупражнений, да такими темпами ты дажесвою девушку никогда защитить не сможешь!
Что онасказала? Я не смогу защитить своюженщину?! Она хочет нажить себе врага вмоем лице?!! Эльфийка усмехнулась:
— О как глазазагорелись, и спина распрямилась, теперьты похож на парня, а секунду назад янаблюдала какого-то забитого тушканчика.
Взгляд мастеране предвещал мне завтра ничего хорошего,скорее всего я завтра умру на этойплощадке. Но сейчас гуляем, широкоулыбаюсь наставнице:
— Где будетпроходить мое обучение?
Мне возвращаютулыбку:
— Следуй замной.
Шли довольнодолго: лес уж поредел, склоны сталикруче, а почва из одних камней, когдамы, наконец, вышли к горе, нет, не горе,а скорее…
— Этот замок— наследие времен первородных эльфов,что жили в этих местах до того как нашнарод разделился. Он был моим домомдолгое время... пока совет эльфов неразделился на "светлых" и "темных",— на лице эльфийки проскользнула теньпрезрения, — поэтому когда "темные"ушли, а я осталась, ненависть "светлых"обратилась на меня. Моя твердыня сталатем, что напоминало им о "темных",изгнанниках, о которых они предпочлибы не знать. Совет принял решениеуничтожить эти стены, — теперь взглядЭлеоноры потеплел скользя по зеленомуот мха внизу, и сером как тучи сегодня,камню, вверху, — но я отказалась передаватьим ключ от охранной системы заклинаний,более того я пригрозила им разборками,— лицо эльфийки приобрело местательно-озорнойоттенок, — большими разборками всех ихгрехов, и "светлые", затаив на менязлобу отступили.
Я стоял,широко открыв рот, и думал, что за этовеликолепие мог бы убить и не раз.
Округлые,немного как бы неприбранные очертаниябашен, что перекликались с окружающиминас каменистыми холмами, витые кованныерешетки что были как будто одним целымс лозами забравшимися по стене, и широкийров, в котором отражались хмурые небеса,— все это пробуждало во мне какие-тостранные, совершенно непонятные мнечувства.
— А почему тырешил, что я никого не убила, — прошепталигубы наставницы на ухо.
По моему телупробежала дрожь, — пошли, — с прежнейхолодной, и нечего не значащей улыбкойпозвала меня Элеонора.
Когда мыподнялись по мраморным ступеням вглавный зал, наставница упала в роскошноекресло на высоком постаменте, а мне жеуказала на одно из кресел попроще, чтобыли разбросаны по залу.
Я, усмехнувшись,затаскиваю одно из них на возвышение исажусь рядом с Элеонорой.
— А тыскромностью не страдаешь, — чутьнахмурилась эльфийка.
— Так мнелучше вас будет слышно, — поясняю с легкойулыбкой на губах.
— Хорошо, -улыбка становится чуть теплее, номгновением позже обращается в лед, — атеперь серьезно, я веду тронную партиюи мне нужен убийца, поэтому я взяласьза твое обучение, — и явное ожиданиечего-то.
— Я ничего непонимаю, убийца, тронная партия, чтоэто? — я ответил как никогда честно.
— Ты не знаешьчто такое Трон, — скорее утверждение,чем вопрос, — значит, мы будем уделятьвремя одной партии каждый день. А протебя все просто: я сделаю из тебя человекаспособного уберечь свою семью, а взаменпотребую полного послушания на десятьлет.
— Но я и такмогу защитить свою семью, — возразил я.
— Уверен? —глаза эльфийки опасно сузились.
— Да, — твердоответил я, принимая вызов.
Что-томелькнуло перед глазами, и резкий ударпо голове, ч-ч-черт! Я подвешен за воротниккуртки под потолком зала. Когда этопроизошло?!
Спокойныйголос снизу — это наставница, так дажеи не встала с трона (откуда я знаю значениеэтого слова).
— Итак, попорядку: я захватила контроль над твоиммозгом за один удар твоего сердца, этодоказывает, что ты беззащитен какмладенец, заставила тебя забраться подпотолок тронного зала, чтобыпродемонстрировать возможности захватачужого сознания, и наконец, забила втвой мозг знание древне-эльфийскогоязыка, поэтому у тебя болит голова. Твойпервый урок на тренировку воли: спустисьоттуда...
Вот черт…Похоже мне везет в жизни на садисток.Ну как я спущусь вниз, если я ни руками,ни ногами дотянуться до стены не могу.Тут ворот рубашки угрожающе затрещал,подсказывая свой выход. Я смотрю вниз:три, четыре, пять или шесть шагов допола, по-эльфийски пять отрезков, но мнеот этого не легче! Если я сейчас грохнусь,то переломаю ноги. Что же делать, демонменя забери?! А может Наставница…
— Даже ненадейся, — обнадежилруг.
— Не друг, -наставница нехорошо усмехнулась, -союзник, это тот кто после победы надобщим врагом обратит оружие противтебя.
— На кой мнетогда ему помогать?
— А кто сказал«помогать», я сказала «не нападать» допоры до времени.
— Хорошо, яне буду нападать на врага моего врага,пока мой враг не умрет.
— Да нет, черт!Какой ты наивный! — Элеонора похожебыла искренне расстроена, — да даже Мияпо сравнению с тобой опытная интриганка!
Я угрюмопосмотрел на нее:
— Почему?
— Потому чтодаже она знает основное правило общества:каждый сам за себя.
— Это мнепонятно, ну тогда почему…
— Мой мальчик,— устало проговорила эльфийка, — ты долженнаучиться пользоваться окружающимитебя людьми в своих целях.
Что? Но тогдаразве я не буду…
— Подлецом?Будешь. Но для благородства ты слишкомслаб, запомни благородство это роскошьдоступная немногим! Ладно, а теперьвозьмемся за географию.
Чт! Она всюночь меня заставляла учить эту долбаннуюгеографию, чуть ли не до рефлексов. Врезультате с утра я помнил лишь имянашего континента: Лунный — в переводес эльфийского, назван в честь того чтоимеет форму новорожденной луны. Но этовсе, и еще у меня такое ощущение, чтоесли сейчас не посплю, то умру. С этимимыслями я откинулся на спинку кресла…и вырубился.
Черт! Очнулсяот пристального взгляда мастера. Акартина хоть маслом пиши…
Лежу я нароскошной кровати под балдахином, а намне спит Элеонора, по лицу сама невинность,а вот лицо гнома выражает далеко неневинность, скорее в нем можно прочитатьмою близкую и неминуемую смерть.
А потомчереда, похожих на первый, дней: с утрадо вечера из меня выжимают все в планефизической подготовки, а ночью в планеумственной. Я спал три часа в сутки,хорошо, что с эльфийкой, а плохо то, чтоименно спал.
Гном тожевидимо понял это, и больше меня так негонял как во второй день. Просто когдаза мной в тот день пришла наставница, ялежал ничком на земле и ни на что нереагировал. Вы думаете ее это остановило?Да ничуть, заклинания типа берсеркер,и я опять веду заведомо проигрышнуюпартию в Трон под едкие замечанияЭлеоноры.
Таким образом,шли дни, но в моей жизни ничего неменялась, пока не наступил осеннийпраздник равноденствия.
Утро началосьуже необычно. Я проснулся от поцелуя.Я, который обычно просыпается от тогочто его тащат за ногу в направленииозера, проснулся от поцелуя в лоб. Открывглаза, созерцаю удаляющуюся спинунаставницы.
Да ну ее, сее нежностью, меня уже и так в лицоназывают «постельной грелкой Стальнойженщины», слышал, что прозвище "Стальная"моя наставница заслужила за твердостьволи и жесткость принимаемых решений.Ладно, наставница ушла, можно вставать.Второй шок был при взгляде в окно, тамне утро, там вечер! Так, а если бы наставницаменя не чмокнула в лоб?
Проспал бывесь день. Но я и так должен был проспатьдо следующего утра, ведь она светлаяэльфийка. А с какого это времени я верюв вещие сны, тем более кошмары?
Вообщем деньпошел наперекосяк с утра, вернее свечера.
Войдя втронный зал, заметил, что Элеонорапереоделась во что-то яркое и пышное,просто платьем это язык не поворачивалсяназвать. Я не знаю, как должно выглядетьпраздничное одеяние у эльфов, но то, чтооставляет открытой спину и бедра, неможет им называться.
— Сегодняосенний праздник, составишь мне компанию?
Я вгляделсяв "невинные" глаза эльфийки, силясьпонять, что она задумала.
— У меня ведьсегодня выходной? — осторожно спросиля.
— Ты поразительнодогадлив.
— Значитсегодня я сам по себе.
— Воля твоя,удачно повеселиться.
Мне показалосьили в голосе ушедшей наставницы звучалсарказм?
Лес преображалсяна моих глазах, обычно размеренные вдвижениях эльфы, сегодня были явнопразднично настроены, постояннозагруженные учебой дети теперь мешалисьпод ногами у взрослых, зажигая повсюдуразноцветные магические шары. Они моглисделать их где угодно: на самых высокихветках деревьев, просто парящими ввоздухе, катающимися по траве и даже покромкам крыш, все они раскачивались отлегчайшего дуновения. Конечно, все этоотнюдь не упрощало работу остальныхэльфов, но не было ни одного недовольноговозгласа, даже когда такой шар попадалв волосы. Несколько раз видел как шарподнимал дыбом волосы какому-нибудьпарню, (у всех девушек волосы волосыбыли собраны в хитрые прически, и на нихэто не работало), вызывая заливистыйсмех со стороны детей.
На центральнойполяне тем временем создавали что-тоболее интересное, это было похоже налетающие подносы. Подойдя ближе, я долгоне понимал, что от них пытается добитьсяседой эльф. Резнется от того что еготащат за ногу в направлении озера,проснулся от поцелуя в лоб. Открыв глаза,созерцаю удаляющуюся спину наставницы.
Да ну ее, сее нежностью, меня уже и так в лицоназывают «постельной грелкой Стальнойженщины», слышал, что прозвище "Стальная"моя наставница заслужила за твердостьволи и жесткость принимаемых решений.Ладно, наставница ушла, можно вставать.Второй шок был при взгляде в окно, тамне утро, там вечер! Так, а если бы наставницаменя не чмокнула в лоб?
Проспал бывесь день. Но я и так должен был проспатьдо следующего утра, ведь она светлаяэльфийка. А с какого это времени я верюв вещие сны, тем более кошмары?
Вообщем деньпошел наперекосяк с утра, вернее свечера.
Войдя втронный зал, заметил, что Элеонорапереоделась во что-то яркое и пышное,просто платьем это язык не поворачивалсяназвать. Я не знаю, как должно выглядетьпраздничное одеяние у эльфов, но то, чтооставляет открытой спину и бедра, неможет им называться.
— Сегодняосенний праздник, составишь мне компанию?
Я вгляделсяв "невинные" глаза эльфийки, силясьпонять, что она задумала.
— У меня ведьсегодня выходной? — осторожно спросиля.
