"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

— Нужно найти нашего заблудшего демона, а я не могу уехать отсюда, оставив все обряды, которые нужно провести для Магал, — сказал Хамо, взволнованно проводя рукой по волосам. — Мои собственные люди разбросаны или не подходят для этого. — Он взглянул на Освила, который поднял ладони в защитном жесте, и Пен безуспешно попытался вспомнить имя того истхомского волшебника, с которым Освил так жестко схлестнулся прошедшей зимой. Он, должно быть, тоже из паствы Хамо. Взгляд Хамо вернулся к Пену. — Ученый Пенрик...

Пенрик, поняв намек, кивнул. — Я был бы очень рад помочь вам в этом вопросе, если бы мог попросить разрешения у своей начальницы, принцессы-верховной жрицы. — Что он, вероятно, мог бы сделать. Инглис поежился, но ничего не сказал. Пока.

Освил вздохнул с облегчением. — Я был бы рад принять твою помощь. — Он нерешительно взглянул на Инглиса. — А ты, шаман?..

— Я бы хотел еще раз взглянуть на ту поляну, — медленно произнес Инглис. — Пока не пошел дождь. Просто хотелось бы потратить еще немного времени, чтобы провести более широкие поиски. — Для чего, он не сказал, но Пен вспомнил о таинственной третьей стреле и пучке лисьей шерсти, который она несла. И задумался, какими способностями к выслеживанию мог бы наделить Инглиса живший в нем волк, даже помимо охотничьих навыков Пена, юноши из кантона в горах.

— Где бы сейчас ни был демон Магал, — сказал Пенрик, — это должно было начаться с того момента. Мы должны пойти вместе. Завтра утром.

— Пораньше, — согласился Инглис, заслужив одобрительный кивок Освила.

Освил обратился к Хамо: — У ученой Магал есть комната здесь или она жила в другом месте?

— Да, она жила здесь.

— Мне нужно будет осмотреть ее вещи, если вы сможете позаботиться о том, чтобы в ее комнате ничего не трогали, пока я не вернусь. Возможно, даже завтра утром. Мы должны навестить ближайших родственников сегодня вечером, пока не стало слишком поздно. — Он добавил немного устало: — А затем отчитаться перед своим начальством.

Поскольку на всех присутствующих навалилась сотня новых обязанностей, Освил еще раз выразил соболезнования от имени всех, заверив Хамо, что его следовательский отдел уделит этой трагедии самое пристальное внимание.

* * *

К тому времени, как Пен добрался до храмового гостевого домика, отведенного для принцессы-верховной жрицы и ее свиты, наскоро умылся, надел свои лучшие и чистейшие белые одежды и спустился во внутренний двор, он не только бежал, но и сильно опаздывал. Ну, скорее, это были неуклюжие прыжки, когда он пытался сочетать достоинство, подобающее ученому жрецу, со стремлением к скорости. Но когда он, запыхавшись, подошел, его начальницу как раз сажали в ее паланкин.

— А, Пенрик, — поприветствовала она его. — И Дездемона, конечно. — Улыбка на ее стареющих губах была сухой, но не раздраженной. — Наконец-то. Я собиралась отправить тебя спать вообще без ужина, если ты пропустишь этот. — Льюин кин Стагторн была одета сегодня как принцесса и королевская тетя, а не как служительница Храма, хотя на ее платье пошли шелка мартенсбриджской мануфактуры, одного из наиболее прибыльных предприятий ордена Дочери, которым она руководила.

— Прошу прощения за опоздание, ваша светлость, — ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать протянутое ему в знак прощения кольцо верховной жрицы. Затем она жестом подозвала носильщиков, которые подняли ее паланкин и понесли вниз по склону в сторону Кингстауна.

— Раз так, тогда иди рядом со мной, — спокойно сказала она, — и расскажи мне, как прошел твой выходной. Я так понимаю, рыба была либо очень вкусной, либо очень плохой?

— Как выяснилось, ни то, ни другое. Следователя Освила вызвали для расследования рано утром...

— О, какая жалость. Я знаю, ты с нетерпением ждал моего визита в Истхом. Он мне очень понравился во время своего краткого пребывания в Мартенсбридже прошлой зимой. А твой друг-шаман был... интересным. — Она сделала паузу, чтобы обдумать это. — Так хорошо, что его не повесили.

— Я должен согласиться. Это было бы бессмысленной тратой времени. Помимо всего прочего. Но, несмотря ни на что, мы провели день с Освилом, потому что он пришел попросить нас обоих помочь в его расследовании. И таким образом, спасли несколько невинных рыб.

Она бросила острый взгляд в сторону. — Правда. И на этом история заканчивается?

— Нет, ваша светлость, но не для улицы. — Носильщики, которым была оказана честь нести ее, крепкие дедикаты в бело-голубых одеждах своей и ее богини, были не единственными ушастыми слушателями в пределах досягаемости.

Ее веки опустились в знак понимания. — Тогда после. Я слишком стара, чтобы задерживаться допоздна, даже ради моих родственников Стагторнов.

— И я собираюсь уйти завтра пораньше, так что наши действия совпадут.

— Хм. — Она переварила услышанное, а затем отложила свое любопытство на десерт. — В любом случае, сегодня вечером ты доставишь мне удовольствие, представившись как ученый лорд Пенрик кин Джуралд из Мартенсбриджа, вместо твоего обычного сокращения.

— Слишком многословно, ваша светлость. Это оскорбляет мое чувство литературной экономии.

Она фыркнула. — Есть места, где уместно благочестивое смирение. Сегодняшнее заведение к ним не относится. Ты мой волшебник, и твой статус отражается на моем собственном.

Его подтверждающий кивок сменился гримасой. — Джуралд-Корт — это всего лишь укрепленный фермерский дом в безвестной горной долине, а я — младший сын в семье, как мы с вами оба знаем.

— Но никто другой здесь этого не знает, и ты никоим образом не обязан сообщать им об этом. Мир не всегда настолько дружелюбен, чтобы ты мог позволить себе растрачивать свои достоинства на бессмысленное тщеславие.

— Предпочитаю значимый титул, который заработал сам, пустому титулу, который унаследовал.

— Значит, это вовсе не скромность, а скрытая гордость? Твоя ученость восхищает меня, Пенрик, но из всего того, чему ты научился в семинарии, сомневаюсь, что придворный лоск был одним из тех умений.

— Вспоминая наши трапезы в семинарской столовой, боюсь, что вы правы, — с сожалением признал он.

— Тогда рассматривай этот визит как возможность для другого рода обучения. В другой раз на твой стол поставят иную тарелку, более подходящую тебе по вкусу, но не выбрасывай еду, которая стоит перед тобой.

— Да, ваша светлость, — кротко ответил он.

Их разговор прервался, когда ее охранники и носильщики, а также второй паланкин, в котором находилась ее неразлучная секретарша, спускались по длинным лестничным пролетам, пересекавшим кручу. Пен отстал, когда переулки сузились и закрутились, затем снова зашагал рядом с Льюин, когда они вышли на более широкую улицу, выходившую к особняку королевского родственника, где сегодня вечером проходили празднества. Когда паланкин остановился у входа, Пену была предоставлена привилегия помочь верховной жрице подняться на ноги, обутые в шелковые тапочки, и предложить ей руку, которую она приняла с довольно самодовольной улыбкой.

Официальная церемония наречения маленького человеческого комочка, который, как Пенрика уверяли, вырастет принцем, прошла, слава богам, гладко три дня назад. Итак, он предположил, что худшее уже позади. Поскольку церемонию проводил верховный жрец Истхома, Пенрик не был уверен, в чем заключалась задача его начальницы, помимо добавления красок к и без того впечатляющей процессии. Может быть, сыграть добрую фею? Функция Пенрика, казалось, заключалась в том, чтобы стоять рядом, выглядеть декоративно и отчаянно пытаться уберечь свои лучшие белые одежды от мусора шумного города. Сегодняшний вечер обещал стать повторением.

Он даже заметил несколько таких же лиц здесь, в зале престарелого лорда, который был мужем принцессы Льюанны, еще более пожилой сестры Льюин — Льюин отпустила Пена, чтобы обнять свою сестру. На самом деле, это не так уж сильно отличалось от некоторых банкетов в честь дня Господня, устраиваемых принцессой-верховной жрицей в Мартенсбридже. Ну, больше лордов, меньше торговцев. Если на то пошло, меньше храмовых жрецов; Пен не заметил такого количества других одеяний. Больше высокородных родственников, хотя приток аристократии в город уже начал уменьшаться. Больше дорогой одежды и драгоценностей. Послов из дальних стран, не из ближних графств, что ж, это было в новинку — возможно, у него будет шанс попрактиковаться в языках до конца вечера. Люди, чьи ошибки могут убить больше других и быстрее, но все же это только люди.

Летним вечером в освещенном свечами банкетном зале было необычайно тепло. Пен сидел по левую руку от Льюин и был до боли вежлив с теми немногими людьми, которые заговаривали с ним, а не с ней, улыбаясь, но не слишком часто, поскольку она однажды упрекнула его за последнее. Был ли придворный лоск эвфемизмом для обозначения того, что тебе было очень скучно и в то же время ты наелся до отвала?

Только когда убирали столы для, несомненно, степенных танцев, он заметил объект интереса или, по крайней мере, еще одного человека моложе пятидесяти лет. Молодой человек был еще худее, чем Пен, и умудрялся выглядеть не как лорд, а скорее как очень хорошо одетое пугало. Самой заметной его чертой были очки с самыми толстыми стеклами, которые Пен когда-либо видел на лице человека.

Они вместе подошли к стене, обитой позолоченной кожей. — Это, случайно, не линзы работы Мартенсбриджа? — спросил Пен, довольный так, словно неожиданно встретил старого знакомого из своей родной деревни.

— А! — рука молодого человека взметнулась к украшенному золотом виску. — Вы знаете эту работу?

— Да, очень хорошо. И мастера, я полагаю. Мастера с Нижней Линден-стрит, да? Я слышал, как несколько моих коллег постарше благословляли его голову. И его руки.

Парень выпятил грудь так сильно, как только мог. — Вы понимаете! — Он вопросительно посмотрел на Пена. — Правда?

— Да, не могу представить себе большего кошмара, чем потерять способность читать.

Лордик в очках благодарно улыбнулся. — Мне было четырнадцать, когда я обрел эту способность. Когда был моложе, все просто считали меня неуклюжим дурнем.

— О, это прискорбно.

Он кивнул. — Поскольку я прекрасно различал формы, цвета, свет и движение, то не считал себя слепым и не понимал, что другие видят намного больше, чем я. И они тоже этого не понимали. То был священник из храма, который пытался обучать меня и сам носил очки; он первым заподозрил мою болезнь и отвез меня в Мартенсбридж, чтобы мне их подогнали. Это было откровением. На деревьях появились листья. И буквы перестали быть неуловимыми пушистыми созданиями, застенчиво прячущимися друг за друга. Я не был глупцом, а просто не мог видеть. — Он немного запыхался, рассказывая все это сразу редкому участливому слушателю. — Когда я окончил Роузхолл вторым по успехам, это был самый счастливый день в моей жизни, и никто не понимал, почему я столько плакал, что снова едва не потерял зрение. Кроме Ивейны. — Он резко кивнул на это загадочное дополнение.

— Я посещал семинарию белого бога в Роузхолле, — ответил Пен, вполне готовый порадоваться чуду, совершенному коллегой-книгочеем. — Интересно, могли бы мы оказаться там в одно и то же время? — Или нет, Пен наверняка запомнил бы эти очки, каким бы невзрачным ни был их обладатель. Хотя в знаменитом университете в Роузхолле одновременно обучалось около шести тысяч студентов. — Прошлой весной, год назад, я распустил косы и принес клятву.

— Я уехал четыре года назад, — сказал молодой человек. — Так, может быть?

— Мм, нет. Это было примерно в то время, когда я приехал.

Лорд озадаченно нахмурил брови, услышав арифметику; обычно обучение священнослужителя занимало шесть лет, а не три. Но не обратил на это дальнейшего внимания.

Пен спросил: — Что вы изучали?

— В основном математику. Я надеялся найти место в ордене Отца, возможно, дослужиться до управляющего, и подумал, что тогда смогу позволить себе жениться. Я даже начинал там как мирянин-дедикат. Но, э-э, сначала произошли другие события.

К ним подошла молодая женщина, почти такая же долговязая и костлявая, как и мужчина, если не считать характерной выпуклости беременного живота, похожего на сливу на палочке. Пен подумал, что Дез заснула, как ему и хотелось, но она вставила: Слово, которое ты подыскиваешь, юный Пен, — хрупкая. Гораздо более лестное, а значит, и более безопасное. Доверься мне.

Ее одежда, хотя и богатая, сидела на ней почти так же небрежно, как и на мужчине, но при виде ее его лицо просияло, как будто солнце выглянуло из-за его очков.

— А-а. Позвольте представить вам мою жену. Баронесса Ивейна кин Пайкпул. А, вы, ученый господин?..

Пайкпулы не были одним из главных родовитых домов Вилда, иначе Льюин давно бы уже завела с ними переписку. Однако, возможно, не таким малоизвестным, как его собственный. Пен поклонился. — Лорд Пенрик кин Джуралд, в настоящее время из Мартенсбриджа.

— А, так вот почему вы сидели с принцессой Льюин за главным столом. Вы выглядели очень грозным стражем.

Ивейна нахмурила довольно густые брови. — Разве это не дартаканская фамилия?

— Саонская, любезно предоставленная младшим сыном с недолговечным вдовьим титулом, и наследницей земель последнего кантонского рода. Значит, вы будете барон?..

Парень развел руками, словно в смущении. — Вегей кин Пайкпул. Хотя до последних двух лет был всего лишь лордом. Наследство было довольно неожиданным.

Фамилия, может быть, и малоизвестная, но запоминающаяся. — У вас, случайно, нет большого участка, поросшего лесом, примерно в десяти милях к востоку отсюда?

Вегей удивленно моргнул. — Это часть старого фамильного поместья. Это и та ужасная разваливающаяся крепость. Место теперь годится только как охотничий домик, если бы я хоть немного интересовался охотой. — Он сделал извиняющийся жест перед своим лицом. — Это был еще один навык, который никто не мог привить мне в детстве, наряду с чтением.

Он ни капельки не дрогнул, услышав этот вопрос. Возможно, никто еще не сообщил ему о том, что было найдено этим утром в его лесу? Освил, из-за всех тех ближайших родственников и коллег, с которыми должна была работать Магал, мог не добраться до него до завтрашнего дня. Пен решил, что ему лучше не наступать на линии следствия, ограничившись словами: — Очень красивая местность.

Вегей пожал плечами. — Мы предпочитаем городской дом, хотя, возможно, это предательство по отношению к моим предкам из лесного племени. — Его дама улыбнулась и успокаивающе взяла его под руку.

Пенрик попытался придумать более деликатный способ спросить, где вы были прошлой ночью? — Вы были очень увлечены этим королевским представлением? — Круговой жест рукой обозначал последние две недели празднования именин.

Вегей покачал головой. — В основном, только для того, чтобы осмотреться. Но моя мать настояла, чтобы мы пришли сегодня вечером. Думаю, мое наследство порадовало ее едва ли не больше, чем меня.

— Что ж, мамочки такие, — предложил Пенрик с нарочито смутным сочувствием. Оба слушателя кивнули в унисон.