| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Николай улыбнулся. Не был бы он светским человеком, не умей мужчина держать лицо. Всегда. Хоть ты небо на голову падай!
— Как скажете, Александр Васильевич. Как скажете...
И завел разговор о том, о сем... полчаса просидел, и откланялся.
Варя посмотрела в окно.
Ах, почему тут не Париж? Вылить бы ему на голову горшок с отходами производства! И пусть обтекает, чтобы внешнее соответствовало внутреннему!
Нельзя!
Где в мире справедливость?
— Варя?
— Да, Сашенька?
— И отчего мы Зубову отказали?
— Жиголо нам не партия.
— Жи... что?
— Если мужчина привык продаваться, он и жену продаст по дешевке.
— Так-то... Николай воюет неплохо, и человек, вроде, не самый худший?
Варя качнула головой.
Досье у них было и на Зубовых, в том числе. Тут оно еще и легче получается, тут все свои. Монетку там, словечко тут — и вылезло свинячье рыло.
Не то чтобы Суворову про это надо знать, но кое-что приоткрыть можно.
— Александр Зубов. Его папенька. Прет все, что гвоздями не приколочено. Платон Зубов — продажная девка в штанах. Николай Зубов — сначала поручик, а потом сразу подполковник. Генералом стал, как о вашей победе известие привез. Любовниц меняет, как перчатки, а то и чаще, расстается с ними плохо, поколачивает женщин. Ольга Зубова. Спит с Уитвортом, шпионит в пользу Англии. Про Валериана и Дмитрия пока ничего не скажу, серые скотинки, неприметные. Но я еще покопаю, не нравится мне этот типчик.
А еще, вот помнилось Варе плохо, но кажется, эти твари и в заговоре против Павла поучаствовали. Про Палена она точно помнила, а вот про Зубовых... смутно как-то. То ли читала, то ли слышала чего... в любом случае, ее дочери такой муженек не нужен.
Поднять руку на женщину — фу.
И не надо говорить, что по нынешним меркам все правильно, все отлично, тут многие так делают. Здесь казнят и забивают кнутом до смерти, здесь горох и розги — инструменты педагогики, а если вы своего ребенка выпорете, вам никто и слова не скажет. Но... вот — Александр.
Не идеальный, но за все Варины выходки он никогда на нее не поднял руки.
Разводиться пытался, уходил, было.
Но — не бил.
А Зубов одну из своих любовниц по кругу пустил, вторую в пинки погнал...
— Варя, а откуда ты все это знаешь?
— Собрались три дамы, посплетничали о мужьях. А наутро из шкафа выпал умерший со стыда лакей.
Анекдот дошел не сразу, но через пару минут Александр расхохотался. Сообразил.
— И кто же те две дамы?
— Милый, так приятно, что ты во мне не сомневаешься.
Суворов промолчал.
Лучше не спорить с супругой. Ему и самому-то Зубов не нравится, но если бы Варвара поддалась на его обаяние... нет? Отлично!
— Если только он с императрицей поговорит?
— То есть Платоша? Александр, мне плевать. Мы с Наташей и за границей поживем, если что. И в имении.
— А фабрика? Твои дела?
— Мои дела — это важно. Но отдавать дочь за всякое разное ради успехов и прибыли, точно не стоит. Мы ей успеем жениха подобрать.
— Согласен. Жаль, что Филипп оказался таким глупцом.
Варе было не жалко. Но она пока промолчала. Настанет минута — и она скажет, кого выбрала Наташа. А пока — помолчим.
* * *
— Отказала! Мне!!!
Николай запустил бокалом в стену.
Платон хмыкнул.
— И что делать будешь, братишка?
— Конечно, ухаживать за Наташкой! Если влюбится — сама родителей погонит! А я женюсь!
— Без приданного?
— Дадут, никуда не денутся! Все мое будет, дай время!
— Я слышал, вроде как Суворов младшего признал?
— Пффф! Дети — хрупкие. Сегодня есть, завтра нет...
— Тоже верно.
Братья чокнулись бокалами — и дружно выпили.
* * *
— Наташа, так что ты предлагаешь?
— Сначала попробую по-хорошему. Не поймет слова НЕТ, найду, как объяснить иначе, — жестко ответила Наташа.
Шарлотта кивнула.
— Действуй. Я прикрою.
И кто бы сказал, что это — принцесса?
Но смерть родителей, общение с тетушкой ВАрварой, обучение у Митчелла сильно изменили хрупкую принцессу.
Кто ей Зубов? Да никто! А Наташа своя. За своих Шарлотта из любых Зубовых сделает Беззубовых!
Так что Наташа преспокойно отправилась танцевать с Николаем. И бокал вина приняла, правда, пить не стала, так, в руках держала, и даже к губам подносила. И даже на террасу с ним отправилась.
— Наташа, вы невероятная девушка. Вы мне напоминаете нежную лилию...
Минут десять Наташа слушала весь этот бред.
Да-да, бред. После 'мадам Изиды' все вот это, сиропно-цукатное просто пролетало мимо ее ушей. Раз и навсегда поняла девочка, слова — ветер, дела — камень. Не слушай, что тебе говорят, смотри, что рядом с тобой делают. Наконец, ей надоело.
— Граф, вы меня в жены зовете или в любовницы?
Николай аж вином поперхнулся. Хорошо, отвернуться успел, а то бы оплевал девушку с ног до головы. Наташа ждала. По спинке графа она стучать не стала, вот еще не хватало. И так не помрет, а и помрет — заботой меньше.
— Наташа... вы так... вот прямо...
— И все же? Граф, все военные так нерешительны?
— Я никогда бы и подумать не мог, — Николай опомнился быстро. Если девчонка сама пошла в атаку... то что? Влюбилась? Или просто ей надо грех прикрыть? Или еще есть какие-то моменты? Тогда это и еще лучше, жена, которую можно шантажировать и держать на поводке — вообще отличный вариант. — Наташенька... неужели вы тоже меня любите?
— Это зависит от того, что я дальше услышу.
Точно, надо что-то прикрыть.
Николай опустился на одно колено.
— Наташа, милая, любимая, я предлагаю вам стать графиней Зубовой. Одно ваше слово — и я кинусь в ноги императрице, я сделаю все, украду вас, увезу...
— Угу, — отреагировала девушка. — Денег надо?
— На что?! — Николай понимал, что объяснение идет куда-то не туда, но... что он мог поделать? Поводья точно были не в его руках.
— Николай Александрович, у нас разница — двенадцать лет. О своей любви вы в других местах рассказывайте, мне — не надо. Значит, нацелились на приданое. Мой ответ — нет.
— Почему? — Зубов медленно поднялся с колен, отряхнул лосины.
— Отказа недостаточно?
— Хотелось бы узнать его причину, — мужчина придвинулся чуть поближе к девушке.
Вот сейчас, сгрести ее в охапку, поцеловать, а потом, когда расслабится, когда 'поплывет' в его объятиях... что он — не умеет с женщинами обращаться?
Да где Платон учился, там он преподавал!
Растечется, может, и до чего серьезного тут дойдет, а если повезет, и их застанут...
— За свои деньги я прикуплю управляемого мужа, а не того, кто будет мной командовать, — Наташа понимала, что это звучит цинично, но с такими, как Зубов, надо говорить на одном языке. Не поймет он про любовь, недоступна она ему, как крокодилу — политика. Сожрать — вот и вся его философия.*
*— есть подозрение, что половина политиков произошла от крокодилов. Треть — точно. А вдруг теория Дарвина не полна? Прим. авт.
— Я могу...
— Вы бы поверили? — щурилась Наташа точь-в-точь, как мать.
Зубов понял, что не поверил бы, и перешел в решительное наступление. То есть попробовал перейти. Раскрыл объятия, шагнул вперед, он уже видел, как хрупкая фигурка расслабляется в его многоопытных лапах...
Наташа упала на колени ровно за секунду до этого торжественного момента.
Загребущие ручки сомкнулись на пустоте, а девушка с силой толкнула мужчину назад. В голени.
Получилось — отлично.
Николай Зубов шагнул назад, запнулся — и упал на то самое место, на которое приключений искал. Наташа, недолго думая, вскочила — и удрала. А Николай остался размышлять о вечном — то есть о деньгах.
С одной стороны, партия хорошая.
С другой... нужна ли ему умная жена?
А, какая разница? Бабе всегда рот заткнуть можно!
Берем!
Только вот как бы получше сделать?
Наверное, стоит немного поухаживать? Для начала?
* * *
— Слова НЕТ он не понял.
Наташа разглядывала букет, злилась. Зубов прилип, как банный лист к неудобному месту, и просто ее преследовал. Что такое 'сталкер' она не знала, но готова была взорваться, как АЭС. С теми же последствиями для Николая.
А еще Платон! Который явно так нашептывает Екатерине чего не надо. Не дай Бог императрица решит соединить два любящих сердца. А то ж так страдает Николенька!
Так страдает... добить надо, чтобы не мучился.
— Он тебе точно не нужен? — Шарлотта все понимала, но вдруг?
Какой мужчина-то!
При отцовском дворе такой бы точно не простаивал, трудился бы день и ночь на ниве... хммм... пахал бы и сеял. И вовсе не разумное, доброе и вечное.
— С доплатой не возьму. Лотта, помогай! Ну зачем мне такая пакость? Ему ж только деньги нужны, он даже не скрывает! Связи, опять же... отец-то боевой генерал, а Зубов — брат проститутки!
Лотта понимала. Но...
— Твои идеи?
О, идеи у Наташи были. Хотя половину Шарлотта отвергла на подлете. Ну зачем так-то? Может, лучше сразу добить? Быстрее получится и безболезненнее!
* * *
Девушек очень удобно компрометировать именно на балах.
Но вот что поделать, если эта заразочка от Шарлотты не отстает?
Прилипла — и не отлепляется...
И не танцует, а вот записку кому-то понесла, это Платон углядел. И перехватил.
Дал лакею червонец, тот ему записочку и показал. Мол, так и так, отдать надо, барину, который придет туда-то и тогда-то.
А в записочке — приглашение на свидание.
Дорогой, приходи завтра, к шести часам пополудни в такой-то дом, по такому-то адресу, хозяйка тебя встретит и проводит. А я тебя буду в кроватке ждать.
Твоя Натали.
Конечно, куртуазно там написано, ну да Платон половину не запомнил, хорошо еще адрес не переврал.
И как таким случаем не воспользоваться?
Николай решился.
Если Наташку застанут голой, с ним в кровати... еще как ее замуж выдадут! Никуда не денется!
А друзей и свидетелей он организует! Чтобы сбежать не смогла!
И хахалю ее ноги вырвут!
Хоть посмотреть, кто может быть лучше НЕГО! Самого Николая Зубова!
За дворянином, которому передали записку, проследить не удалось, увы. Словно растворился.
Митчелл, которого Наташа тоже посвятила в авантюру, и не думал возражать. Девчонку он уже давно воспринимал, как племянницу, и предлагал решить дело проще — прирезать негодяя. Что он — по специальности не поработает разок-другой? Мы для милого дружка и сережку из ушка!*
*— П. Ершов. Конек-горбунок. Прим. авт.
И Платона можно заодно прирезать. И сестрицу их. Чего жалеть-то? Зубовых много, там еще пара штук точно останется!
Решили не торопиться — еще Варвара ругаться будет. А тут все быстро, чисто, даже элегантно.
Ладно-ладно.
Быстро и элегантно — факт. Но сколько грязи выльется?
А вот и посмотрим!
* * *
Поздно вечером за доходным домом наблюдали несколько гвардейцев.
Главным, конечно, был Николай Зубов. Душа бравого гвардейца вопияла о мести.
Его!
Отвергают!
Да как она вообще смеет? Эта девчонка! Эта... эта...!!! Достойных эпитетов не находилось.
Он!
Оказал девушке такую милость! А что она? Она могла стать Зубовой, а останется просто Суворовой! И вообще! Он — не мужчина, а мечта! А эта стерва...
Николай так увлекся, что едва не прозевал карету, из которой и выскочила хрупкая фигурка в светлом плаще. Точно — она.
И плащ он этот видел сколько раз, и фигура та, и двигается так же...
Любовника пока не было, а эта... побежала вверх по ступенькам, швейцар впустил ее — и закрыл дверь.
Для верности Николай аж десять минут выждал. И только потом перешел в наступление — подошел к швейцару, продемонстрировал пудовый кулак, с зажатым в нем червонцем... швейцар оказался понятливым. Червонец исчез, мужчина поклонился.
— Чего угодно вашей светлости?
— Сейчас сюда вошла девушка.
— Барышня Натали? А то как же, знаем-с.
— Натали, ага... — уверился Зубов. — Куда она пошла.
— Так известно куда, в шестой нумер-с. Кавалер ее должен вскорости подъехать.
— Ключи есть от нумера?
— Как не быть, ваша светлость, мало ли что?
— Дашь?
Швейцар изобразил легкую задумчивость, Николай стимулировал ее еще двумя червонцами — и ключ скользнул к нему в ладонь.
— Я вас, ваша светлость, и не видел.
— И моих друзей — тоже.
Швейцар пожал плечами, демонстративно отвернулся от двери и уставился куда-то в небо. Николай ухмыльнулся, и подошел к друзьям.
— Минут через десять — пятнадцать, как ее любовник подъедет, так и заходите.
С девкой все понятно. Сегодня она узнает, что такое десяток бравых гвардейцев. А ее любовник... Нева — отличное место. Такое не тонет.
Зубов бодро направился в шестой номер.
Дверь была закрыта, но ключ подошел. В номере было темно, разве что нежный женский голос.
— Это ты, любимый?
Зубов промолчал, скидывая с себя мундир.
Он, конечно. И сейчас тебя, дрянь такая, будут любить. Много.
Два шага — и вот кровать. Он уже ощущал нежное женское тело, уже предвкушал ее ужас, отчаяние, ее покорность... вот оно — главное! Ломать, подчинять своей власти, царствовать и править! Нет этого слаще!
Кровать оказалась пуста.
— А?!
А больше Николай ни сказать, ни сделать ничего не успел. Потому что сверху обрушилось что-то липкое, гадкое, противное, он захлебнулся в этом склизком месиве... и на него что-то упало.
Глаза залепило, он крутился на одном месте, не в силах открыть их, так жгло, они словно огнем горели... что происходит!?
Вспыхнул свет.
Яркий, видимый даже сквозь сомкнутые веки.
И — голоса.
— Это что?!
— Как?!
Друзья но почему они так растеряны? Что произошло? Как?!
— Николай? — чей-то робкий голос.
— Да. — Во рту был омерзительный привкус, Николай все же дотянулся до чего-то мягкого, протер глаза и рывком разлепил их.
Его приятели. Но почему они смотрят так, словно... словно перед ними что-то забавное?
Николай перевел взгляд на свою руку.
— Это — ЧТО!?
Рука была непонятной, черно-белой...
— Перья, — подал голос один из друзей, кусая губы. — Перья, Николай.
— Перья?
— И деготь.
Точно!
Николай так не ожидал этого запаха, что не сразу и опознал. А это и правда был хороший качественный деготь.
Шестой нумер был выбран не просто так, над ним был чердак. И хозяин за бешеные деньги, позволил аккуратно вынуть пару досок.
Потом он их вставит на место, главное-то, что над кроватью в засаде окопался Митчелл. Наташа в номер прошла, потом через то же отверстие, по веревочной лестнице, поднялась на чердак, а потом в номер и Николай вломился. И не понял, что зовут-то его немного сверху. Залез в кровать, тут на него и лохань с дегтем опрокинули, и подушку с перьями, а потом все просто.
Доски на место, сами — через черный ход, где уже ждет карета, а в карете Тимофей и Матвей. И Игнат, который отлично сыграл роль швейцара.
Бравые гвардейцы остались в номере, все восемь. С-скотина!
Наташа бы на него и что похлеще опрокинула, но... нельзя! Если Зубов просто станет посмешищем, ему будет намного сложнее. Другое дело, если его случайно покалечат, тут его братец будет землю носом рыть, и сестренка не спустит, а Наташе это ни к чему. Пусть лучше над ними смеются.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |