Товарищ Гроза - 5

— Нет, вот здесь паузу надо сделать длиннее, — заявил Савелий Петрович. — После слов 'как художник художнику'. Пусть сначала до всех дойдёт.

— Согласна, — кивнула Маргарита. — А после Черчилля лучше добавить лёгкий смешок.

— Какой ещё смешок?

— Снисходительный, — пояснила она. — Не злорадный. Словно ты объясняешь очевидные вещи людям, которые почему-то сами до них не додумались.

Кстати, о графе Оболенском и Маргарите Орловой: они тут присутствовали не просто как какие-то разные советники, но ещё и в качестве парочки. Первым делом старшая сестра моей подруги соблазнила интенданта. Ну, естественно, он у нас в самом высоком официальном звании. Правда, роман там продлился очень недолго: Марго быстро поняла, что, кроме звания, у того ничего нет.

Единственная его тут полезная функция — 'свадебный генерал', ну или, если быть точным, 'свадебный полковник'. То есть когда на кого-то надо воздействовать чинами, то чины у нас тоже есть.

Хотя нет, не единственная: он ещё и помощник Любови Орловой по интендантской части. Вернее, по бюрократии интендантской части, где надо учесть, что, чего и сколько у нас есть. Потому как к реальным материальным ценностям он всё равно не допускается — всё это хранится у меня в пространственном кармане. Но иногда, да что там иногда — почти всегда, я сам не помню, что там у меня есть, так что иной раз обращаюсь к своей подруге, а иногда напрямую к нему.

Ну а потом Марго узнала, что у нас в дивизии есть целый граф. И сразу переключилась на него, хотя он вроде бы как тоже никаких официальных должностей и званий в дивизии не имеет, а скорее кто-то вроде внештатного советника. Но в данном случае Маргариту это не волновало. Она очень быстро соблазнила графа, хотя я не уверен — скорее всего, он сам решил соблазниться. В общем, двое авантюристов нашли друг друга.

Причина, а вернее, повод для выхода в эфир нашёлся сам собой. Ещё один представитель мировой прессы отозвался на моё предложение о пресс-конференции с путешественником во времени. И это был не кто иной, а итальянский представитель из 'Corriere della Sera' — пожалуй, самой влиятельной газеты Италии в тот период.

Мне заявили, что зря я так плохо отзываюсь об их лидере Муссолини, и они готовы присоединиться, чтобы данный вопрос исправить, рассказав мне всю 'правду'. Даже интересно: это они по собственной инициативе или уже власти потихоньку начинают прощупывать варианты? Или, дуче не давала покоя слава его немецкого союзника, и он решил, что в истории о госте из будущего обязательно должно найтись место и для 'нового римского триумфатора'?

В любом случае повод был ничуть не хуже и не лучше других. Я просто ещё раз напомнил как о самой пресс-конференции, так и подтвердил готовность участвовать и лететь хоть на край света. А также огласил список уже согласившихся. Каждое новое имя в этом перечне постепенно превращало моё мероприятие из авантюрной затеи в событие мирового масштаба.

Осталось только выбрать место проведения. А также договориться с местными властями, что немаловажно. Кроме того, пожелал услышать гарантии от авторитетных государств — если они, конечно, обладают хоть каким-то авторитетом.

Запрос был брошен в эфир с долей язвительности. И это была своеобразная ловушка. Не давать гарантии — значит признать, что ты никакого авторитета в мире не имеешь.

Понятно, что ловушка совсем детская и никто из серьёзных людей на такое не купится. Ну так это если говорить о серьёзных. А вообще оно работает в обратную сторону ровно до того момента, пока такое игнорируют все скопом. Стоит кому-то одному отозваться — и остальные действительно оказываются в ловушке: типа вот он серьёзный, а вы нет.

Вернее, всё это рассказал не я сам, а от моего имени голос нашей Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича — Любовь Орлова.

Также по традиции она исполнила новую песню. А поскольку я теперь точно знаю, что мои эфиры пускаются по всем радиоточкам и громкоговорителям Ленинграда, то и песня в первую очередь рассчитывалась на них.

Сначала хотел предложить Олега Газманова — 'Петербург, Петроград, Ленинград'. Однако вдруг понял, что помню оттуда всего несколько строчек, так что не подходит. Я и остальные песни не всегда целиком помню, но там можно хотя бы что-то досочинять. Причём не обязательно мне самому: в дивизии люди, умеющие это делать, находятся. Ну а из нескольких строчек целую песню не сделаешь. Тогда банально выбрал 'Что такое осень' — тоже ведь про этот город. И пофиг, что на календаре январь. В любом случае решил, что для блокадного Ленинграда подойдёт.

Закончив песню, Любовь Орлова объявила, что передаёт микрофон мне. Да, такое тоже бывало: некоторые вещи в эфире озвучивал я лично, так что ничего особенного.

— Ещё раз здравствуйте, дорогие радиослушатели. Недорогие — тоже здравствуйте, даже если меня слушают по другую сторону линии фронта. Хотя я сам иногда путаюсь, с какого места мы ведём очередной эфир. Но это неважно, я отвлёкся, а теперь — к главной новости дня.

Пауза.

— До меня дошли слухи, что товарищ Гитлер, который нам совсем-совсем не товарищ, объявил меня личным врагом. Это великая честь! Клянусь сделать всё, чтобы оправдать, приумножить, не посрамить — ну и что там в таких случаях принято обещать.

Ирония, сарказм, ёрничение, а может быть, и на полном серьёзе... Спросите, чего в этом заявлении было больше? Я и сам не отвечу — наверное, всего сразу.

— Хотите анекдот из будущего как раз по этому поводу? — продолжил я. — В раю, конечно же, очень хорошо: там давно коммунизм построили, поэтому всё бесплатно. В аду не так здорово, зато компания более интересная. В данном случае сравнение может быть и не совсем корректное, но чувствую себя действительно в хорошей компании.

Ещё одна пауза, чтобы слушатели успели обдумать как сравнение коммунизма с раем, так и про хорошую компанию.

— Кстати, Чарли Чаплина Гитлер уже успел личным врагом объявить или нет? Чарли, в любом случае — привет! Мы теперь почти соратники, так что, думаю, могу тебя называть на 'ты'. И в дивизию могу без очереди принять. Я вообще приму всех без очереди и даже почти без проверки, кто удостоился подобной чести.

Хотя с приличными людьми я, пожалуй, поспешил. Например, первая тройка личных врагов Гитлера — это Сталин, Рузвельт и Черчилль. Из этих троих приличным назвать можно только товарища Сталина. Два остальных — не только открытые враги, но и тайные 'друзья', которые всячески стараются помочь. Правда, этого я озвучивать не стал. Пока не стал.

Да и сам Гитлер — личность, если можно так сказать, всесторонне развитая. И военный, и художник, и фотограф, и политик, и много кто ещё. Даже писатель — вон, одну из самых популярных книг написал. Соответственно, и среди его врагов тоже личности попадаются очень разные, и некоторых из них я бы и сам во враги записал. Так что про приличное общество вслух говорить не будем. Я уже сказал? Поспешил.

— Но мы опять немного отвлеклись, а теперь серьёзно. Кто бы что ни думал о Гитлере, но он — глава серьёзного государства, целого рейха. Если кто не знал, на русский язык это переводится как империя. А серьёзные правители должны себя вести серьёзно. Чего я в данном случае не заметил. Врагом-то меня объявили, а где материальные подтверждения?

Ещё одна пауза.

— Возьмём для примера Сталинскую премию. Во-первых, это очень красивый диплом, который не стыдно повесить на стену. Я бы у себя такой точно повесил. Во-вторых, стильная медаль с профилем товарища Сталина. Правда, тут я бы как гравёр имел что предложить по дизайну, но премия не товарища Грозы, а товарища Сталина — вот ему и решать, как должна выглядеть окончательная медаль.

Ещё одна пауза, во время которой я представил лицо Сталина, слушающего этот эфир или читающего стенограмму. Интересно, сочтёт это за комплимент или за намёк? Я-то его премию вполне заслужил.

— Ну и собственно сама денежная премия. Их можно потратить на что-нибудь полезное: можно подарить детскому дому, на них можно купить танк или самолёт, написать на борту своё имя и подарить фронту. Некоторые, слышал, сейчас именно так и делают. Не хотите никому ничего дарить? Что ж, ваше дело — честно заслужили, сами и решайте, что с этими деньгами делать. Можно хоть пропить. Да что там пропить — можно даже жене отдать. Но что бы вы ни сделали с деньгами, медаль у вас останется, и все сразу будут видеть, что идёт достойный человек.

Пауза.

— А как мне теперь доказывать, что я достойный, если фюрер Третьего рейха мне никаких медалей не прислал? Объявил врагом и объявил, а за слова отвечать не хочет. Или просто не готов? Мировая общественность ждёт конкретики, а ты ведёшь себя как мелкий лавочник известной национальности, который пожалел серебра или хотя бы меди на памятный знак для своего оппонента.

Про национальность, кстати, в изначальной речи не было, я просто по ходу дела вспомнил чем можно разозлить оппонента. Да и намёк для всех кто пожелает задуматься.

— А медаль бы получилась весьма и весьма приличная — тут есть огромный простор для фантазии. Для начала ленточка: лучше всего подойдёт от Железного креста. Кто бы чего ни говорил о Гитлере сейчас, но даже злейшие враги признают, что во время Первой мировой он был смелым и достойным человеком. Свой Железный крест сам честно заслужил. И такая ленточка весьма и весьма символично будет смотреться. Что касается дизайна самой медали — тут никакой вычурности: надо скромный кружочек, профиль Гитлера и надпись: 'Личный враг', желательно готикой. Да, я знаю, готика у вас в Германии сейчас не популярна, но так даже лучше. Будет некий намёк на происхождение личных врагов.

Упоминание Железного креста Гитлера — очень тонкий и болезненный укол. С одной стороны признание заслуг, а с другой напоминание о его прошлом ефрейтора на фоне нынешних провалов как стратега. Вроде как и похвалил, а на деле наоборот.

Остапа, как говорится, понесло. И чем дальше, тем круче.

— Это я сейчас советую не как командир Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича фюреру Третьего рейха, а как художник художнику. Гравёр ведь тоже художник. Кстати, об искусстве: в моё время картины Адольфа Гитлера — те, которые ещё сохранились, — очень ценятся среди коллекционеров. И стоят соответственно очень дорого. Дороже даже тех полотен, которые вот прямо сейчас втихаря малюет Черчилль и продаёт почему-то под чужим именем.

Сравнил Черчилля с Гитлером я вовсе не экспромтом, а очень даже намеренно. Я, если честно, вообще между ними разницы не вижу, причём Черчилль даже хуже. Ну и с некоторым намёком. Хотя совсем без намёков, а прямым текстом:

— Так что если хотите мне что-нибудь подарить — после 'Майн Кампф' с личным автографом я не откажусь и от нескольких полотен.

Нет, ну а вдруг? Коллекционер я второго уровня или где? Вдруг за такое мне Система сразу третий даст?

— Возвращаясь к медалям: если всё-таки Гитлер решит последовать моим скромным советам, то я с радостью приму и буду с гордостью носить. Передать можно через как бы нейтральных шведов из германского посольства в советское. И не только в советское — я не какой-то особенный, хоть и путешественник во времени, можно и даже нужно такие же медали всем личным врагам Гитлера передать.

Ещё одна пауза, пусть вспоминаю, сколько ещё таких врагов накопилось и кто из них согласится принять медаль.

— Хотя нафиг Швецию — слишком много чести. Судя по всему, обещанной мною конференции быть. И если германская делегация туда приедет, то смогут передать мне лично.

Ну и напоследок добавил:

— По поводу красивой грамоты советов давать не буду. При современном развитии печатного дела в Германии и сами справитесь.

По окончании эфира я бы даже сам себе посоветовал съесть лимон. Слишком уж довольная улыбка у меня была. Ну а что — Черчилля выдал с его маленьким постыдным хобби. Почему постыдным? А чего он под другим именем свои картинки продаёт — видимо, стыдится. Гитлера опять же озадачил. Вот интересно: он послушает моего совета и сделает медаль?

Сталин, например, мог бы — он пошутить любил, вернее — любит. Сильно подозреваю, что 'королевского шута' мне Система выдала как раз после реакции Сталина на мои шутки. У Гитлера с юмором плохо, зато с тщеславием всё в порядке. А тут я ему такое предсказание выдал — не про победу или поражение в войне, нет, куда важнее — про 'сбычу мечт'. Действительно станет великим художником, чьи работы будут цениться среди коллекционеров. Не стал ему рассказывать, в основном за что они будут цениться, но имеет ли это значение? Девяносто девять процентов цены вообще любой картины составляет имя автора. В данном случае — не самый худший вариант, какой-нибудь Малевич сильно хуже.

И да, я знаю, что 'враг Гитлера', да ещё и личный — это явление довольно расплывчатое. Никаких официальных списков никогда не существовало. Хотя он сам многих врагами считал.

Ещё больше сами себя туда причисляли. Особенно много было тех, кто назначил себя его личными врагами уже после смерти оппонента, чтобы, значит, с гарантией безопасности. Это примерно как большинство 'борцов с СССР' появилось после развала этого самого СССР. Вот они и начали рассказывать, как они там с ними боролись. История полна таких 'героев задним числом', которые смелеют лишь тогда, когда тот, кого они боялись превращается в прах, а их 'подвиги' уже невозможно проверить.

Забавно будет, если в этом варианте истории такую медаль всё-таки отчеканят. И тогда сразу станет ясно, кто где. Кто настоящий личный враг, а кто — самозванец.

Моё хулиганство в эфире имело последствия. Буквально в следующей передаче из Ленинграда мне сообщили, вернее спросили — чего это товарищ Гроза не прилетает забрать свою медаль, раз уж он согласен носить даже от Гитлера? И да, оказывается, меня наградили. Вот командующий Ленинградским фронтом своей властью что мог, то и дал — орден Боевого Красного Знамени.

Можно сказать, поймали меня на слове. К тому же там не только моя награда была: вообще всех, кого перечислил в качестве участников ленинградской операции, наградили. Машу Воронову — тем же самым, что и меня, остальных поскромнее. Так что хочешь не хочешь — лети, даже если не для себя, то для своих людей.

Другое дело, что с пустыми руками в блокадный город лететь не хочется. А у меня они именно пустые: выгреб всё, что было. Ну, кроме трюмов того самого 'Либерти', о котором я никому не рассказывал и не планирую. Правда, сейчас есть возможность немножко там порассортировать, и то, что особых примет не имеет, тоже сдать. Но, опять же, это будет долго, нудно и не так уж и много. Проще и быстрее набрать новых трофеев.

Есть, конечно, кое-какой запас мандариновый и прочих фруктов со сладостями из Стамбула и Александрии, но именно что кое-какой. Мне и моей дивизии хватит Новый год ещё сто лет вперед праздновать. А для блокадного города не просто мелочь, а скорее насмешка.

Вот и пришлось думать, где бы пополнить запасы. Крупные железнодорожные узлы придётся оставить в покое. Можно сказать, немцы меня от этого капитально отучили. Охота на железной дороге на отдельные поезда — штука интересная, но много так не наберёшь. Вернее, и много можно, но долго. Также подозреваю, что там скоро научатся этому противодействовать. С другой стороны, сам процесс тоже важен: чем больше будут противодействовать, тем меньше сил останется на фронт.