Трудное решение

Бурлаков, шёпотом чертыхаясь, листал свой блокнот, что-то отыскивая на предыдущих страницах.

Словом, как с удовлетворением отметил Андрей, все при деле. Сейчас ещё чаю с загорышами и айда искать ночлег. Не будет же он после всего сказанного подставлять Профессора, а у — ха-ха — Синички однушка, и в случае его ночлега, кому-то из них двоих придётся спать на полу, что нежелательно в любом варианте. Или Синичка к Профессору улетит, а его здесь оставят? Тоже... не фонтан.

Занятый этими рассуждениями, он как-то не заметил, когда у него на тарелке появился загорыш. Пухлый и умеренно горячий.

— Андрей, — ворвался в мозг голос Бурлакова.

— А?! — вскинул голову Андрей, торопливо дожёвывая загорыш. — Чего? Я всё сказал.

— Собирайся, пойдём ко мне.

— Зачем? — зло сощурился Андрей. — Ты чего, не слышал меня? Про подставы с засветкой?

— Я всё слышал. Сегодня ночуешь у меня. Тем более, это уже завтра.

— Да, — кивнул Михаил Аркадьевич, закрывая и пряча свой блокнот. — Это разумно. Успокойтесь Андрей. Никого лишнего вы уже не засветите и не подставите. Вот совместной прогулки, Гошка, не надо.

Андрей весело хмыкнул — интересно, это прозвище такое у Профессора или кликуха — и кивнул.

— Понял. Мне как раз завтра в постпредство, книг хочу купить, а то букварь закончили, а читать совсем нечего, — и пояснил: — На шауни.

— Язык шеванезов? — уточнил Михаил Аркадьевич. — Да, это интересно. Передавайте привет, — и улыбка, — брату и его семье. Успокойтесь сами и успокойте всех остальных. Все проблемы решаемы, когда их решают. Заверяю и гарантирую, все дети и семьи в полной безопасности.

— Принято, — кивнул Андрей.

Все дружно встали из-за стола и после небольшой толкотни в прихожей и прощания разошлись. Мария Петровна в кухню, мыть посуду и наводить порядок. Валерия Леонтьевна, Бурлаков и Андрей на свои этажи, Михаил Аркадьевич вниз, где у подъезда его ждала машина.

...Утро начинается с будильника. Но это в будни. А в воскресенье? Особенно после такой ночи. Ни капли не пил, а голова как после кружки коньяка. Было у него как-то такое. Жестяная кружка коньяка залпом без закуски.

Андрей, не открывая глаз, улыбнулся воспоминанию и потянулся под одеялом. Вроде бы пора вставать, но сначала вспомним, чем вчерашний день закончился и спланируем сегодняшний.

— Доброе утро, — донеслось из-за стены.

Это с кем Профессор так громко по телефону разговаривает? Или это его так деликатно-персонально будят? В любом случае — пора.

Доброе утро, — откликнулся он и встал. Ну, чтобы не нервировать лишний раз Профессора, явимся на кухню уже одетым, вдруг тот опять посуду бить начнёт.

Яичница с колбасой, хлеб с маслом, горячий сладкий чай... Жизнь прекрасна!

— Фу-у! — откинулся на спинку стула Андрей. — Ну, спасибо, от пуза накормил. Значит, тебя двадцать четвёртого ждать, так?

— Да, — кивнул Бурлаков. — Остановлюсь у вас.

— Ну да, — кивнул Андрей. — Есть свободная комната и маленьких детей с их плачем нет.

— Хорошее обоснование, — согласился Бурлаков. — Расписание на месте скорректируем.

— Ага. Стенку обязательно посмотришь. Местная, — он подмигнул, — экзотика. А может, и поучаствуешь, а?

— Не зарывайся, — остановил его Бурлаков. — А сам-то?

Андрей вздохнул.

— Если пустят. Нет, если позовут. К парням, может, и встану, а к мужикам так просто не присоединишься. Это в кулачном на Масленицу, любой может в круг выйти. Ну и получить. Но тоже... Как посмотрят.

Андрей оглядел опустевшую тарелку и приступил к чаю.

— Теперь вот что, — он смущённо покраснел. — Я о подарках. Ты на свадьбу сильно потратился...

— Не копайся в чужом кошельке, — резко перебил его Бурлаков.

— Я не о деньгах, — буркнул Андрей. — Ну... ну, не такие коробки, заметно слишком, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Бурлаков. — Ты сам что собираешься дарить?

Андрей вздохнул.

— В Сосняки съезжу. Ну, чтоб не одно и то же. Я Алиске медведя хочу. Большого и рыжего. Пойдёт?

— Отлично, — кивнул Бурлаков. — У Эркина день рождения, когда?

— Как раз первого января, — усмехнулся Андрей.

— Он читать любит? — задумчиво спросил Бурлаков.

— Точно! — просиял Андрей. — Книги! И по объёму, и по сути самое оно! Ну ты, хват, в раз просёк!

— Какая у него любимая книга? — улыбнулся Бурлаков.

— Любимую не знаю, — посерьёзнел Андрей. — Художку он только для школы читает. Ну, стихи ещё, но не слишком. Может над одним стихом неделю думать, пока всё не поймёт. А вот словарь, энциклопедический... это да, часто читает. И слова, ну, какие непонятные попались, проверяет, и просто для себя... это да. Это он...

-Я понял, — перебил его Бурлаков. — А Женя?

— Журналы, в основном. Моды там, кулинария...

— Всё, — решительно остановил его Бурлаков. — Будут книги, всем и каждому.

— А мне какую? — не удержался Андрей.

— Вот под ёлкой и увидишь, — ехидно ответил Бурлаков.

— А под ёлку дважды класть придётся, — не менее ехидно напомнил Андрей. — Не разоришься?

— Мне про чужой кошелёк повторить? — угрожающе спокойным тоном поинтересовался Бурлаков. — Раз с первого раза не дошло.

— Ну, — задумчиво начал Андрей. — Алиске медведя, остальным... подумаю. Чтобы, как это, дубликатов не было. Книг точно не надо, так?

— Думай сам, — пожал плечами Бурлаков.

— Ладно, — Андрей допил чай и встал. — Мне пора, а то не успею. Постпредство, я по карте смотрел, не близко, а на такси не стоит. Я и без этого приметный.

Встал и Бурлаков.

Они вдвоём молча убрали со стола.

В прихожей по-прежнему молча обнялись. И Андрей, с трудом удержавшись, чтобы не ткнуться лбом в плечо стоящего передним человека, жест, который он позволял себе только с Эркином, быстро вышел, почти выскочил за дверь.

Бурлаков остался стоять посреди прихожей.

...

Постоянное представительство Союза Племён в отличие от множества других посольств и постоянных представительств располагалось на окраине Царьграда и не в старинном особняке, а во вполне современном "казённом" здании. Аккуратная серая коробка с окнами без наличников и закрытых изнутри белыми пластиковыми жалюзи. Простая дверь с казённой стандартной табличкой на двух языках, с пустым флагштоком для вывешивания по праздничным дням государственного флага и вынесенной на тротуар будочкой милицейского поста рядом. От правого угла простой металлический забор-решётка, так что заснеженный двор и возвышающийся конус, да, правильно, типи, отлично просматриваются. Жилой или чисто декоративный... интересно, конечно, но не важно. Сейчас не важно. За левым углом должен быть вход в магазин. Во всяком случае, на фотографиях в путеводителе было именно так.

Ну и чего вы стоите, Андрей Фёдорович? Чего или кого вы боитесь? В магазин вход свободный. А вот стоять и глазеть — это как раз и привлекать лишнее ненужное внимание. Андрей тряхнул головой, едва не уронив ушанку, и решительно повернул налево. Несколько шагов вдоль фасада, поворот за угол и дверь тёмного дерева, украшенная врезанными, а нее накладными изображениями... да, правильно тотемов племён.

Тяжёлая на взгляд дверь открылась неожиданно легко и открылась даже не от нажима, а от прикосновения. Над головой что-то негромко звякнуло, и он вошёл.

Стоя у порога, Андрей повёл взглядом слева направо по разложенному и вывешенному. Одежда из кожи и замши с бахромой и вышивкой, томагавки, какие-то то ли статуэтки, то ли... нет, тотемы, только маленькие, так сказать настольные столбы, женские и мужские украшения, а вот и главное — книжный прилавок, маленький, но плотно покрытый книгами. А ещё дальше в углу, похоже, чтоб посидеть-попить-поесть, но это успеется и, если денег останется. Андрей сдвинул на затылок ушанку, поправил ремень от сумки на плече и решительно пошёл к книжному прилавку.

Утренняя Заря, не выходя в зал, наблюдала из-за занавески за неожиданным покупателем. Или, как все бледнолицые, зашёл просто поглазеть? Надо же, томагавки, значит, ему неинтересны и на короны из перьев даже не поглядел, а книги... стоит, перебирает. Будто читать умеет. А это он просто фасоне давит. И одет... не пойми как. По-русски, но... странно. Ну, не ходят так здесь. Рыжая ушанка из лисьего меха — где только достал, не сам же охотился. Форменная авиационная зимняя куртка, но без знаков различия и прочих отметок, которые не срезают, из гордости, что, дескать, воевал, а не отсиживался. Брюки... да это же джинсы, тоже... выпендрёж. И заправлены в сапоги десантника-парашютиста, только что кинжал не пристёгнут. Ну, ряженый. Нацепил всё подряд, а сам-то... Знание русской военной формы и вообще умение разбираться в одежде, Утренняя Заря уверенно считала одним из главных своих достоинств. Так что этот... Выпендрёжник и хвастун — вынесла она вердикт! И пренебрежительно фыркнула.

Андрей поднял голову и увидел выглядывающую из-за занавески в углу девушку. Даже девчонку. В полном племенном прикиде. Как на картинке в Алискином учебнике. Ну вот, а то он уже начал сомневаться в работе магазина.

— Я тебя вижу, — весело поздоровался он на шауни.

Утренняя Заря так растерялась, что ответила по-русски:

— Ой, здрасти...

— Здравствуй, красавица, — сразу перешёл на русский Андрей. — А я уж думал...

— Ты умеешь думать? — решительно вышла из-за занавески, отодвинув Утреннюю Зарю, Горный Цветок.

— Это за что ж меня так? — удивился Андрей.

— А за то самое! — подбоченилась Горный Цветок. — Два слова выучил и думает, за своего сойти!

— А что, только своим продаёте? — чуть нарочито удивился Андрей. — Ну, извиняйте, предупреждать надо.

Он положил обратно на прилавок уже отобранную стопку книжек и повернулся к выходу. И натолкнулся, правда, только взглядом на стоящего в дверях мужчину. Немолодого и в полном племенном, но не празднично-парадном — Андрей, насмотревшись картинок в "Сказках Равнины", это уже понимал — костюме.

— Зачем тебе книги? — спросил мужчина на шауни. — Ты умеешь читать?

— Умею, — ответил на шауни Андрей. — А также писать, говорить, слушать и понимать.

— Ты давно уехал с Равнины? — мужчина вдруг перешёл на английский.

Произнёс чисто, но не по-американски — мысленно отметил Андрей — без алабамской растяжки, и с чуть заметной насмешкой ответил именно "по-алабамски".

— Нее, я там никогда не был, — и после пауза: — Сээр.

Кивок, и следующий вопрос по-русски:

— Ты с "той" стороны? Репатриант?

— Да, именно так, — и не смог удержаться, созорничал: — сударь.

Этот допрос-проверка на знание языков уже начинала ему надоедать, но ещё не встревожил.

Мужчина прошёл мимо него, освобождая входную дверь, как бы давая возможность смыться, к прилавку, перебрал стопку отобранных Андреем тонких маленьких книжек.

— И зачем такому большому мальчику, — по-русски с насмешливой полублатной интонацией, — такие детские книжки?

Андрей ответил серьёзно на шауни:

— У меня есть брат. У брата есть дочь. Это для неё.

Девушки всё время молчали. "Как выключенные", — мысленно усмехнулся Андрей.

Мужчина кивнул.

— Хорошо держишься, — опять по-русски. — Давно язык учишь?

Андрей решил больше не играть. Похоже, это местный безопасник, а с таким... ну, блатарь явно не в масть будет, и врать можно и нужно в том, что не проверят.

— С мая.

— И как зовут учителя?

— Громовой Камень, — назвал он русский вариант имени.

Новый кивок и проверочный вопрос:

— Поморье или Печера?

Андрей улыбнулся.

— Ижорье, — и увидев искреннее удивление мужчины, сказал официальное название: — Ижорский Пояс.

Но конкретизировать и называть город не стал. Пока не спросили, лишнюю информацию лучше не давать.

— Однако, — как-то неопределённо пробормотал мужчина и ушёл за занавеску в углу.

Андрей отметил, что девушки не так посторонились, как шарахнулись.

— Ну так как? — Андрей улыбнулся и даже подмигнул им. — Продадите мне книг для племянницы?

Говорил он-по-русски, зная, что его запас слов на шауни уже практически закончился.

Горный Цветок и Утренняя Заря переглянулись и кивнули. Раз Чёрный Лис не выгнал этого странного парня, а тот, оказывается, тоже не прост и на трёх языках чешет, то... то, да, надо работать. Горный Цветок открыла кассу.

— Ну, давай, что выбрал, — сказала она не грубо, но и не приветливо.

С бледнолицыми мужчинами нельзя ласково, они об одном думают, и женщин ни во что не ставят.

Андрей подал ей отобранную стопку. Набралось почти на сотню.

— И зачем столько сразу? — не выдержала Утренняя Заря.

— Не могу часто приезжать, — объяснил Андрей, укладывая книги в свою сумку, и усмехнулся. — Слишком дорого.

— Ижорье... это далеко? — спросила Горный Цветок.

— Смотря на чём добираться, — Андрей вскинул на плечо сумку. — До встречи, красавицы. — и на шауни: — Вы остаётесь, я ухожу.

Они немного вразнобой ответили.

Когда за ним закрылась дверь, Чёрный Лис вернулся в магазин.

— Всё-таки купило?

— Да, — ответила Горный Цветок. — Сотня без малого получилась.

— Мелочью набирал?

— Нет, сотенную и разменял. Из бумажника доставал.

— В сумку уложил, на коробки с рожками, — добавила Утренняя Заря.

— И не побоялся помять! — засмеялась Горный Цветок.

— Или не захотел при вас перекладывать, — кивнул Чёрный Лис.

Да, странный парень, такие к ним ещё не заходили. Про Ижорский Пояс он знает мало. Про Громового Камня приходилось читать. По отчётам, так крутится-вертится, и кое-какие результаты есть. Да хотя бы этот парень. Ведь русский, явно, зачем ему шауни? Для какого дела или — Чёрный Лис усмехнулся— операции с таким прикрытием парня готовят? Хотя какое тут ко всем чертям прикрытие. Засветка дикая. Зачем?!

В общем, Андрей был доволен визитом. Главное сделано! Пачка книжек с красивыми картинками и простыми текстами. Будет что читать, картинки перерисовывать и рассказы по картинкам сочинять. А в остальном... "В целом неплохо", — как говорила та сволочь, Белая Смерть. Этот, Михаил Аркадьевич — как бы его покороче обозвать, да хотя бы Генералом, а женщину он краем уха услышал, Львёнком называли, а Марию Петровну ещё от Эркина услышал Синичкой зовут, пусть так и остаются, вслух, конечно, по имя-отчеству — сказал, что Эркин о нём рассказывал на допросе и по фотке опознал, так что будем надеяться, что того либо взяли, либо пристрелили, а нас оба варианта устраивают.

Андрей посмотрел на часы и прибавил шагу. Теперь на вокзал, взять билет и домой. Всё-таки он молодец, всё правильно решил и сделал. И тыл прикрыл, и никого не подставил, и за Женьку, Алиску и Эркина можно не беспокоиться, ввёл он их в этот круг, где своих не бросают и пленных не берут.

* * *

11.07.2026 — 19.08.2026

14.06.2026