Выбор принца

Губы сановника задрожали.

— Я... я не знаю имени. Клянусь! С нами общались только через посредников. Но... — он замялся, словно боясь произнести следующее.

Аннит мягко улыбнулся.

— Но?..

— Но... они спрашивали не только о рудниках. Они интересовались... вашей семьей. Особенно... особенно вашим отцом. Архивами его правления. Обстоятельствами... его смерти.

Слова повисли в воздухе, холодные и острые, как лезвие. Аннит не дрогнул. Ни один мускул не дрогнул на его молочно-белом лице. Но внутри что-то сжалось в тугой, болезненный узел. Отец. Взрыв. Тот самый запах гари и пороха, преследующий его в кошмарах.

— В самом деле? — его голос прозвучал чуть хрипло. Он отвернулся и прошелся к груде ящиков, его пальцы бесцельно провели по шершавой древесине. — Как трогательно. Проявляют исторический интерес.

Он замолчал, глядя в темноту, за пределы склада. Его ум, всегда работавший с бешеной скоростью, теперь рванулся вперед, сметая всё на своем пути. Это была не просто попытка устроить переворот. Это было что-то большее. Что-то личное. Что-то, уходящее корнями в прошлое.

— Они спрашивали... о "Наследии Охэйо", — прошептал канцлер, словно боясь самого звука этих слов.

Аннит медленно обернулся. Его лицо было маской спокойствия, но глаза горели холодным зеленым пламенем.

— "Наследие Охэйо", — повторил он. — Спасибо, мой друг. Ты был... чрезвычайно полезен.

Он поднял шприц-пистолет. Канцлер вскрикнул и прикрыл лицо руками.

Но Аннит выстрелил не в него. Тонкая игла впилась в шею наемника, который начал приходить в себя и судорожно хрипеть. Тело тут же обмякло, погружаясь в искусственный сон.

— Не волнуйся, — Аннит опустил оружие. — Для тебя у нас другой сценарий. Ты вернешься к своему хозяину. И передашь ему кое-что от нашей светлости.

Он достал из кармана небольшой, тщательно завернутый сверток — тот самый, с микроскопической чешуйкой брони и записью разговора с послом, сделанной скрытым микрофоном.

— Положи это ему в карман, — приказал Аннит, обращаясь к пустоте. Из тени у входа вышел один из его "невидимок", бесшумный, как призрак. — И проследи, чтобы он дошел. Я хочу, чтобы они знали. Знали, что я в курсе их маленькой игры. И что охота... официально открыта.

Когда "невидимка" скрылся, унося наемника, Аннит подошел к дрожащему канцлеру.

— А ты, лапочка, отправишься в самое безопасное место в империи. В ту самую камеру, где когда-то твой покойный кузен пытался устроить отцу... альтернативные апартаменты. Там тебе будет... комфортно размышлять о верности.

Он кивнул другому агенту, и канцлера без лишних слов увели.

Аннит остался один в зловещей тишине склада. Он подошел к тому месту, где только что лежал наемник, и поднял с пола его кинжал. Простой, функциональный, без украшений. Чужой.

— Наследие Охэйо, — снова прошептал он, сжимая рукоять. — Так вот в чем дело.

Он вышел на улицу. Рассвет уже разгорался, окрашивая небо в грязные цвета. Он стоял, вглядываясь в просыпающийся город, и чувствовал, как старые раны, казалось бы, давно зарубцевавшиеся, начинают ныть с новой силой.

Враг был не у ворот. Враг был внутри. В самой истории его семьи. И чтобы победить, ему предстояло не просто защитить трон. Ему предстояло раскопать правду, которую, возможно, боится узнать даже он сам.

Он повернулся и пошел прочь, его силуэт таял в утренних сумерках. Путь домой казался длиннее обычного.

Возвращение во дворец было похоже на движение сквозь плотную, незримую воду. Каждый шаг давался с усилием, не физическим, а тем, что исходит изнутри, когда сознание перегружено, переваривая ядовитые крупицы правды. "Наследие Охэйо". Слова жужжали в висках навязчивым, чужим шершнем.

Он миновал потайные ходы, и его босые ноги, запачканные грязью порта, бесшумно ступали по холодному мрамору личных покоев. Дверь закрылась. Тишина. Только тут он позволил плечам опуститься на долю секунды, прежде чем снова выпрямиться, как туго натянутая струна.

Он сбросил с себя броню. Плитки из титана и нитрида бора с глухим стуком упали на пол, но он не обратил на это внимания. Он подошел к умывальнику и снова сунул голову под струю ледяной воды, смывая с кожи невидимую грязь предательства и пыль старой боли. Подняв голову, он поймал в зеркале собственный взгляд. Ярко-зеленый, напряженный. "Где вы видели некрасивого принца?" — пронеслось в голове обрывком его же собственной насмешки. Сейчас красота казалась маской, за которой пряталась усталость.

Он потянулся к полотенцу, и его взгляд упал на серебряные рамки. Мать. Сестра. Отец... Его пальцы непроизвольно сжали мягкую ткань. Обстоятельства его смерти. Всегда — туман, официальные отчеты, шепотки за спиной. И теперь, спустя годы, кто-то копается в этих ранах. С холодным, расчетливым интересом.

В его кармане мягко завибрировала одна из мини-раций. Один короткий сигнал. Дело сделано. Наемник, отравленный не ядом, а правдой — уликами в его кармане, — будет доставлен к порогу своих хозяев. Первый камень брошен. Ответный ход был неизбежен.

Он вышел из ванной и подошел к окну. Солнце уже поднялось выше, но его свет казался Анниту безжизненным. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что тени прошлого сгущаются над его шпилями.

Дверь в покои приоткрылась без стука. В проеме стояла Лэйит. На этот раз на её лице не было привычной насмешки, только тяжелая, усталая серьёзность.

— Итак? — одно слово прозвучало как приговор.

— Итак, — Аннит не обернулся, продолжая смотреть в окно. — Начинается вторая серия нашего захватывающего сериала. Название: "Призрак отца возвращается, чтобы доставить сыну массу неудобств".

— Аннит, — в её голосе прозвучало предупреждение.

Он наконец повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали внутреннюю бурю.

— Они спрашивали об отце, Лэйит. О архивах. О "Наследии Охэйо". Что это, сестра? О чем все эти годы молчала мать? О чем молчишь ты?

Лэйит перевела дух. Она подошла к столу, провела пальцем по пыльной поверхности — редкая оплошность слуг, которую он в ином случае сразу бы заметил.

— Есть вещи, которые лучше не тревожить, брат.

— Знаешь... — он мягко улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Мне как-то довелось прочесть, что невысказанные секреты семьи похожи на неопознанный труп в подвале. Рано или поздно он даст о себе знать. И запах будет на весь дом.

— Ты думаешь, это поможет? Копаться в этом сейчас, когда у тебя на пороге стоит целый заговор?

— А я и не собирался копаться, — его голос стал тише и опаснее. — Я собираюсь взорвать этот подвал и посмотреть, что взлетит на воздух. Может, осколки прошлого сложатся в очень интересную картину.

Он подошел к ней вплотную.

— Кто они, Лэйит? Кто те люди, которые так интересуются нашим мертвым отцом? И почему это "Наследие" так волнует их сейчас?

Она отвела взгляд. Впервые за долгие годы он увидел в её глазах не досаду или злость, а страх. Подлинный, глубокий страх.

— Я не знаю всего, Аннит. Мать... мать никогда не говорила. Но я знаю, что некоторые двери лучше не открывать. Потому что то, что стоит за ними, может поглотить нас всех.

Он медленно кивнул, отступая. Его ум уже работал, выстраивая новые гипотезы, новые ловушки.

— Пожалуй, ты права. Некоторые двери открывать не стоит. — Он повернулся и направился к потайному входу в свой командный центр. — Их нужно выбить с петель. Вместе с косяками.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, и в её голосе слышалась тревога.

Он остановился у резного дракона, не глядя на неё.

— Что я и делаю всегда, сестра. Играть свою роль. Испорченный ребенок, который обожает мучить сановников и девушек. Только на этот раз... — его пальцы нажали на скрытый механизм, и дверь бесшумно поползла в сторону, — ...игрушки станут посерьезнее. А декорациями будет наше с вами общее прошлое.

Дверь закрылась, оставив Лэйит одну в центре комнаты. Она сжала руки в кулаки, глядя на неподвижную панель, за которой её брат исчез, чтобы снова надеть маску Господина и Повелителя. Маску, под которой, она чувствовала, начинала прорастать не просто ярость, а нечто более страшное — одержимость.

А внутри, перед мерцающими экранами, Аннит Охэйо уже отдавал новые приказы. Не о наблюдении. О проникновении. В самые старые, самые пыльные архивы империи. В ту часть истории его семьи, что была похоронена под грифом "Совершенно секретно".

Охота продолжилась. Но теперь у охотника была новая цель — его собственная тень.

Пыль в Имперском архиве пахла временем, забвением и нафталином. Воздух стоял неподвижный, холодный, будто само пространство сопротивлялось любому вторжению. Аннит стоял перед стеллажами, уходящими в темноту, и чувствовал, как легкая дрожь пробегает по его спине. Это было не от страха. Скорее, от благоговейного трепета перед массой знаний, собранной здесь за века, и от осознания, что он сейчас нарушит покой тех, кто надеялся, что некоторые тайны умрут навсегда.

Он был здесь не как Принц-Наместник. Он был здесь как вор. Официальный запрос вызвал бы волну, предупредил бы врага. Его "Серая Тень" обеспечила ему несколько часов полной изоляции в этом подземном святилище истории. Технически он нарушал десяток законов, которые сам же и подписывал. Ирония не ускользнула от него.

— Ну что ж, отец, — прошептал он в тишину, — давай посмотрим, какие скелеты ты запрятал в этот шкаф.

Он начал с цифровых каталогов. Его пальцы летали по интерфейсу, отфильтровывая всё, что было связано с правлением Императора Тайрона Охэйо. Внешняя политика, экономические отчеты, протоколы заседаний... Всё это он отбросил. Его интересовало неофициальное. Личное. Секретные миссии. Отчеты разведки с грифом "Уничтожить". Медицинские записи.

"Наследие Охэйо" в базе данных не значилось. Конечно. Это было бы слишком просто.

Он перешел к аналоговым носителям — старым оптическим дискам, кристаллам с поврежденной памятью, бумажным журналам, хранившимся в герметичных контейнерах. Он работал методично, его зеленые глаза сканировали строки с неестественной скоростью, мозг выхватывал ключевые слова: "террористический акт", "расследование", "секретная лаборатория", "проект "Возрождение".

Проект "Возрождение". Это имя встречалось несколько раз в контексте научных ассигнований, но без подробностей. И всякий раз упоминания обрывались за несколько месяцев до смерти отца.

Его рация снова завибрировала. Короткое сообщение: "Движение на периметре. Не наши. Рекомендую ускориться".

Они уже здесь. Поняли, куда он сунет нос. Значит, он на правильном пути.

Адреналин снова заструился по венам, липкий и холодный. Он ускорился, его пальцы лихорадочно листали хрупкие страницы, вставляли диски в портативный считыватель. Большинство файлов были зашифрованы. Коды высочайшего уровня. Коды, которые знал только Император и, возможно, его наследник.

Наследник. Он им так и не стал.

Аннит закрыл глаза, отсекая всё лишнее. Вспомнил голос отца. Его руки на своих плечах во время редких, ценных уроков. "Память — это ключ, Аннит. Не только к прошлому, но и к будущему. Запомни: тень дракона простирается дальше, чем его крылья".

Тень дракона... Это была не метафора. Это был пароль. Старый, семейный, от которого мать морщилась, а сестра смеялась. Он никогда не задумывался, откуда он взялся.

Он ввел фразу в терминал, запрашивая доступ к файлам проекта "Возрождение".

Экран замигал, и на долю секунды Аннит почувствовал, как замирает сердце. Затем — доступ разрешен.

Файлы были не о политике. Не о экономике. Они были о нем. Об Анните.

Отсканированные эмбриологические карты. Анализы ДНК, помеченные как "гибридная стабильность". Отчеты о... "фенотипической коррекции". Целые тома, посвященные его детскому развитию: когнитивные тесты, физиологические показатели, реакции на различные стимулы...

И последний, самый шокирующий документ — заявление об отмене проекта. Подпись — Император Тайрон Охэйо. Дата — за неделю до его гибели. Причина: "Этический императив. Риски превышают потенциальные выгоды. Наследие не должно быть куплено ценой человечности".

Аннит отшатнулся от экрана, словно от удара током. Его молочно-белая кожа стала абсолютно бескровной. В ушах зазвенело.

Он не был просто сыном. Он был... проектом? Экспериментом?

Его разум, всегда такой острый и ясный, затуманился от шока. Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Интерес к нему. Не к трону. К нему самому. К "Наследию Охэйо". К результату этого запрещенного эксперимента.

Он услышал отдаленные шаги в коридоре. Быстрые, целенаправленные. Его время истекло.

Дрожащими руками — а когда они дрожали в последний раз? — он извлек диск и сунул его во внутренний карман. Он стер историю запросов и выключил терминал.

Он стоял в темноте, пытаясь перевести дух, вернуть себе контроль. Но почва ушла из-под ног. Всё, что он о себе знал, оказалось ложью. Его сила, его интеллект, его пресловутая "порода"... Были ли они его собственными? Или всего лишь результатом чьего-то замысла?

Шаги приблизились. Дверь в архивный зал скрипнула.

Аннит не двинулся с места. Он просто стоял, поглощенный тьмой и ещё более темной правдой, которую только что раскопал.

"Наследие Охэйо", — с горькой усмешкой подумал он. Какая ирония. Он всю жизнь думал, что наследует трон. А оказалось, он и есть это наследие. Предмет спора. Вещь.

И теперь те, кто когда-то создал его, вернулись, чтобы забрать свою собственность.

Он не помнил, как выбрался из архива. Пыль веков, казалось, навсегда въелась в его легкие, смешавшись с горьким привкусом правды. Он шел по пустынным коридорам, и его босые ноги не чувствовали привычного ледяного мрамора. Внутри была лишь одна всепоглощающая пустота, звонкая, как колокол.

Проект "Возрождение". Гибридная стабильность. Фенотипическая коррекция.

Слова бились в висках, как уродливые, ядовитые мотыльки. Каждый его мускул, каждая извилина мозга, его зрение, его сила, его пресловутая "способность менять цвет" от испуга или гнева — всё это было не его. Всё это было результатом чьего-то холодного, расчетливого замысла. Он был садом, выращенным по чертежам. Идиотской мечтой о совершенном правителе.

Он остановился в своей спальне, перед огромным, темным зеркалом. Его отражение — молочно-белая кожа, тяжелые черные волосы, ярко-зеленые, чуть раскосые глаза — смотрело на него с вызовом. Красивая, отполированная вещь. "Где вы видели некрасивого принца?" — ирония теперь жгла, как раскаленное железо.

Его пальцы, узкие и сильные, с идеально подстриженными ногтями, сжались в кулаки. Чьи они? Его? Или тех, кто подбирал его гены, словно драгоценные камни для короны?

Этический императив. Риски превышают потенциальные выгоды.

Отец. Он отменил проект. Пытался его защитить. И за это его убили? Из-за него? Из-за этого... этого наследия, которое ходило, дышало и притворялось человеком?