"Дочь демона" (Мир пяти богов 12)

Отте совсем не понравился этот непонятный разговор, хотя блондин явно счел его хорошей сказкой на ночь. — Цветок. Нет... личинка? — Это было еще одно известное ей живое существо, обитающее в животных и людях. Фу, гадость.

Он на мгновение замолчал, а затем коротко усмехнулся. — Ты поняла — хорошая работа, — но это произвольная метафора.... гм, все слова, относящиеся к реальным вещам, немного неверны, если пытаться использовать их для описания духа. Так что можешь выбрать то, что получше.

Отта издала неопределенный звук, вспомнив о торговцах, пытающихся продать морякам свой второсортный товар.

— В любом случае. Маленькие демоны растут почти так же, как маленькие люди, живут и учатся в этом мире вместе со своим хозяином. Становясь своего рода копией своего хозяина, поскольку это все, к чему у них есть доступ. Но когда их хозяин умирает и отправляется к своему богу, демон не умирает вместе с ним. Вместо этого он перемещается в ближайшего другого человека, как копия своего прежнего разума. Это похоже на то, что другой человек присоединяется к вам в вашей голове. — Он кивнул и улыбнулся, как будто это была хорошая новость.

Он продолжил: — Хорошо это или плохо, почти полностью зависит от характера первого человека. И второго. Разница не в демоне, а в людях, в хозяевах. В этом смысле это как дождь. Понимаешь?

Она хотела закричать: "Неееет!"... Но не смогла. Значит... демоны не все одинаковы, он что, хотел сказать это? И прыгали вокруг, как... призрачные блохи? Призрачные цветы? Призрачные люди? Что?

— Мой собственный демон, Дездемона, приобрела десять таких человеческих жизней, прежде чем присоединилась ко мне. Так что здесь может быть немного шумно, — он коснулся своей белокурой головы, — но она также принесла мне великие дары, далеко выходящие за рамки простого ясновидения.

— Так вы колдун? — Значит, внутри он выглядел как огненная буря, потому что был битком набит... людьми-призраками? Она в панике огляделась по сторонам. Бежать было некуда. Только лестница, если она сможет убежать от этой странной парочки, но наверху была деревня, и она уже знала, чем все закончится. Мягкая женщина смотрела с сочувствием, и Отта прильнула к ней, а что еще можно было сделать, когда единственным утешением было то, чего ты боялась?

— Дыши, дитя, — сказала женщина. — Пенрик поможет тебе, дай ему время.

Она хотела вернуться домой. Хотела найти свою маму. Но все потерялось в море и темноте, и... может быть, это ее вина? Поэтому она затаила дыхание и стала ждать.

— Я — это много чего, — серьезно сказал Пенрик. — Волшебник, жрец, муж, отец, ученый, учитель, однажды был целителем... и даже, примерно на неделю, рабом, хотя это продолжалось недолго. — Его усмешка была тревожной. — Никто не является чем-то единым, даже без демона. Это и есть тот дар, который пришел к тебе — к каждому из нас.

— Во мне сидит демон? — Она попыталась заглянуть в свою собственную голову, но безуспешно. Ее руки были похожи на ее руки... не так ли? Призрачная личинка...? Она проглотила слезы и попыталась представить себе призрачный цветок, призрачный цветок.

— Да, и твой, — сказал он с невероятным энтузиазмом в голосе, — настолько противоположен моему, насколько это возможно. В моей жизни было много людей, которые могли бы научить меня чему-то на примере своей жизни, но в твоей не было никого, кроме этого едва заметного следа крысы, в остальном настолько близкого к элементалю, насколько я когда-либо видел. Между Оттой и твоим демоном, кажется, нет разницы. Это всегда будешь только ты.

— ...Так вот почему вы весь такой разноцветный?

— Да?

Она не удержалась от следующего вопроса. -...Какого я цвета?

Он уставился на Отту так, словно она была каким-то лакомством. — Невероятно интересного. Я вижу тебя как прозрачное, но зыбкое стекло.

Это было совсем бесполезно. Снова. — Но почему все вокруг загорается?

— Ага, я как раз к этому и подхожу. Это то, что тебе нужно понять, прежде чем мы выберемся из этого колодца, хотя бы ради безопасности. Теперь все становится немного сложнее.

— Сейчас? Что было раньше?

Он повернулся и что-то сказал своей жене, которая кивнула и огляделась в поисках кожаного бурдюка с водой, обнаружив, что он еще не пустой. Она протянула ее Отте, знаками предлагая ей допить. Если предполагалось, что это должно было сделать ситуацию менее пугающей, то это не сработало, но абрикосы были съедены. Блондин обратился к помощнику с какой-то просьбой, которая заставила того поспешно уйти.

— Демоны, — начал он, снова поворачиваясь к Отте, — по своей природе являются созданиями хаоса, беспорядка. — Он заколебался, его губы изогнулись в улыбке, когда она беспомощно посмотрела на него, и вместо этого продолжил: — Это значит, что они не могут не наводить беспорядок, как кошка сбрасывает шерсть.

Хорошо, это... это почти имело смысл? Только не совсем.

— Обучение волшебника в Храме направлено на то, чтобы научиться справляться с этим расстройством во благо, а не во вред. Снова подумай о дожде. Самая простая форма беспорядка, которую демон может вызвать, — это огонь, вот почему одним из первых навыков, которым я научился, было зажигание свечей.

— Это демон поджигал все вокруг? — Она уставилась на него с новым ужасом. — Значит, они действительно плохие!

Он протянул руку, соглашаясь на первое, но затем отмахнулся от второго. — Этические дебаты позже, я обещаю. Важно то, что если ты со своим демоном научишься зажигать свечу, ты также научишься и не зажигать ее.

Он откинулся назад, словно давая этому утверждению время успокоиться.

Она понятия не имела, о чем он говорил, когда говорил о дебатах, но с другой стороны...! Это казалось неправильным, но она действительно очень хотела прекратить это делать.... что бы она ни делала. Она потерла свою зудящую кожу головы, пытаясь разобраться во всем том, что он сказал. -Так... демоны — это призраки? — Они звучали как призраки.

Он одобрительно улыбнулся ей, и почему? — Они не материальны, но все же нет. Призраки — это настоящие человеческие души, настоящие умершие люди, которые заблудились на пути к своим богам и обречены исчезнуть. Демоны — это... как бы это сказать, если "копии" не подходят... больше похоже на пучки чистого знания, которые можно передавать по наследству.

Это было очень сложно представить, но звучало менее тревожно, чем "призраки".

— Я должен сказать, что этот пучок обернут вокруг глубинного ядра хаоса, той части, которую мы называем элементалем, и научиться обращаться с ним очень важно. Не поджигать вещи, когда ты этого не хочешь, — это будет твоим первым уроком именно в этом смысле.

Еще слишком много слов, за исключением того, что не поджигать вещи. Она отчаянно хотела получить этот урок. Пожары на корабле, на пляже и в домах с соломой пугали ее даже больше, чем все эти пожары в человеческих душах. Даже больше, чем красивые скопления не-призраков, которые видел волшебник.

Послушник высунул голову из-за края колодца. Пенрик встал и взобрался по лестнице достаточно высоко, чтобы дотянуться до предмета, который ему передали, — это оказалась хорошая свеча из пчелиного воска, какие люди хранят для алтарей. Он наклонился через плечо жены и воткнул ее в грязь прямо перед глазами Отты. Они что-то сказали друг другу по-сидонийски, что заставило Никис улыбнуться, словно старой шутке.

— А теперь, — сказал Пенрик, снова садясь, — ученый Пенрик, Отта догадалась, как ей следует называть его, жрецы Квадрины тоже носили титул ученых, — я хочу, чтобы ты сделала намеренно, по своей воле и под руководством, то, что ты делала случайно, против своей воли. Поначалу для управления разумом помогает использование своего тела, так что направь... — Он замолчал, чтобы что-то сказать своей жене, которая кивнула и поднесла руку Отты к фитилю — маленькому черному завитку в чашечке холодного воска, слегка пахнущего медом. Он добавил что-то по-сидонийски, и она отодвинула руку Отты на несколько дюймов назад.

— Когда я попробовал это в первый раз, — сказал волшебник Отте, — то обжег палец. — Выражение его лица изменилось, и он сказал что-то по-сидонийски, что заставило мадам Никис хихикнуть. — Это первая магия, которую пробуют большинство начинающих магов. Так что это делали многие люди до тебя, если, конечно, они не так молоды, как ты. Ты сможешь это сделать. Все будет хорошо.

Отта захныкала в знак несогласия.

— Так и будет, — уверенно сказал ученый Пенрик. — Если загорится что-нибудь, кроме свечи, мы с Дездемоной будем рядом, чтобы потушить. Хотя, я согласен, что для первых попыток, наверное, лучше сидеть в этом колодце. Так что сосредоточься на этом фитиле и попробуй.

Она едва ли поверила ему, но все же вытянула указательный палец, изо всех сил уставилась на фитиль и пожелала.

Внезапная вспышка заставила всех отпрянуть назад.

— Ого! — сказал ученый Пенрик, взмахнув рукой, и брызги другого тепла вокруг них внезапно погасли, как те, что она случайно нанесла на юбки мадам Никис, о, эти исчезновения исходили от него. Но свеча, когда Отта открыла зажмуренные глаза, горела так же, как и любая другая свеча.

— Все кончено! — Отта заплакала. — Опять! — Неужели она застрянет в этом колодце навсегда?

Волшебник безумно улыбался. — Да, пожалуй, даже чересчур. Для первого раза это обычное дело. — Немного погодя он добавил: — Мне показалось, что ты потеряла контроль, когда испугалась. Это сработает лучше, когда ты будешь спокойна.

— Как я могу специально не бояться? — взвыла Отта.

Лицо ученого Пенрика посерьезнело. — Осознавая свою собственную силу. Что можно обрести только путем практики. Так что, мы просто еще немного потренируемся, хорошо? Здесь никто никуда не спешит. И, как ты только что видела, я могу подстраховать тебя, когда ты увлечешься.

Она всхлипнула, но, поддавшись его ободрению, попыталась снова. И снова. И снова. К четвертому разу горела только свеча, и горела ровно. Отта в изумлении уставилась на маленькое пламя. — Я это сделала?

— Ты это сделала. И очень аккуратно. Хорошая работа!

— Хорошая работа! — поддержала его мадам Никис.

При этой неожиданной похвале на ее лице появилась слабая улыбка. — О...

Но когда Отта посмотрела на ручное золотое пламя, в ее сердце вспыхнул страх совершенно иного рода, вызванный воспоминаниями о пожарах, которые были не такими ручными, а свирепыми и жестокими. Ее голос стал тонким и напряженным. — Я потопила папин корабль? Неужели все погибли из-за меня?

Ученый Пенрик откинулся назад, задумчиво поджав губы. — Ты действительно видела, как это произошло?

Она вспомнила, как кричал первый помощник, как кричали все, когда он выбросил ее за борт, как и ее крысу, в то время как матросы лихорадочно таскали ведра с морской водой. Казалось, что ведер было недостаточно. Она выныривала из холодных волн, не то что крыса, хватая ртом воздух, когда корпус корабля проносился мимо в темноте. Удаляющийся оранжевый свет, скользящий по волнам, на которых она покачивалась со своей доской.

— Он ушел от меня... как будто кто-то погасил факел в ночи. Становясь все меньше. Я не знаю, прекратились ли пожары, потому что их потушили, или... если их потушило море. — Она сглотнула, потом еще раз, пытаясь проглотить свои страхи, старые и новые. Мадам Никис погладила Отту по спине и что-то сказала своему мужу, который покачал головой и что-то сказал в ответ.

Он повернулся к Отте. — Когда тебя и твоего маленького демона, э-э, убрали с борта, пожары больше не должны начинаться. Когда мы вернемся в Вилнок, я смогу расспросить друзей в порту и узнать, слышал ли кто-нибудь какие-нибудь новости или слухи. Моряки торгового флота, несмотря на дальние путешествия, по-своему сплоченное сообщество. Если "Золотой шанс" снова где-нибудь появится, кто-нибудь рано или поздно узнает. Так что не стоит предполагать худшее, а?

Казалось, он хотел, чтобы она согласилась, поэтому она неуверенно кивнула. Через минуту она спросила: — Вы можете заставить эти внутренние пожары тоже исчезнуть?

— Твое ясновидение? Да, со временем волшебник научится вызывать его и отключать по своему желанию. Однако, для сегодняшнего вечера это слишком большой урок.

— О, ладно... — Она запоздало задумалась, было ли это "да" или "нет".

Ученый Пенрик снова улыбнулся и поднялся, чтобы подняться обратно по лестнице. Из глубины донесся какой-то разговор с послушником, затем он высунул голову из-за края, сказал несколько слов своей жене и обратился к Отте: — Теперь ты можешь подняться. Мы проведем ночь в деревне.

Отта сделала глубокий вдох и поднялась по лестнице, мадам Никис следовала за ней по пятам, навстречу угасающему закатному свету.

Когда Пен повернулся, чтобы помочь двум другим перебраться через край колодца, Дез заметила: Мне нравится этот маленький демон. Даже я никогда не видела такого чистого в своем потенциале существа.

Элементали, конечно? Предположительно, они обладают огромным потенциалом. Почти соответствуют своему определению.

Но быстро теряют форму. Если их хозяин очарователен, может ли он стать кем-то еще? Она казалась... довольной? Но затем Пену пришлось переключить свое внимание на более материальные проблемы.

После короткой, но бурной дискуссии с деревенскими женщинами послушник Доно, извиняясь, отвел Пенрика и его подопечных в свой храм, чтобы они могли поспать. Это было единственное здание с плиточным полом и сланцевой крышей, хотя он с беспокойством разглядывал несущие балки, когда проводил их внутрь и зажег лампы.

— Мне жаль, но это будут только спальные мешки. После вчерашнего все боятся огня. И у меня нет собственного дома, который можно было бы предложить, так как я всего лишь снимаю комнату на чердаке над прессом для оливок и столуюсь у семьи, которая им управляет. — Хотя Доно заверил Пена, что Нима и Пая, не представляющих опасности для здоровья, приютила ради благотворительности семья, которая держала лошадей для пахоты, что решило эту проблему с логистикой.

Маленький храм на площади представлял собой побеленный прямоугольник, размером не больше соседних домов, с камином в углу. Алтари пяти богов располагались вдоль дальней стены, поскольку он также служил Доно школой Матери для деревенских детей и деревенским молитвенным домом в случае необходимости. Там были тканые алтарные скатерти и глазурованные керамические подсвечники, а также некоторые местные произведения искусства — мозаики из ракушек и цветных камней, которые были прикреплены над каждым столом, посвященным своему богу.

— Все будет в порядке, — заверил его Пен, когда несколько настороженных женщин принесли пожертвованные спальные мешки и, по просьбе Никис, большое корыто для мытья. И, в свое время, ведра с водой, чтобы наполнить его. Вскоре за ними последовали корзина с едой и кувшин вина, чтобы ученый вилнокский волшебник и его жена не чувствовали себя слишком ущемленными гостеприимством Зербо. Перепачканная и сбитая с толку Отта попятилась назад, опустившись на одну из скамеек, испуганная и молчаливая.