Ангел со сковородкой

*— Мопсы — лапочки. Но глаза у них ведь правда выразительные? Прим. авт.

В столовой слуги уже убрали часть приборов что-то заменили, и Ангелина хлопнулась во главе стола, поставив на скатерть локти и положив рядом с собой сковородку.

Никто, даже свекровь, не посмели вякнуть. Харизма, однако!

— Ну?

— Уважаемая энна Ангелина... дело в том, что я — энна Моника Эррера, а это мой муж.

— Мой же!

— Видимо, и мой, и ваш — вздохнула Моника, трагическим жестом поднося ладони к глазам. Заодно и смешливые искорки в них скрыла. Отчаяние это, отчаяние, а не отчаянный хохот.

— Чего это ваш? Мой он! Мы уже двадцать лет вместе!

— Вот. А мы заключили наш брак в прошлом году.

— Что?! Какой-растакой брак?

Сковорода опять опустилась в опасной близости к Хуану. А чего он тут так провокационно сидит? И подпрыгивает тоже интересно, надо еще раз попробовать. Кажется, он даже ногами не отталкивается, так, на ягодичной тяге и взлетает. Феномен-с!

— Наш с ним. Ангелина прошу вас... мой муж... или ваш... Альваро сейчас в плавании.

— Так... и чего?

— Вы можете пожить у нас. Он должен скоро вернуться, остались месяц или два, вы его дождетесь — и мы все выясним. Разрешим эту ужасную ситуацию! Прошу вас!

— Тут жить? Да я чихну — тут крыша полетит!

— Я прикажу! Вам отведут хозяйскую спальню! Пожалуйста!!!

— Ну...

— Вы же хотите, чтобы он приехал на свадьбу сына?

— Конечно!

— Вот. Подождете, вместе поедете...

Ангелина подумала. Потом взяла у Хуана салфетку и трубно высморкалась в нее. Вернула обратно — Хуану на колени.

— Ну... так-то можно...

— Вы же еще нигде не остановились? Нет?

— Я прямо с дилижанса — сюда.

— Вот, прошу вас! Вы как раз отдохнете, мы подумаем, что делать...

— Чего тут делать! Оголять и бегать! — буркнула Ангелина, прихватила сковородку и встала. — Ладно! Поживу пока! Муж приедет — разберемся, на ком он тут женат. Может, еще и овдовею. Где моя комната?

— Пойдемте, я все покажу, и распоряжусь! И завтрак вам принесут.

— А вот это дело. Только чтоб нормальный был! И мяса побольше, я пожрать люблю! Мама, не кашляй!

Дружеское похлопывание по спине (нет, не сковородкой) выбило из свекрови остатки воздуха и оставило кровавые следы на дорогущем платье. Это Ангелина совершенно случайно томатный соус задела.

— Пойдемте...

Моника честно держалась до спальни. А потом, когда Геля закрыла дверь, кинулась на кровать, схватил подушку — и заржала в нее. До истерики, до всхлипов, до спазмов.

— ААААААААА!!!

— Не визжи — подумают, что я тебя бью, — огрызнулась Геля. — Ну и гадюшник! Интересно, кто из них тебя заказал?

— Не знаю. Кто угодно. Спасибо тебе, ты чудо!

Ангелина пожала плечами.

— Распорядись про завтрак. А я пока антуражем озабочусь. И осторожнее со слугами, поняла?

Моника закивала.

— Да, да, конечно!!!

Еще немного повизжала от восторга в подушку — и отправилась распоряжаться. Как раз — растрепанная, глаза красные, нос хлюпает... ах, несчастная, она так переживает! Такое горе!

Ангелина положила сковородку на стол, у всех на виду, вытерла ноги о кровать, дернула за занавеску, оборвав половину колец, и принялась снимать со стены крайне уродливую картину с кривобокой девушкой. Ладно, потом извинится, если что.

А пока — она с гор спустилась. Оставив на них хвост.