Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

— Так я и не сомневался.

Ви толкнула меня в плечо и зыркнула, мол, чего это на грубости переходишь.

Да и правда, чего это я?

Аккуратненько поднял демонюку, положил её на предплечье, хвостище с руки свесился. Глазик один приоткрыла. Печальный такой взгляд.

Ничего, выхожу её, а там... там видно будет...

Дед Иохим, разумеется, ждал нас во внутреннем дворе, в тенёчке.

Чуть поодаль, на солнышке дремала Искорка.

Моя дракошка почитай большую часть дня и ночи посвящает столько важному делу как сон.

Ну а что?

Имеет право.

"Ночные приключения — это, конечно, дело важное, но вот и о тренировках забывать не стоит". — мог бы сказать дед, но недавно проведённая им демонстрация, оставившая на Искорке и на мне отметины, не требовала дополнительных слов.

Отнёс в тенёчек, к деду демонюку, — сказано таскать с собой — вот таскаю.

Быстро разделся по пояс (всё равно от верха остались одни тряпки) и нагло подмигнул Ви — я-то себе это могу позволить, а вот приличная девушка, которую она строит из себя, — нет.

— In guardia! — коротко скомандовал дед, начиная тренировку.

Разминка, без оружия.

"Основы. Основы важнее всего. Не бойся того, кто знает сотни разных приёмов. Бойся того, кто знает один, но в совершенстве". — любил повторять дед Иохим. Пройдоха, когда бывал рядом и слышал это, кивал, хотя и имел на эту тему другое мнение. Мнение он имел, но отстоять его не мог, поэтому предпочитал кивать. Пройдоха не слезал в заведомо проигрышные дела.

Принимаем стойку.

Не широкую, как у грубых бретёров, а собранную, элегантную, с прямым корпусом.

Движения ступни.

— Passo avanti... Passo indietro... Passo raddoppiato... Giro... — дед отбивает такт ладонью по столу.

Двигаюсь мелкими, чёткими шажками.

— Ставр! Ты не на параде! Ты крадешься, как кот!.. Passo avanti... Passo indietro... Passo raddoppiato... Giro... Ставр! Плавные движения — сколько тебе это говорить?!. Passo avanti... Passo indietro... Passo raddoppiato... Giro...

Плавные ему движения подавай.

Какие есть — такие есть.

Я ж не Ви — вон скользит будто танцует. Лёгкая, тонкая, как шпага.

— Ставр!

Да знаю, что Ставр.

И под ритм ладони:

— Passo avanti... Passo indietro... Passo raddoppiato... Giro...

Не думается мне, что навыки мои сильно улучшились, но через какое-то время дед позволил взять учебные шпаги — fioretti, с которой я битый час отрабатывал одно движение: укол в четко очерченный мелом на стене круг, с правильным поворотом кисти — pronazione, с шагом и без.

Это надо мной он час издевался, а Ви позволил рядом с собой, в тенёчке отдохнуть, восстановиться.

Потом была работа в паре без ответа — senza risposta.

Я совершал прямой укол в грудь — stoccata — Ви парировала — parare, без контратаки.

Потом мы поменялись ролями.

Потом следующее упражнение.

И следующее, под замечания деда:

— Стой! Ставр, ты что, убиваешь быка? Это укол, не удар! Рука вперед, корпус отстает! Ви, ты ушла на пол-ступни. Этого мало. Он тебя заденет плечом. Шаг должен быть таким, чтобы ты могла протянуть руку и коснуться его плеча, не наклоняясь. Снова.

Работа в паре — с ответом — con risposta. Под едкие комментарии деда.

И наконец — условный бой — assalto condizionato.

Моё любимое.

Тут я могу показать на что способен.

Показать на что я способен в этот раз не вышло.

Вместо рыжей против меня вышел дед.

— Не думал же ты, что отделаешься только небольшой взбучкой?

Вообще-то думал, но на что это теперь влияет?

Безжалостен дед у меня — унижать да при девушке.

Пусть и при рыжей-бестыжей, а всё ж при девушке.

И ведь правда думает, что оно мне на пользу пойдёт.

Но да не в первой.

Тешился со мной дед долго, методично.

Убедился, что семь потом сошло с меня.

Дождался, когда я уже порыкивать начал, выходя из себя.

Потом ещё немного всыпал.

И только после скомандовал:

— Descanso.

Занятие окончено.

Можно теперь пойти смыть пот, переодеться, а потом и заняться подготовкой к завтрашнему походу потому как кошель с золотом от бати это, конечно, хорошо, но надо самому на жизнь зарабатывать.

— No hay cosa más alta para el hombre que ser diestro. — назидательно добавил дед.

"Нет для человека ничего выше, чем быть искусным". — любит дед умные словечки и фразы, хорошо, что хоть вне тренировок не применяет, а то без словаря с ним трудно было бы общаться.

Ви, вдоволь налюбовавшись на мои унижения, бросила что-то неразборчивое, но ясно унижавшее моё достоинство честного орка, и пошла. Ей тоже надо было искупаться и переодеться.

Я же вернул шпагу на стойку и замер, прикидывая — стоит ли подмести двор после занятия.

Вроде как подмести полагалось, а вроде как и смысла особо в этом не было.

— Да иди ты уже. — верно истолковав моё замешательство, дед махнул рукой. — Только Trapisonda не забудь прихватить.

— Смутьянку? — переспросил я, не поняв о чём это он.

— Проказницу. — поправил меня дед и указал на демонюку.

Проказница... славное имя.

Пусть будет Проказница.

Дед знает толк в именах.

Помылся, надел новый комплект одежды. Самые простые штаны и рубаху — в таких ходят все работники на вилле.

И прибывая в хорошем расположении духа, пошёл в амбар, где у меня был оборудовано нечто вроде личного склада, — завтрашняя охота обещала затянуться на дней семь, а может и на всю декаду.

Шёл я, значит, в хорошем расположении духа, только для того чтобы это самое расположение духа мне испортила одна донельзя рыжая особа, которой, в отличии от меня, и мыть-то особо было нечего, оттого она успела заглянуть на кухню и теперь с лицом, на котором было написано превосходство, уплетала бутер столь исполинских размеров, что приличной девушке к нему и приближаться не стоило, а то от одного взгляда она могла потолстеть сразу на килограмм.

Сидит на столе, подогнув одну ногу под себя, а другую вытянув — чтобы было видно всю её длину. Как и я решила переодеться в домашнее. На Ви теперь такая же и на мне льняная рубашка, только, в отличии от моей, у той, что на Ви концы завязаны узлом на уровне талии, обнажая плоский живот и линию талии. Ну был бы у меня такой же живот — я б тоже хвастался на каждом углу. Рукава рубашки закатаны до локтей, открывая стройные, жилистые предплечья.

Такие же как и у меня непритязательные штаны подвёрнуты до колен, обнажая икры.

И никакой обуви.

Как, впрочем, и у меня.

Сидит, лыбится и жрёт, значит, что спёрла на кухне и моих между прочим дедов. И бутыль вина у задницы стоит.

Вот даже смотреть не надо, отсюда носом всё чую: кусок чиабатты, намазанный раздавленным чесноком с оливковым маслом, много чеснока и много масла, если всё же не только нюхать, а ещё и смотреть — капелька стекает по руке, пачкая только что вымытую кожу. Сверху — ломти прошутто крудо и листики рукколы для остроты.

— Орк, ты точно помылся? — демонстративно понюхав воздух и скривившись после этого спросила у меня Ви.

— Это ещё что — представь, что будет на охоте, когда я с неделю мыться не буду.

— Грязный орк, как ты можешь говорить столь отвратительные вещи девушке, да при том что она ест?

— А чего эта самая девушка ест сама и не делится со мной? Я ж вроде как из нас двоих тараном работаю. Мне кушать надо много. Опять же повозку тащить мне. И кормить меня надо сытно, если одна рыжая особа не хочет на своём горбу вещи тащить

— Ладно, ладно, выпросил, жри уж. — протягивает она мне свой бутерброд.

Прежде чем принять дар аккуратно опускаю на стол Проказницу и замечаю, за задницей этой рыжей лисицы тарелку со вторым бутером, нормального, человеческого размера.

— Рыжая, характер у тебя...

— Молчи уже, жуй. — заткнула она мне рот монструозным бутером.

Чесночка в достатке. Как я люблю.

Свой бутер, тот что прятала, с песто сделала, как сама любит.

Посидим, пожуём, а там готовиться к охоте начнём.

Серьёзное дело — стая волков завелась у деревеньки Трес-Коллинас, что в трёх днях пути от Новой Вероны. Собранный местными отряд охотников сгинул в лесах. За сотню монет никто под это дело не подвязался — кто за такие деньги полезет в лес, где возможно волколак со стаей завёлся, что уже успел отрядом охотников закусить?

Пришли люди к деду — к Святому Баско Избавителю — просили о помощи, а там слово за слово и рыжая тут как тут.

Тридцать монет ей.

Семьдесят — мне.

На двоих хорошо так выйдет. Двое ж это не отряд наёмников.

В общем, поручился за нас дед, мол, управимся с делом.

Вот завтра и двинем.

После того как я к родителям загляну.

С подготовкой, считай, до ужина и провозились.

О том, что пора уже собираться за столом известила рында, в которую звонила Антония — повариха, ключница, уборщица и любая иная профессия, которую она могла себе придумать — женщина властная и хозяйственная. Антония, как и Виолетта была из имперских.

Имперских у нас, памятуя о блокаде и прошлом, не очень любили.

Но дедов такие мелочи, как чужое мнение мало беспокоили.

Вроде и не задерживались не где, только ещё раз проверили, что ничего не забыли, а к столу мы с Ви пришли последними.

Во главе стола дед Иохим, по правую руку от него — дед Васко.

Место слева, что к сердцу ближе, от деда Иохима пустует.

Пабло — конюх и единственный человек, помимо Антонии, что постоянно живёт на вилле, сидит рядом с дедом Васко.

Старик Микеле — как и Пабло он работал ещё на прошлого владетеля виллы Арчибальда Калони, приёмного отца деда Васко — волшебник в делах, касающихся винограда и оливы сидит напротив Пабло, рядом с Антонией.

Двое дневных рабочих из ближайшей деревушки — Лука и Марко — тоже тут.

А вот Летти и тосийца, что я видел утром, нет.

Спасибо Антонии — одна она ждала, пока мы с Ви подойдём.

Поставила передо мной глубокую глиняную миску чечевичного супа с копчёностями. Самое то перед кроликом, тушёном в красном вине, что был на второе.

Ви сама себе накладывала.

И судя по той капле супа и клочку крольчатинки — воробей с такого ужина остался бы голодным, а она ещё вид делала, что ест.

Ну у девиц свои причуды.

Как с вином, что Ви к бутерам прихватила, — я ж его в сам и выдул.

После — сыр и овощи и граппа.

Сыр, овощи и граппа были уже на веранде.

Рассказал всё, что со мной приключилось, как я это вижу.

Выслушал дюжину историй и советов по каждому моменту своего рассказа. Большинство почему-то услышал в первый раз.

Узнал, что имперская разведка без видимых причин зашевелилась.

Приметил, как Антония собрала из остатков ужина корзинку для Луки.

Хоть и не понял, в чём чуть ответил на её заговорческое подмигивание не менее заговорческим подмигиванием.

Сытым и довольным завалился спать.

Всё ж спать в своей кроватки на вилле у дедов — это не по канализации лазить, поддавшись уговорам Пройдохи...

Проспать до рассвета, как планировалось не удалось — цепляясь за всё, что по дороге было Искорка притащила мне вилы.

Притащила такая и глядит с довольной мордой.

Мол, видишь, ценную вещь приволокла — давай награду.

Ну что с ней поделаешь?

Дал один золотой.

Потом она выпросила ещё один.

После чего завалилась на мою кроватку и довольная уснула, а я, прикинув, что не так-то долго до рассвета осталось, отнёс вилы на место да приодевшись побежал в город.

На завтрак лучше не опаздывать, тем более перед столь длительной отлучкой, да ещё после моего вчерашнего косяка.

За завтраком на всякий случай ещё раз обозначил, что отлучка моя может продлиться декаду, а то полторы (накинул к планируемому сроку ещё немного, для подстраховки), ну и, конечно, пообещал жука отправлять раз в пару дней, но если и не отправлю, то нет повода для беспокойства.

Похвастался Проказницей, которая за ночь немного окрепла и уже с недовольной мордой прохаживалась из стороны в сторону.

Получил от матери обязательную шкатулку. Для Ви.

Что в шкатулке ни мама, ни Ви не признаются.

Но без Ви и шкатулки никуда из города, кроме дедовской виллы, меня не отпускают, разве что в сопровождении кого-то из семьи.

Батя никаких напутствий не дал.

Руку отдавил да по плечу хлопнул, так что синяк точно будет.

На том и попрощались.

На вилле переоделся в домашнее, дождался, когда в повозку заберётся Ви, передал ей Проказницу, влез в ярмо и началось наше дело, обещавшее мне семьдесят золотых.

Искорка могла бы и проводить, может быть получила бы ещё золотой, но нет, так нет...

Идея с повозкой пришла мне в голову, когда стало понятно, что на расстоянии дня пути от Новой Вероны нам с Ви ловить-то особо нечего, а чтоб дальше забираться — нужно тащить на себе довольно прилично вещей.

Мне тащить, понятное дело.

Был вариант, как у нормальных людей, — повозка с лошадьми. Благо не из бедных — родители или деды выдели ли б всё необходимое.

Да не любят меня лошади, особенно когда потеть начинаю.

Опять же возни с ними, с животинами неразумными: о корме позаботься, о том, где напоить подумай, распряги, запряги, почисть... сплошная морока.

То ли дело — я. Ем что дадут, если надо могу и из лужи, если что, напиться, когда грязен так это не моя проблема, а окружающих.

В общем, идею с повозкой на орочьей тяге поддержали Ви и Пройдоха.

Гоблин даже наврал, что, когда он ещё под началом Великого Шамана Большого Тесака Ардонта ходил, так они завсегда повозки сами таскали. Лошадь-то чего почём зря тиранить, если её на привале сожрать можно?

Провозился я, благодаря советам вислоухого с повозкой куда меньше времени, чем мог, да и в результате вышло куда лучше, чем я рассчитывал.

Деды изобретение не оценили. Как и родители. Правда, матушка, моя почтенная матушка, вроде как через некоторое время всё же приняла моё изобретение, сказав, что не перетруждался и если надо, то отдыхал почаще.

Единственная, кто была несказанно рада, так это Ви.

Пришлось правда разочаровать её, что одевать на себя приготовленную ей сбрую да ещё на голое тело, я не буду, и отобрать плётку, которой она меня собиралась для прыти хлестать, пригрозив, что повозка для вещей, а не для перевозки задницы одной наглой рыжегривой особы, и придётся ей за мной всю дорогу бежать — я ж не лошадь, я могу и километров десять за час отмахать с ярмом на плечах да повозкой за спиной.

Мочь-то могу, да мы ж всё по сельским дорогам стараемся двигаться, чтоб внимание не особо привлекать, а сельские дороги — это ж сельские дороги. Я-то могу тащить повозку и чуть быстрее десятка километров в час, только не долго это продлится. Развалится телега от тряски, от ям да колдобин, а укреплять её, железо добавлять — вес увеличивать. А там уже и не так весело мне будет телегу тащить. Можно, конечно, было бы подумать, как магией укрепить да не стоит оно того, дорого, сложно. Не нравятся мне такие решения.