Волчица и пергамент. Том 13

Хайленд невольно улыбнулась, Дюран ответил самоуничижительным смешком.

— Однако остаётся ещё то дельце с досточтимым Предрассветным кардиналом, — сказал далее Дюран — вроде бы с лёгким смешком в голосе, но Хайленд привыкла общаться при дворе.

Спокойное течение разговора разом оборвалось, разговор перешёл к теме, душившей, как мягкий шёлковый шнур. Хайленд внутренне собралась, не меняя выражения лица. В следующий миг Дюран спросил:

— Те требования, которые он собирается предъявить Церкви, они уже более или менее определены?

Люди повсеместно надеялись, что Предрассветный кардинал очистит Церковь. Однако способов исправления может быть предложено много, и Предрассветный кардинал был отнюдь не единственным приглашённым на Собор. Если все собравшиеся в святом престоле разом начнут говорить, толка из этого не выйдет. Поэтому вопросы для обсуждения необходимо было упорядочить до начала Собора. То, о чём будет говорить Предрассветный кардинал, должно было стать самой сердцевиной обсуждения на Соборе.

Однако при всей знаменитости имени Предрассветного кардинала о том, чего он, собственно, собирался добиваться от Церкви, люди мало знали.

Нет, на самом деле этого не знал никто. Потому что это писалось как раз сейчас.

— Мы оказываем всемерную поддержку, — напомнил Дюран.

Предрассветного кардинала тайно вывезли из горного города Убан, куда собралось много людей, желавших его увидеть. Вывезли для того, чтобы обеспечить его безопасность, как и для того, чтобы он мог сосредоточиться на подготовке к Собору.

Эта самая "сердцевина обсуждения" имела особенно большое значение.

Но вопрос Дюрана серьёзно обеспокоил Хайленд, так как выборщик не стал бы спрашивать по своей собственной инициативе.

— Послание от императора, он давит?

Выборщик Дюран даже не кивнул, а лишь улыбнулся под своей бородой.

Хайленд, посмотрев по сторонам, увидела неподалёку стоявших на страже солдат.

Та проницательная девушка давно бы всё поняла, иронически усмехнулась про себя Хайленд. Дюран пришёл к ней с таким разговором, для которого ему потребовалась стража.

— Я могу тебе сказать не особо много. Не потому что что-то скрываю, просто мы пока сами не знаем ничего определённого. Это и потому, что из соображений безопасности мы ограничили связь с Предрассветным кардиналом, насколько могли. И к тому же он сам сейчас снова что-то прорабатывает.

Дюран, кивнув, сел на складной стул, такие используют военачальники на поле боя, стул этот подготовил ему управляющий.

— Не сомневаюсь в твоих словах, но... я же не могу то же самое ответить императору, — сказал он. — Это будет несерьёзно.

Его последние слова выдали, каких переживаний ему стоили уклончивые ответы на беспрерывные вопросы императора.

— Император ещё не отказался от намерения заставить Предрассветного кардинала потребовать возвращения земель, ставших территорией святого престола? — предположила Хайленд.

Нынешняя империя претендовала на право быть наследницей древней империи, включая земли, давно отторгнутые папой. Обосновано это или нет, но в империи, вероятно, видели в текущих событиях возможность сделать такой ход. В конце концов, законность — это лишь инструмент утверждения существовавшего положения, и потому владыкам свойственно считать, что следует хвататься за все существующие возможности, а с обоснованностью разбираться потом.

— Мне неведомы истинные намерения императора, но я уверен в его желании ослабить мощь Церкви. И ключ к этому в руках досточтимого Предрассветного кардинала.

Хайленд подумала, что некоторая обида во взгляде выборщика Дюрана ей не почудилась. Всё-таки император, владевший одной из крупнейших территорией, если не считать общего влияния Церкви, не мог, однако, возглавить военные действия против Церкви сам.

Дюран же — в силу своего положения — должен был поддерживать императора. Даже Хайленд, непосредственно знакомая с придворными порядками, не могла представить, какое давление испытывал Дюран со стороны не поспевавшего за событиями императора.

Причём Дюрану приходилось иметь дело не только с императором. Убан захлестнула волна тех, кто разыскивал Предрассветного кардинала, чтобы, подобно императору, навязать ему собственные запросы. Только благодаря тому, что Дюран не допускал в город всех этих людей, Хайленд смогла организовать печать Священных писаний в Убане и заниматься строительством дороги на юг.

— Могу лишь испытывать стыд от того, что не в силах помочь господину правителю.

— Да чего там. Ко мне приходят всё-таки лишь посланники и послания. А не многочисленные враги, нападавшие на нас во времена войн, — ответил Дюран с кривой улыбкой. — Но, похоже, скоро мы увидим кое-что посущественнее посланников и посланий. То, насколько сильно Предрассветный кардинал ударит по Церкви, определит наше поведение и поведение таких, как мы. Мы все готовы отчаянно стараться.

Напористость аристократов и землевладельцев в их противостоянии с местными представителями Церкви зависела от Предрассветного кардинала. И что хуже, наверняка среди них есть такие глупцы, которые, успев дать волю своему бахвальству, теперь желали во что бы то ни стало заставить Предрассветного кардинала атаковать Церковь. Их судьба зависела от того, насколько далеко зайдёт Предрассветный кардинал.

— Мы... нет, я сам, если честно, хотел бы как можно скорее узнать, о чём намерен говорить Предрассветный кардинал. С этой целью я прибег к помощи видных канонистов и теологов, однако...

— Это весьма обременительно, я понимаю. Собственно, речь о том, что он делает набросок будущего мироустройства, если можно так сказать, — с некоторым волнением сказала Хайленд.

Выборщик Дюран слегка покачал головой и продолжил:

— А что насчёт королевства? Почтенный Уинфилд, кажется, нечасто высказывается в открытую.

Конечно же, в королевстве не нашлось бы никого, кто простецки назвал бы короля "почтенным Уинфилдом".

Хайленд ответила, ощущая нечто новенькое:

— Насчёт моего королевства, мы были бы довольны, если удалось бы отменить десятину или договориться о каких-либо уступках в этом вопросе. Ну а по поводу территорий, в прошлом наше королевство несколько раз пыталось уже получить их на большой земле, но каждый раз терпело болезненное поражение, так что не думаю, чтобы у нас в настоящий момент появилось желание покуситься на земли Церкви.

— То есть, вы, похоже, не стремитесь к слишком большому. Так это в итоге может и оказаться путём обрести самое большое, — сказал Дюран, глядя на Хайленд, и на его губах играла ироничная улыбка.

"Самое большее", что могло быть им во всей этой суете, связанной с Собором, думала принцесса.

Сам Предрассветный кардинал.

Когда Собор состоится, всё будет вертеться, несомненно, вокруг Предрассветного кардинала.

Иначе говоря, Предрассветный кардинал обладал достаточной значимостью, чтобы влиять на всю Церковь как организацию. И для аристократов, рвавшихся к власти, как и для тех, кто собирался в будущем противостоять Церкви, сама личность его приобретёт значение священной реликвии.

Дальновидные уже смотрели в будущее, что наступит после Собора. Вопрос состоял в том, под чьим покровительством после завершения Собора окажется Предрассветный кардинал, удар которого поразил Церковь.

Взгляд Дюрана будто с некоторым укором спрашивал: "Королевство, так?"

Отточенные при дворе навыки общения позволили Хайленд просто улыбнуться, не опровергая и не подтверждая его предположение.

Но и король, и следующий король, несомненно, уже выстраивали изощрённые пути к достижению этого. Они могли, скажем, напомнить Предрассветному кардиналу, что поддерживали его с самого начала, заставляя его чувствовать себя обязанным, и заставить его выдвинуть те или иные требования на благо королевства на Соборе. Но вместо того, чтобы поступить таким образом и, вероятно, вызвать его недовольство, было решено более выгодным просто оказать ему всемерную поддержку и в итоге дать ему без каких-либо затруднений обосноваться в королевстве.

Если Хайленд, едва признаваемая членами королевской семьи и встречавшая при дворе прохладный приём, всё же была назначена полномочным посланником королевства, то это потому, что там старались найти того, кто смог бы вернуть Предрассветного кардинала в королевство.

Хайленд сама хотела этого, так что она как нельзя лучше подходила для этого.

Самым большим препятствием на данный момент был император нынешней империи с его претензиями на земли святого престола.

— Ладно, господин выборщик. Что же сказал император? — вернулась к этому вопросу Хайленд.

Дюран, кивнув, ответил:

— Приказал без проволочек устроить личную встречу с Предрассветным кардиналом. Официально — для передачи Предрассветному кардиналу приглашения на Вселенский Собор. Похоже, императору доставили указ от Церкви.

— Э-э? — нелепейшим образом вырвалось у Хайленд. — Прошу прощения... Однако... если папский посланник с указом Церкви о созыве Вселенского Собора прибудет к моему королю...

Хайленд торопливо думала. Может быть, это странное недоразумение вызвано лихорадочной суматохой в святом престоле...

Дюран с лёгким недоумением на лице ответил:

— Чему удивляться? Даже тебе неизвестно, где именно находится Предрассветный кардинал. Значит, почтенный Уинфилд наверняка тоже не знает этого.

— А... Думаю, так и есть.

— Конечно, папский посланник с указом Церкви сначала прибыл во дворец правителя королевства Уинфилд. Однако там, по-видимому, не знали местоположения, и ему сказали, что Предрассветный кардинал, похоже, ведёт свою деятельность в империи, и обращаться следует к императору, с тем посланника и отпустили.

Это объяснение заставило Хайленд почувствовать себя неловко, когда она представила себе состояние короля.

Вероятно, его успокаивал старший брат Хайленд, первый в очереди на трон, в то время как сам король недоволен ходом событий и сложившимся положением. Он, вероятно, думает, что это он взрастил Предрассветного кардинала от семени до нынешнего расцвета. И теперь король обижен тем, что главная линия противостояния с Церковью переместилась с его королевства далеко на большую землю, в империю.

— Надо же, мой король... — пробормотала Хайленд.

Она не хотела говорить ничего плохого о своём отце и короле, в служении которому состоял её долг. Но он просто был вот таким. Начать с того, что он первым бросил вызов Церкви, вероятно, подначиваемый могущественными аристократами королевства, действовать он начал без сколько-нибудь чёткого плана действий, следуя во многом своей прихоти.

Но отсутствие продуманной стратегии привело короля в затруднительное положение, и теперь у Хайленд, остававшейся до сих пор на обочине, появился шанс себя проявить, таким образом, она могла убить двух пташек одним камнем.

— Значит, папский посланник, растерявшись, отправился туда, куда ему указали — к императору?

— Ну, думаю, он должен был слышать о всей этой суете, поднявшейся в Убане. Можно было бы приехать сюла и самому, но, конечно же, он мог подумать, что и здесь сделают вид, что ничего не знают, так? С другой стороны, можно было бы ожидать, что император обязательно захотел бы встретиться с Предрассветным кардиналом.

Потому что император хотел сам пристроить Предрассветного кардинала к своему замыслу захвата папских земель.

А папский посланник сейчас рассчитывает на императора, желая вручить Предрассветному кардиналу указ с приглашением присутствовать на Соборе.

Положение достаточно сложное и запутанное. Всё равно что овце просить волка привести её в своё стадо.

— И потому, — продолжал Дюран, — император воспользовался этим случаем с папским посланником как возможностью надавить на меня.

И из-за этого потащился со своей больной ногой сюда, на окраину города.

Хайленд тихонько вздохнула. Похоже, тянуть время дальше уже не получится.

— Мне тоже не сообщили, где находится Предрассветный кардинал. Однако, кажется, больше нельзя ограничиваться этим объяснением.

Способы связи рассчитывались на однократное использование. Если этого не выполнять, рано или поздно кто-нибудь узнал бы о них. Хайленд старалась не пользоваться ими без весомой причины, но тут весомее уже некуда.

— Пожалуйста, передай гонцу ответ. Досточтимый император и достопочтенное посольство могли бы проследовать из Убана вниз по реке в портовый город Арберк. Когда они прибудут, я смогу показать путь к Предрассветному кардиналу.

Дюран чуть шире раскрыл глаза, затем медленно кивнул.

— Спасибо за помощь. Я в долгу не останусь, — ответил он, наконец, улыбнувшись, чуть покачивая головой.

Казалось, сейчас с его плеч был убран тяжёлый груз.

Именно Дюран защитил Предрассветного кардинала, когда местные землевладельцы и другие влиятельные лица были готовы засыпать его стрелами своих требований. После тайного вывода кардинала из Убана, он не только содействовал печати Священных писаний в городе, но и готовил путь для бегства после Собора, если бы это понадобилось.

Может быть, это было больше связано с порядочностью выборщика Дюрана, чем с его дальновидностью. Впрочем, после времени, проведённого Хайленд в Убане, у принцессы сложилось чуть иное впечатление. Кажется, и Дюран тоже поверил в Предрассветного кардинала и верил независимо от своей выгоды или убытка.

— И потом, моему величеству не привыкать терпеть, — произнёс Дюран, вставая со складного стула и легонько подталкивая Хайленд. — Если честно, так это как раз тебе больше всех хочется броситься к этому молодому человеку.

— А...

Хайленд застыла, и Дюран лукаво улыбнулся.

— Кажется, я не в состоянии скрыть это от тебя, правитель...

— Надо же, у моего величества дырки от сучков вместо глаз — быть таким слепым, — произнёс Дюран ошеломлённой его предыдущими словами Хайленд. — Ты, кажется, настойчивее всех старалась разузнать, как проводил время в городе Предрассветный кардинал. По тому, как ты смотришь в окно вдаль на небо, любой бы понял это.

На сей раз Хайленд не смогла запретить лицу залиться краской.

И тогда, когда Клевенд сообщил ей, что Предрассветный кардинал и его спутница покинули втайне Убан, она тоже не совладала с собой и повела себя подобно раскапризничавшемуся ребёнку.

Хайленд могла лишь ругать себя за недостаточную зрелость, однако выборщик Дюран улыбнулся ей, словно добрый дедушка.

— Ты, именно такая, какая ты есть, здесь, вдали от родины, стараешься выполнить то, что должна. Вот почему я решился стать позади тебя, чтобы охранять твою спину. Потому что почти невозможно вести битву в одиночку. И потом, ради Предрассветного кардинала решились, кажется, уже многие.

Хайленд повернула голову к выборщику Дюрану и низко, почтительно склонила её перед ним.

— Будем считать, что я смог выиграть достаточно времени. Мне остаётся лишь оставить остальную часть битвы на тебя, — произнёс выборщик Дюран, похлопав себя по больной ноге.

Это означало, что он останется в Убане и возьмёт прокладку дороги на себя.