Попавшие 3

  Около двух прозвенел звонок, и детвора повалила на выход. Макс искал в толпе знакомое лицо. Нашел. Оксана вышла из школы вместе с подружками. Они о чем-то договорились и разошлись. Девушка была в том же платьишке, с той же спортивной сумкой, с теми же бантами в косичках. Макс пошел за ней, сохраняя дистанцию. Он так и не нашел в себе мужества подойти и познакомиться. Проводил до самого подъезда, вздохнул, когда она скрылась за дверью, и вернулся в центр города...

  Саня с Кузьмой бродили по Припяти, но уже не так заинтересованно, как давеча. Кузя еще вчера такой веселый и довольный, сегодня отчего-то хмурился. Тосковал, видать, по дому. А Саня всеми мыслями был на предстоящей дискотеке. И раз уж они оказались в районе дворца культуры, решил взять два билета на предстоящий вечер.

  Очереди у кассы не было, всего двое щеглов лет четырнадцати. Они тоже стремились попасть на дискотеку, чем немного удивили Саню. Дело в том, что вчера новые знакомые уверяли, что как раз в пятницу малолеток на дискотеке не будет, потому что им в субботу в школу идти. То, что дети в СССР учились по субботам, было открытием для Глушакова. Лично для него и пять дней в неделю сидеть за партой было невыносимо, а тут еще и выходной день коту под хвост.

  — Жесть!— констатировал он. Правда, новые знакомые так и не поняли, какое отношение имеет лист оцинкованной стали к учебе по субботам.

  Пацанам повезло, они взяли билеты и ушли. А вот с Санькой приключился облом:

  — Билетов больше нет,— категорично заявила кассирша.

  — Засада...— проскрипел Санек. А все Кузя: "Давай мороженого купим!" Если бы не его мороженое, они бы оказались у кассы до появления двух малолеток...

  Стоп!

  Санек выскочил из ДК, как пробка из бутылки.

  — Отсюда только что два пацана вышли. Куда они почапали?— спросил он уничтожавшего второе мороженое "татарина".

  Кузьма молча указал направление, и Глушаков бросился в погоню.

  Сапожков с недоумением наблюдал за тем, как Санек свернул за угол, туда, куда с полминуты назад направились двое неизвестных ему парней. И что теперь? Бежать за ним? Не хотелось — бегать с начавшим подтаивать мороженым неудобно, а выбросить — жалко.

  Впрочем, не пришлось. Санек появился минуты через две, довольный проделанной работой. Из кармана рубашки торчали два билета на дискотеку. Долго уговаривать пацанов не пришлось, они поняли все с полуслова, вернее, с одного удара. Нет, вначале Санек пытался с ними договориться, даже деньги предлагал. Один билет стоил рубль двадцать. Глушаков давал за два трешку, а потом и пятифан. Но щеглы уперлись. Пришлось стукнуть самого дерзкого вполсилы. На этом торги и закончились в пользу агрессора.

  Теперь можно было с чувством исполненного долга продолжить бесцельное хождение по городу...

  Док и Женя все эти два дня тоже не сидели без дела. Вчера Женя узнал, где остановился на ночлег его старший товарищ. Оказывается, у себя дома. Жил Док, вернее, Назаров Виктор Игоревич образца 1986 года в пятом микрорайоне, аккурат за стадионом "Авангард", в девятиэтажном доме, который он почему-то называл "клюшкой". Почему — уточнять Женя не стал, его это не интересовало. Да и вообще, чувствовал он себя паршиво, и чем дальше, тем хуже.

  Док, так сказать, оригинальный, в данный момент находился на объекте и появиться должен был всего на пару минут, но на следующей неделе. Так что опасности столкнуться с самим собой у Назарова не было. Попасть в квартиру тоже оказалось проще простого: Док хранил ключи в почтовом ящике, который можно было открыть даже гвоздем. Жил он скромно. Мебель выглядела скорее казенной, нежели с любовью подобранной. Опять же холостяцкий аскетизм.

  — Я здесь не часто бывал,— повинился Док.— Даже телевизор не удосужился приобрести.

  Зато был проигрыватель и с два десятка пластинок. Стосковавшись по любимой музыке, Назаров сразу же поставил "Любовь дороже золота" группы "Даэр Стрейтс", а сам отправился на кухню. Холодильник "Минск" был пуст по понятной причине. Зато имелась баночка молотого кофе "Наша марка".

  — Назвать его настоящим кофе язык не повернется,— сообщил Док,— но, честно сказать, я по нему соскучился. Ностальгия...

  Выпив чашку, Женя так и не понял, к чему придирался Назаров. Правда, в сортах кофе он не особо разбирался, потому как предпочитал чай, а еще лучше — натуральный сок. Ни того, ни другого у Дока не было, поэтому приходилось довольствоваться "Нашей маркой".

  Они не стали долго задерживаться в квартире. Назаров взял все деньги, которые нашел, какие-то документы, папку с бумагами, еще кое-что по мелочи. Ах, да, переоделся, побрился и стал выглядеть приличным гражданином, работником умственного труда.

  Прежде чем покинуть дом, Док долго рылся в записной книжке, а потом кому-то позвонил. Разговаривал с каким-то знакомым, от имени себя самого, но того самого, оригинального. Как понял Женя, речь шла об автомобиле, который Назаров собирался одолжить на пару дней. Как ни странно, и с этим не возникло никаких проблем.

  За машиной пришлось идти за город. Она находилась в гаражном кооперативе, расположенном за заводом "Юпитер" на юго-западе Припяти. Судя по тому, что у Дока имелись ключи и от гаража, и от машины, пользовался он ею довольно часто. Это был почти новый "Москвич 2140" красного цвета. Завелся он с третьей попытки, работал громко, но главное ехал. Прогрев двигатель, Док выехал на дорогу и погнал автомобиль за город.

  За два дня они посетили не один объект за пределами Припяти. Места для Жени были незнакомые. То ли новая реальность сильно отличалась от виртуального мира, то ли местность успела кардинально измениться после аварии. Лишь изредка Назаров заезжал непосредственно на территорию, чаще останавливался в стороне и наблюдал издалека. Своими выводами он не делился, а Женя его и не спрашивал. Он вообще вел себя индифферентно. Временами он полностью отключался от реальности и приходил в себя, лишь когда Док возвращался и заводил машину. Единственное, что отметил Женя, с течением времени его старший товарищ становился все мрачнее. Но и в этом случае никаких вопросов у него не возникало...

  Дискотека начиналась в восемь вечера. Саня готовился к ней заранее. Вернее, не столько готовился сам, сколько обхаживал Клинцова, который продолжал упираться.

  — Сань, дискотека — это общественное мероприятие. Мы туда в этих обносках пойдем?— ныл Макс.

  — А что? Нормальный прикид для провинции! Я однажды в "Powerhouse" в мятых трениках приперся и ничего.

  И ведь не соврал. Он, на самом деле, однажды пытался попасть в престижный московский клуб в неподобающем виде. Правда, его не пустили. Но пытался же!

  В общем, уговорил.

  У "Энергетика" они были в начале девятого. Народу на входе толпилось немало, в основном молодняк, который пытался проскочить в мир громкой музыки и веселья на халяву. Там же крутились отдельные личности, явно находившиеся в различной степени подпитости. Но у дверей дежурили активисты с красными повязками на руках и комсомольскими значками на далеко не клубных пиджаках, а чуть в стороне стоял ментовской "уазик" с группой "архаровцев" в униформе. Подозрительные личности проверялись и обнюхивались, в некоторых случаях бдительные стражи требовали подтверждения факта наступления четырнадцатилетия. Тут даже у Саньки возникли опасения, что они с Максом не пройдут фейсконтроль, но обошлось — билеты на руках открывали любые двери.

  Дискотека проходила на втором этаже: слева от входа и по лестнице наверх. Там в фойе собралось немало народу. Со скромных размеров сцены какой-то интеллигентного вида тип вещал о международной обстановке. Его никто не слушал, но он упрямо продолжал убеждать публику в том, что капитализм таки загнивает и существовать ему осталось недолго.

  — Нам, наверное, не сюда,— Санек усомнился в том, что дискотека состоится именно здесь. Нет, он не рассчитывал увидеть в провинциальном ДК времен позднего СССР размахов того же "Мутабора", но действительность оказалась даже скромнее ожидаемого.

  — Больше, вроде, некуда,— неуверенно сказал Макс.

  Народ в фойе собрался разный. Возраст — от 14 до 40, мужского и женского пола примерно в равных пропорциях. Зря Макс переживал. Народ не блистал нарядами от кутюр. Большинство одевалось скромно — девочки в платьях, блузках, юбках, мальчики — в костюмах, брюках, рубашках. Молодые люди в джинсах и кроссовках выглядели скорее маргиналами.

  Когда лектор, наконец, закончил свою речь, раздались робкие хлопки, после чего на сцене появились трое мужиков, старшему из которых было за тридцать. Двое начали возиться с примитивной аппаратурой, а третий взял микрофон и сказал:

  — Дискотека "Эдисон 2" и я еще ведущий Алик Демин начинают свою работу. Пока ребята разводят пары, хочу сделать объявление. На следующей неделе в воскресенье 27 апреля состоится тематический вечер "Мелодии мира и дружбы". Вечер пройдет под лозунгом "Нет — бомбам, нет — радиации!" Мы готовим для вас немало сюрпризов. Если есть желающие выступить со своим номером — милости просим...

  Макс вздохнул. Вот так вот — человек предполагает, а бог располагает. Этот чудик строит планы, которым не суждено сбыться. Но в чем он абсолютно прав — сюрприз, определенно, будет. Правда, днем раньше. И этот сюрприз никому не понравится.

  — ...Что ж, с анонсами покончено, а теперь — дискотека! И первым номером в нашей программе новая, но уже полюбившаяся песня группы "Форум" "Белая ночь"!

  Организаторы пригасили свет, следом вспыхнули разноцветные лампы, и грянула музыка.

  — Слушай, Макс, а я знаю эту песню!— повысил голос Санек, силясь перекричать ревущую из колонок песню.

  Макс тоже ее знал. Его родители были любителями старых песен, эту и другие мелодии 80-х он слышал и дома, и в машине, и из уст напевавших их предков.

  Народ задергался в ритме музыки, Санек наморщил нос:

  — Такое впечатление, будто попал на вечеринку "Ретро FM"... Ну что, Макс, тряхнем стариной?

  И Глушаков втянулся в ряды веселящихся припятчан. Макс же встал у перил, наблюдая за происходящим.

  В последующие полчаса прозвучало еще несколько композиций. На одну зарубежную приходилось три советских. Даже Максу, человеку, далекому от дискотек и клубных вечеринок, казалось странным — как можно под ЭТО танцевать? Но народ в 80-е не был избалован излишеством, поэтому активно работал коленями и локтями, пытаясь попасть в ритм.

  Часов до девяти на сцене время от времени появлялся тот самый лектор. Он о чем-то спрашивал ведущего, заглядывал в какой-то листок, то выражал свое недовольство, то согласно кивал. А после девяти он исчез, и тематика вечеринки резко изменилась. На сцене появились симпатичные девчонки в розовых леггинсах и полосатых гетрах и показали несколько па в стиле аэробики. Потом грянул "Pink Floid" с композицией "Get Your Filthy Hands Off My Desert", и по танцплощадке закружили пары. А после Малежика организаторы и вовсе удивили хитом Херби Хэнкока "Rockit", когда в центр площадки выскочили парни в джинсе и кроссовках и забились в припадке верхнего и нижнего брейка. А еще удивил Глушаков. Оказывается, он тоже неплохо умел крутить и "гелик", и "флай" и "свайп", чем и заслужил респект и уважуху от поклонников этого вида танца.

  Когда мелодия закончилась, и разгоряченный Санек под бурные аплодисменты направился к Максу, который показывал ему большой палец, навстречу вышла девушка, при виде которой Глушаков побледнел и попятился назад.

  Это была Хозяйка подземной лаборатории. Она поднялась по лестнице и прошла в фойе. Выглядела она иначе, потому что здесь и сейчас была живой. Но Саню заколотило так, будто он увидел призрака. Впрочем, так оно и было. Больше всего на свете Санек боялся того, что сейчас она подойдет к нему и заговорит. Но девушка прошла мимо, даже не взглянув на Саню, и направилась в глубину зала.

  — Ты чего?— уставился на него Клинцов.

  — Она здесь,— коротко ответил тот.

  — Кто?

  "Смерть",— так и подмывало Саньку сказать.

  — Дочка профессора.

  — Где?!— всполошился Макс.

  — Только что мимо тебя прошла... Вон она, в черной юбке и белой рубашке... или как это у баб называется?

  Глушаков заскользил взглядом по толпе, которая сотрясалась в танце. Мигали разноцветные лампочки, лица искажали светотени, но Оксану он все же нашел. Она помахала ведущему дискотеки, тот ей ответил взаимностью. После чего она подошла к группке таких же молодых девчонок, о чем-то говорила с ними, наклоняясь к уху, смеялась и дергала головой в такт музыки. Сейчас она не была похожа на себя ту, которая каждый день ходила в школу со спортивной сумкой на плече. Наряд у нее был более фривольный: юбка короче обычного, широкий пояс на тонкой талии, верхняя пуговка на блузке расстегнута. Утром она носила косички, сейчас же ее волосы напоминали взбитые сливки. Дополняла картину далеко не скромная косметика. Сейчас она выглядела старше своих лет, и заглядывались на нее не только сверстники, но и мужики постарше.

  — Ты так смотришь...— Санек хитро прищурился.— Постой, ты на нее запал что ли?

  — А если и так?— принял вызов Макс.— Обрати внимание — она самая красивая девчонка на этой дискотеке.

  Санек вздохнул:

  — Не хочу тебя расстраивать, но ровно через неделю она умрет. И ты об этом знаешь.

  Макс дернулся так, будто хотел ударить Саню, но осекся и сказал:

  — Она не умрет.

  И решительно направился к сцене, возле которой кучковалась компания Оксаны. Он понятия не имел, что скажет и как он это сделает, но с чего-то нужно было начинать.

  На полпути до цели гремевшая музыка стихла и ведущий объявил в микрофон:

  — А теперь прозвучит песня для самой очаровательной девушки на этой дискотеке. Встречайте, Рикки э Повери с композицией "Если я влюблюсь"!

  При этом он так выразительно посмотрел на стоявшую неподалеку Оксану, что не возникло никаких сомнений в том, кому была посвящена эта песня. Впрочем, так думали не все. Засияли многие девчонки, считавшие именно себя самой обаятельной и привлекательной.

  Оксана схватила за руки своих подружек и потащила их в центр танцплощадки. Они пролетели мимо Макса, проводившего их с открытым ртом. А потом и вовсе вынужден был отойти к стене, так как толпа отдыхающих снова пришла в движение и начала извиваться в такт знакомой мелодии.

  Вокруг Оксаны и ее подружек образовалось свободное пространство, и Клинцов мог смотреть на нее почти без помех. Как же она танцевала! Вроде бы незамысловатые движения, но с какой грацией она их исполняла. Может она посещала бальные танцы? Так или иначе, но прав Алик Демин — она была самой очаровательной девушкой на этой дискотеке. Любой, кто попытался бы это оспорить, получил бы от Макса в глаз.