Упокоиться в Магдале. Том 1

— Ты тогда ещё так разревелся, помнишь, Кусура?

— Вечно ты это говоришь. Это потому что сам чуть не залился слезами?

— Хееее? — протянул Веланд, пожимая плечами, а потом вдруг встал и резко повернулся к Кусуре. — Давай лучше по-быстрому поприветствуем Палача и поспешим в мастерскую. Уже не втерпё-ожь.

"Палач" — это тот, кто распоряжался в городе деятельностью алхимических мастерских. Он отвечал за обеспечение всем необходимым для повседневной работы мастерских и не давал стороне Церкви признать алхимиков вероотступниками с последующим сожжением на костре. Либо, наоборот, выдавал Церкви алхимиков, ставших неудобными для ордена рыцарей, а иногда и сам их убивал.

Он был тем, кто, по сути, обладал властью над жизнью и смертью. И потому его прозывали "палачом". На самом же деле, те, кто занимался такой деятельностью, настоящими палачами не были, да и наказания вроде обезглавливания или повешенья, применяемые к обычным людям, не подходили для алхимиков. Для них даже сожжение было более лёгким способом — достаточно быстрым. Алхимика, к примеру, могли подвесить вверх ногами вместе с собакой, которая, мучаясь, драла бы его когтями и кусала без перерыва до самой смерти, обычно это тянулось три-четыре дня.

Кусура, постаравшись не дать, чтобы его лицо при мысли об этом не скривилось, снова спросил Веланда:

— А, так ты ещё в мастерской не был?

— Ещё не ходил. Только вещи заранее отправил. А приехал сегодня утром, с рыцарским отрядом по обеспечению.

— Похоже, совсем недавно.

— Верно.

— Ты мог и один пойти.

— Мог ли я так поступииить? — ответил Веланд, издевательски растянув окончание. — Партнёооры.

— Чистый ужас, да?

— Ты у-у-у-о-о-о-ожасный.

Изображать воя собаки было таким же любимым приёмом Веланда, как для Кусуры дразнить охранников в тюрьме. Даже горожане, привыкшие к грубому поведению наёмников и разбойничавших рыцарей, частых в городе из-за близости к местам сражений, поспешили испуганно разбежаться.

Алхимики.

Презираемые и обвиняемые в вероотступничестве.

Будучи моложе, Кусура открыто насмехался над этим представлением людей. Теперь он воспринимал это с большей терпимостью, лишь иногда поддразнивая охранников.

Веланд, однако, был и сейчас без колебаний убивать, как и во времена ученичества.

— Но всё же я согласен поспешить в мастерскую, — ответил Кусура. — Расплавить оледенение в теле, как железо в печи.

— Снаружи она выглядит неплохо. Как и ожидалось от передовой.

Рыцари Кразиуса в настоящее время вкладывали деньги и военную силу в северные земли, и самый северный портовый город Грубетти служил одним из мест их сосредоточения. Конечно, "самый северный" — это для ордена рыцарей, но мало кто в нынешнем мире осмелился бы смеяться над представлением, что орден, по сути, был всем миром.

Исходя из этого, многие алчные алхимики мечтали бы основать мастерскую вблизи линии фронта, места, подобного раскалённой печи, в которой сжигают много различного топлива, чтобы получить всевозможные средства для победы в войне.

Неограниченность в средствах. Первоочередной доступ к книгам. Возможность командовать местными ремесленниками и шахтами. Доступ к тайным, запретным книгам. Продолжать можно было долго.

Кусура был бы просто счастлив, если бы не условие, что в мастерской будет обязательно двое — он и Веланд.

— Но что с тем, кто работал в этой мастерской прежде? Чистая глупость отказываться от такой хорошей мастерской, спросил Кусура, обходя навозную кучку.

— Похоже, мёртв, — ответил Веланд так, будто говорил о вчерашней погоде.

— Хее? Несчастный случай, что ли?

У собаки, привязанной под карнизом одного из домов морда была красной от крови — не иначе, она поохотилась на какую-то живность из числа бродивших по городу.

— Нет, видимо убили где-то в городе.

Кусура какое-то время продолжал молча обходить кучки навоза. Он подумал, что убийства время от времени происходят в городах, но кое-что его всё же беспокоило. Полученное от рыцарей поручение, помимо всего прочего, преследовало цель наказать его.

— Может, потому и вдвоём?

— Ммм... Я тооже так подумал. Нас, не самых добропорядочных, и направить в такое прекрасное место, тут что-то не таак, — Веланд приостановился, почесал затылок и со скучающим видом поплёлся дальше.

Веланд был из тех, кто нашёл бы развлечение даже в камешке на дороге, мог пинком выбить его из мостовой, а потом изучить, так что если у него был такой вид, значит, он пребывал не в лучшем настроении.

— Одного могут снова убить, потому послать двоих надёжней, так думаешь? — спросил Кусура, и они какое-то время молчали.

Кусура покрутил головой, разглядывая улицу, Веланд пнул камешек.

— "Если алхимик позволит себя недооценить, ему конец", — сказал Кусура.

— Ха-ха. Единственный урок, что я усвоил от того дерьмового учителя.

И они пошли к особняку Палача.

Вспоминая события пятилетней давности, Кусура ощутил, как его плечи невольно напряглись.

— Не бойся, да? — сказал он.

— Это сказать должен был я-а-а, — парировал Веланд.

Пять прошло с того дня, как Кусура шёл по улице, беззаботно перешучиваясь с кем-то. Он ощутил, как искажается его лицо от светлой тоски, которую он не смог подавить полностью.

Встречные прохожие расступались, уступая ему дорогу.

— Из того, что я слышал. Вы хороши в отравлениях и убийствах, — произнёс мужчина, прижимая пергамент золочёным пресс-папье, в то время как его правая рука быстро скользила пером по пергаменту.

Изящество, с которым он писал, завораживало, было непостижимо, как он мог так искусно писать этой невероятно большой, мощной рукой.

Командир отряда снабжения рыцарей святого Кразиуса в городе Грубетти носи имя Алан Пост.

Обычно отряд снабжения должен вести закупку и перевозку продовольствия, выпивки и всего остального, в чём нуждались сражавшиеся в бою воины, и потому этому отряду нередко приходилось действовать и на поле боя.

Однако высшее руководство ордена рыцарей — иное дело. Прикрываясь предлогом служения Господу, рыцари вступали в отношения с торговыми домами и гильдиями, торговалм с ними. Денежные возможности и сеть сбора сведений ордена намного превосходили возможности торговых компаний, что позволяло получать высокую прибыль. Собственно, если торговцы в поисках прибыли стекались к любым местам сражений, то рыцари сами могли принимать решение, начинать ли сражение.

Кусура видел перед собой этого Алана Поста, который, по сути, держал в руках все деньги, задействованные в события вокруг Грубетти. Получаемая прибыль была огромна, соответственно было откормлено его тело, и для того, чтобы втиснуться для работы за стол, в столешнице пришлось сделать вырез для живота.

Кусура и Веланд, стоя перед ним посреди комнаты, глядя в разные стороны, ответили каждый за своё.

— Убийства — ни в коем случае. Ведь это же у меня убили возлюбленную.

— Отравление — да ни за что. Я бы не стал использовать яд.

— Нет, я не порицаю вас. Я вас оцениваю.

Разумеется, алхимики даже не подумали сказать друг другу что-то вроде "во, как".

Веланд зевнул, Кусура сковырнул что-то с ногтя.

— Держите себя тоже неплохо. Достаточно уверенно. В конце концов, первое впечатление бывает лишь однажды. Если не заслужите уважения начальства с самого начала, это отразится на дальнейшем.

Кусура посмотрел на Веланда, тот уже смотрел на него. Оба, вздохнув, приосанились и перевели взгляды вперёд.

— А когда подумали, что семя раскололось [идиома "семя раскололось" означает: "уловка раскрыта" — прим. перев.], изобразили вроде как послушание. Ладно, пойдёт, — Пост передал пергамент стоявшему рядом помощнику, моргнувшему глазками, казавшимися слишком маленькими в сравнении с его собственными, которые он протёр, прежде чем продолжить. — Дать противнику покрасоваться, ослабить его бдительность, а потом поставить подножку. Это неплохо.

— То есть, заставить нас понять, что нам с начальником придётся туго, чтобы в итоге нас подмять под себя? — спросил Кусура, пялясь в потолок.

Пост рассмеялся, тряся своими телесами.

— Достаточно верно. Я и просил орден выбрать именно таких.

Похоже, надо отнестись чуток внимательней к его словам, подумал Кусура.

— То есть?

— Защити себя сам.

— Отравлением да убийством?

Пост улыбнулся одними губами:

— Нападение — лучшая защита. Единственное, чему я научился на военной службе.

На сей раз Кусура с Веландом посмотрели друг на друга глаза в глаза, без лицедейства.

Это может оказаться сложнее, чем представлялось.

— Вашего предшественника звали Томас Бланкет. Он был весьма способным, ему было под сорок, но он умер, — произнёс Пост.

Будто сообщал, что цветок завял, и Кусура не мог не высказаться:

— Говорят, это злодеяние вроде бы произошло в этом городе, за которым присматривает твоя честь, господин Пост.

Это косвенно означало: какой беспорядок в городе, которым ты управляешь.

Естественно, что тот, кто повёлся бы на такую подначку, не мог бы сидеть в этом кресле.

— Совершенно верно, — сказал Пост. — Виновник до сих пор не пойман.

— Хе-э?

— Неожиданно, да? Люди Церкви, желающие во что бы то ни стало вернуть город в свои руки, ищут его отчаянно, но найти не могут. Смерть алхимика всегда самым непосредственным образом затрагивают церковников. Если они найдут какие-нибудь свидетельства вероотступничества, получат хорошую возможность скинуть меня.

Над орденом рыцарей стоял сам Бог, но не папа, глава Церкви. Поэтому говорили, что у ордена была собственная армия, деньги и чуть ли не своя собственная вера.

В каждом городе Церковь и рыцарский орден соперничали за влияние.

— В общем, мы представления не имеем, кто и зачем убил Томаса. Несчастный случай, пьяная драка, ограбление, нападение по ошибке, может, что-то вроде охоты на вероотступников из-за предвзятого отношения к алхимикам, может быть, это Церковь хотела получить результаты деятельности Томаса в алхимии или пыталась перетянуть его на свою сторону, а может, уже перетянула, но он перестал быть им полезен и был уничтожен... Много всего. Если враг не известен, мы не можем продумывать меры против него. И не можем просто запереться в своём замке.

— Что до нашей безопасности, нас, к примеру, можно было бы упрятать в тюрьму.

— Так сделал бы кто-нибудь выше меня положением. К тому же я не люблю, когда люди не работают.

Кусура с видом "извини, что прервал" пожал плечами и жестом предложил Посту продолжить.

— Сейчас положение с железом в городе отвратное. Военные дела севернее Грубетти обстоят неплохо, но многие обнаруженные на севере шахты — в руках неверных. А если плавить железо и делать оружие на юге, там высокие траты на ремесленников и слишком большие пошлины. Также нужно перевозить много грузов. Пшеница, рожь, ячмень, вино, квасцы, красители... Нам не обойтись без доставки ячменя, который немеряно жрут лошади наших конников.

— То есть? — снова вмешался Кусура.

Тем, кто занимает должности, на которых один неверный шаг мог привести к провалу, нужно было много времени на обдумывание решения.

Но алхимику на ожидание жизни могло не хватить.

Пост на мгновение запнулся, а потом улыбнулся, словно вмешательство Кусуры его позабавило.

— То есть, этому городу нужен алхимик, знающий выплавку металлов, чтобы поднять получение железа, но так как смерть предыдущего не раскрыта, мы не могли его просто взять и заменить.

— То есть, мы расходный материал, так выходит.

— Такие люди незаменимы и на поле боя. А рассматривая в целом, необходимы для достижения победы.

Так что идите и умрите.

Пост смотрел на них с жутким спокойствием, так смотреть мог только тот, кто много раз приказывал это.

Но ни Кусура, ни Веланд спорить с ним не собирались. И дело было не в слабости их положения. Если попросту, алхимики не придавали этому большого значения.

— Значит, похоже, пока не умрём, сможем оставаться на поле боя.

— Быстро схватываешь. Кроме того, воины, вернувшиеся с края бездны, всегда становятся героями. Думаю, с немалой наградой.

Мастерская рядом с линией фронта имела почти неограниченное обеспечение. В такую обычно не стали бы посылать молодого и своевольного алхимика вроде Кусуры. И если он хотел там остаться, надо было принимать и соответствующую опасность. Это казалось разумным.

— Ладно, этот город у меня в руках. Я не дам вам слишком часто вытворять несуразности и обеспечу наилучшие условия. Сделайте всё, что в ваших силах, — подытожил Пост, глядя на алхимиков прищуренными глазами.

Так смотрят на покойника на похоронах. Обычный взгляд могущественного человека, этот взгляд видит во всех остальных лишь инструменты достижения собственных целей.

Он не нравился Кусуре, но его мотивы были понятны, и в этом смысле ему можно было в какой-то степени доверять.

Кусура и Веланд изобразили что-то вроде рыцарского приветствия и ответили:

— Готовы служить, твоя честь.

Кусура постарался вложить побольше насмешки в этот ритуал, но Пост лишь с важностью кивнул. Похоже, он был на голову выше из обоих.

— А-а, точно, — заговорил Пост, когда они уже выходили. — Мне нужно извиниться перед вами кое за что.

Алхимики удивлённо ждали продолжения.

— Я сделал всё, что мог, но кое-что не сумел.

— Что же? — спросил Кусура.

— Узнаете, когда придёте в мастерскую. Впрочем, если вы хорошо умеете убивать и отравлять, вы что-нибудь с этим сделаете.

Оба алхимика пожали плечами, Венланд открыл дверь.

— С твоего позволения... — бросил напоследок Кусура, и они оба вышли в коридор.

Там было полно подчинённых Поста, на их лицах читались беспокойство и напряжение, все держали какие-то документы. Когда облечённый властью человек сам умел читать и писать, от него было трудно что-то утаить.

Короли и аристократы не раз лишались всего после предательства писцов, которым они поручали писать письма и документы. Не владея грамотой, правитель был вынужден посвящать писцов во все свои тайны, будь то поражение в сражении или что-то ещё. В отличие от них, Пост мог выдумать и скрыть от остальных сколько угодно тайн. Судя по всему, город у фронта не был таким местом, где мог распоряжаться делами старый, расслабленный рыцарь.

А здание, которое он занимал, вероятно, было отобрано у крупного торгового дома, заправлявшего когда-то в этом городе, и отобрано, похоже, не только здание. Перед фасадом здания, выходившего на главную улицу, был высоко поднят флаг рыцарского ордена, показывая его власть и как будто похвалявшийся этой властью перед воздвигнутой на площади бронзовой статуей мужественного на вид человека с мечом правосудия в руке. Статуя символизировала независимость города, но здание и флаг рыцарей умаляли значимость символа.

Правитель города определяется правом приставить меч к шее преступника. Однако рыцари, используя свою неписаную власть, вызвали в город алхимиков, а городской совет, для которого управление въездом в город было делом престижа, был бессилен даже осмотреть вещи алхимиков.