Товарищ Гроза - 2

Да, выживание при такой посадке удивительно. Но куда больше меня удивило то, что экипаж никуда не собирался уходить. Сидели тут уже не первый день возле костерка. По размеру и состоянию кострища как раз и было ясно, что его разожгли давно. А если немцы начнут поиски? Хотя, судя по всему, они до сих пор не обнаружили место посадки — значит, и не начнут. Но что, если всё же?..

Дым от костра смешивался с запахом горелого металла и ещё чего-то. Остатки самолёта давно уже не тлели и, похоже, даже не горели после аварийной посадки. Они что, обломки самолёта прямо в костре жгут? И это в лесу, где с дровами точно никаких проблем нет? Странные, однако. А ещё странно, что там вообще может гореть? Сейчас нет синтетики и пластиков, чтобы их жечь.

Прошли те времена, когда к отрядам окруженцев я выходил в одиночку. Теперь, если кого замечал я сам или (что чаще) Андрей Волков, вызывал из пространственного кармана малую группу быстрого реагирования — и мы шли вместе. Это заставляло нас воспринимать всерьёз, а не как раньше. Если требовалось, выпускал нашего снайпера, он же разведчик: Волков растворялся в лесу и страховал на расстоянии.

Вот и сейчас поступил точно так же. При виде необычного отряда лётчики переглянулись, но никто не решился заговорить первым. Странно: у них все — офицеры, а у нас никого из явных командиров нет, должны были реагировать иначе.

Вышли, познакомились, поговорили. Те даже были не против вступить в нашу партизанскую дивизию. Но вот командир этой дивизии — то есть я — их, мягко говоря, смущал. Да, Система дала мне здоровье и молодость, но явно слегка перестаралась. Кто же знал, что моё идеальное состояние — мальчишка лет шестнадцати?

Но я уже привык. Никого насильно не затягивал и не держал: не хочешь — выбирайся своим ходом. Могу даже оружие подкинуть — после складов недостатка не было. Однако лётчики — это немножко другое дело. Их можно домой отправить тоже своим ходом, но по воздуху: могу даже отдать одну из имеющихся в инвентаре немецких 'малюток'. Но зачем?

А ещё у меня была одна интересная идея: захватить у немцев самолёт (или даже несколько) и передвигаться на нём по тылам. Перелетел, высадил войска, ударил, собрал всех своих, а также неизбежные трофеи в пространственный карман — и улетел куда-нибудь в другое место. Как говорят, ищи ветра в поле и лови конский топот.

Идея просто замечательная. И с захватом самолёта у меня никаких проблем не возникнет — в этом я ничуть не сомневался. Да и проверено уже. Вот только летать не умею. Было желание при подготовке к испытанию поступить в какой-нибудь лётный клуб и научиться. В первую очередь остановила цена: квартиру продавать я не собирался. Некоторые шутят про продажу почки. Но после прихода Системы это не совсем шутка: продал, ушёл на испытание — и там тебе её вернули в лучшем виде, как и все другие органы — подчистили, омолодили, оздоровили.

Вторая причина — модели самолётов. На том, что мне больше всего понадобится в прошлом, в начале двадцать первого века летать не учат. Общие принципы, конечно, те же, но всё равно не то.

Придётся просто искать местных специалистов, которые согласятся летать вместе со мной. Вот этих, например. Сейчас отказались, но вдруг ещё передумают?

Пилот, штурман, радист и стрелок. Первые двое — офицеры: капитан и майор; вторые — старшие сержанты. То есть реальных пилотов всего двое. Если очень понадобится, в случае чего можно рассчитывать перебросить два самолёта.

Как уже сказал, познакомились. Любовь Орлова по привычке всех записала:

Командир экипажа — майор Тимофей Андреевич Комаров.

Второй пилот (он же штурман) — капитан Иван Денисович Макеев.

Радист — старший сержант Пётр Семёнович Горячев.

Стрелок — старший сержант Михаил Ильич Коваленко.

Они не горели желанием подчиняться пацану. После объяснений и наглядной демонстрации возможностей прекрасно понимали: моя внешность не совпадает с реальным возрастом. Но всё равно не горели. Выходит, просто не хотели подчиняться никому, кроме своего официального командования. Что более чем объяснимо.

Но и попасть назад к нашим очень даже хотели. То есть пилотом лично для меня ни один точно не станет. Что ж, отправлю с весточкой домой. Ну и груза какого-нибудь добавлю — сколько захваченный самолёт сможет поднять. Скорее всего, это будут либо окруженцы, либо военнопленные. Самих материальных ценностей таким способом много не увезёшь.

Хотя идеи есть. Представляете: прилетаем мы на нашу сторону на каком-нибудь маленьком неприметном самолёте — том же У-2, например, или ещё чём-то в этом роде, только немецком. Приземлились — я вываливаю из вне лимита всё накопившееся ненужное мне барахло. Представляю, какой шок это вызовет у особистов на той стороне. Там ведь очень разные и непредсказуемые вещи: от пустых вагонов-цистерн (ага, в чистом поле) до... даже не знаю, хоть бери и специально подсовывай что-нибудь непредсказуемое, чтобы им веселее было.

Ну и записку обязательно: 'Привет от Ивана Грозного'. Хотя, пожалуй, это лишнее, хватит и просто: 'Привет от Ивана Грозы'.

Потом достаю из основного пространства всех беженцев, военнопленных и вообще кого встречу — сколько туда поместится. Оставляем всё это в чистом поле и улетаем обратно. А советское командование пусть само разбирается, что со всем этим богатством делать.

Что ж, если эти не согласятся — найду других. А экипажу бомбардировщика пока предложил считать себя как бы прикомандированными к моей дивизии. Я тут главный, и мои приказы в приоритете — но это временно. Как только добуду самолёт, так сразу и отправлю домой.

Неизвестно, согласились бы они или нет — даже после рассказа о том, что я путешественник во времени, и фокусов, демонстрирующих возможности инвентаря. Как уже заметил, большинство не соглашается. Однако кроме меня присутствуют двое настоящих офицеров плюс Любовь Орлова. Теперь именно они и договаривались, а я только демонстрировал, что являюсь командиром. Поэтому если в дивизии появятся ещё подчинённые мне офицеры, будет намного лучше и проще.

А ещё — чем дальше, тем серьёзней я задумывался о своих бредовых планах. Ну, тех, что о 'войне в прямом эфире'. О песнях Высоцкого на волнах 'Маяка' — и не только Высоцкого. О переговорах с советским руководством тоже в прямом эфире, и тоже на волнах 'Маяка'. В общем, полный бред.

Но чего мне бояться? Это ж не моё будущее — в смысле, прошлое. В общем, сам не до конца понимаю: прошлое или ещё какое-то параллельное время.

Казалось бы, с чего бы мне сомневаться, если я давно учу Любовь Орлову новым песням? Она уже больше десятка уверенно исполняет. Вот для того и учу — чтобы было что послушать. Планам это никак не мешает: они пока как бы тоже параллельно существуют.

И вот для осуществления этих планов как раз самолёты и нужны. Вышел в эфир, рассказал о подвигах своей дивизии, песню выпустил, задал свои вопросы советскому руководству — а дальше что? А дальше меня начнут ловить все немцы, какие есть вокруг. Радиопеленгацию уже давно изобрели и успешно применяли. Причём именно немцы лучше всех остальных в этом деле поднаторели. Поэтому после выхода в эфир нужно срочно убираться — хотя бы на сотню-другую километров в сторону.

О, идея! Ведь можно выходить в эфир не только с немецкой территории. Прилетел к нашим, скинул им кучу ненужного барахла — а заодно и в эфир прямо оттуда вышел. В следующий раз — с оккупированной территории, в следующий — вообще от финнов.

Кстати, о финнах и прочих 'чукчах'. Откуда-нибудь из Заполярья тоже можно — причём не разделяя на Швецию, Норвегию, Финляндию, Мурманск, Архангельск и дальше. Там меня вообще даже ловить никто не будет — потому что никого просто нет.

Слышал истории про дрейфующих на льдинах полярников, которым вся страна сочувствует и за них болеет, но помочь не может. Из глубин двадцать первого века это кажется невероятным, а сейчас всё просто. Для многих что Заполярье, что космос — одинаково недостижимы. Ладно, не одинаково, но что-то близкое. Экспедицию организовать ещё можно, но мгновенно отреагировать не получится вообще ни у кого на этой планете.

Вы представляете, какая путаница возникнет? Для разнообразия вообще можно хоть из-под Берлина в эфир выйти. Пускай ловят! Или из-под Лондона. Там места, конечно, густонаселённые, но при желании что-нибудь придумать можно.

Интересно, Шервудский лес у них всё ещё стоит или давно вырубили? Вот прямо из него в эфир выйти было бы забавно. Объявлю себя новым Робин Гудом: буду грабить богатых и раздавать бедным. Ну и англичанам, как самым-самым 'бедным', высыплю из инвентаря самый-самый мусор. Ношеные портянки там и прочее ненужное немецкое обмундирование, которое совсем никуда не годится. Немцы вместо портянок носки носят? Им же хуже, дырявые носки и высыплю. Не зря же я всё подобное тоже во вне лимит складываю.

В общем, шутка хорошая, мне нравится. Надо где-нибудь записать, чтобы не забыть. Товарищ Робин Гроза Гуд — тоже звучит! Может, такой экслибрис себе тоже сделать? Вот если так хоть раз пошучу, то обязательно сделаю. Буду его потом ставить на всю английскую литературу. Хотя нет, не на всю: для Шерлока Холмса я совсем другой экслибрис планировал. Как, впрочем, и для Даниэля Дефо — там нужно что-то с необитаемым островом. Да и для капитана Блада пиратский буду ставить, а не этот.

Однако вернёмся от экслибрисов к радиостанциям. Да и из Подмосковья, раз уж на то пошло, выйти в эфир тоже можно. Чем Москва хуже этих ваших Лондонов и Парижей? Она лучше! После такого выхода в эфир можно даже не сразу улетать, а тихо в город проникнуть. Зачем? Ну, на ту же барахолку сходить — вдруг что интересное прикупить получится. Или в театр, например. Наобещал Любови Орловой всякой романтики — вот и будет повод выполнить.

Поймал себя на желании прямо сейчас открыть атлас с картами и выбрать точки, откуда буду выходить в эфир. Мысль, конечно, хорошая и интересная, но несвоевременная. Вот когда будут самолёты, пилоты и — самое главное — радиооборудование, пригодное для всего этого, тогда и карты можно будет посмотреть.

Как я уже правильно заметил, для всего вышеперечисленного необходимы не только самолёты (которые, я не сомневаюсь, добуду у немцев), но и надёжные пилоты — причём именно во множественном числе. Они должны не просто возить меня по тылам противника, но и быть готовыми вернуться на вражескую территорию после того, как побывают на своей. Вот для этого-то и нужно их несколько: если кто-то откажется, просто вытащу другого — вместе с другим самолётом — и всё равно улетим. Каждый пилот — это ключ к моей мобильности. Но ключ, который может повернуться не в ту сторону.

Почему пилот может отказаться, даже если изначально мы договоримся? Почему он вдруг вздумает так поступить? Да мало ли почему. Может, решит выслужиться перед руководством, захватив меня в плен. А может, изначально будет засланным для тех же целей. Причин может быть много — и ко всем нужно быть готовым.

Кстати, если такое случится, перед тем как улетать обратно с другим пилотом, этого нужно будет обязательно расстрелять на месте за измену — а затем непременно выйти в эфир с оглашением приговора. Причём абсолютно неважно, сам он так решит или будет засланным с конкретным приказом. Во втором случае это даже более обязательно.

Вариант с пленными немецкими пилотами я отбросил сразу. Когда буду захватывать аэродромы, несомненно, лётчиков тоже понахватаю. Только толку от них меньше чем ничего (лично для меня). А вот в качестве военнопленных нашим передать можно — пусть там решают.

Начнём с того, что я ни одному из них доверять не буду — как и ни один из них не доверит мне, чего бы я ему ни пообещал. А теперь представьте: он просто повернёт в другую сторону, когда мы уже в небе. Что делать? Пистолетом угрожать? Или в пространственный карман забрать? Да, можно. Но дальше-то что?

Поэтому любые угрозы пилотам уже в небе мне кажутся странными: ведь вместе разобьёмся. Я не могу позволить себе доверять тому, кто в любой момент может стать моей могилой.

Что тоже вариант. Немец может запросто пожертвовать собой, чтобы уничтожить такого опасного для Германии врага, как я. Просто представил ситуацию на себе: смог бы я так поступить? Да, смог бы. Поэтому не стоит думать, что противник не сможет. И неважно, что в сорок первом году это для них пока ещё большая редкость.

Герои ведь есть не только у нас. У немцев их тоже хватает. Страна, у которой нет героев, Гитлерюгенд не воспитает. Вы хоть представьте мальчишку с фаустпатроном, выходящего на русский танк. Он точно знает, что война уже проиграна, и точно знает, что у него никаких шансов. И всё равно выходит. Это вообще нечто запредельное. Нет, для нас как раз совершенно понятное и приемлемое, а для всего остального мира именно запредельное.

Так что повторюсь: герои были не только у нас — у немцев их тоже хватало. Ну и у японцев, конечно. А вот у американцев с англичанами с этим делом было туго. Французов вообще не вспоминаю: их герои кончились ещё при Наполеоне — вот при походе на Москву все в нашей земле и остались.

Это я не говорю о том, что такого немца надо будет как-то залегендировать в своей дивизии. Нет, спрятать его я, конечно, смогу. Да что там немца — я несколько таких карманных дивизий смогу организовать, которые просто не будут знать друг о друге. Только зачем мне это надо?

Поэтому нужно искать пилотов только среди своих — причём не одного, а нескольких. Ну и самому учиться пилотировать самолёт тоже не помешает. Эти лётчики отказались служить моей дивизии на постоянной основе? Что ж, пусть хотя бы научат меня летать.

И нет, я не обольщаюсь: прекрасно знаю, что хорошим пилотом не стану. Но мне достаточно уметь хотя бы посадить самый хлипкий самолёт, не сильно его при этом разбив. Ну и парашют тоже никто не отменял. Без парашюта — в небо ни ногой.

Знакомить или не знакомить свою партизанскую дивизию с новыми офицерами? Раз они в неё полноценно не собираются вступать, то вроде как и не обязательно. С другой стороны, как минимум командный состав должен знать о такой возможности — при наличии самолёта улететь на родную землю. Ну, так это не проблема: именно они с пилотами и общались.

Это я ещё никому не говорил, что несколько таких самолётов, взятых на первом аэродроме, у меня во вне лимите лежат.

Для начала посоветовался с Любовью Орловой. Уж она-то в любом случае должна составить документы. Она посоветовала показать их, кроме Савелия Петровича и лейтенанта, как ни странно, ещё нашему снайперу — Андрею Волкову. Он вроде как официально в командный состав не входил, но постепенно набирал всё больше и больше авторитета.

Также требовалось показать пилотам самим, что моя дивизия существует не в фантазиях, а на самом деле. Поэтому я вынимал их из пространственного кармана во время привалов — ноги, так сказать, размять. В переносной бане попариться, посмотреть на завершение строительства бытовки. С бойцами и специалистами общаться не запрещал.

Вот баня на них произвела самое неизгладимое впечатление. Даже когда позабирал в пространственный карман обломки их самолёта, они не так сильно удивились. Там даже были благодарны. Майор Комаров пояснил, что в инструкцию входит уничтожение секретной военной техники, чтобы она не попала к немцам. И тяжёлый бомбардировщик Ер-2 на данный момент именно такой техникой и является. А тут я взял и всё забрал — будто ничего и не было. К тому же честно пообещал, что, когда окажусь у наших, просто высыплю это где-нибудь на обочине дороги. Такое отношение к самолёту экипаж немного покоробило, но всё равно лучше так, чем если он достанется немцам.