Ангел со сковородкой - обновление

А найти хороших исполнителей, которые потом не станут тебя шантажировать — это сложно. Хотя наверняка, уже со дня на день что-то планируется, какая-то акция.

Самое обидное, что больше-то баба ничего и не знала. Ни где живет ведьмак, ни кто его хозяин. Кто ж жадной дуре такие вещи доверит? Ведьмак сам пришел, сам и ушел, связаться с ним теперь не получится, хоть место Долорес и выдала, так что он — дурак, что ли? Эта ниточка оборвана.

Нужна теперь эта Долорес?

Все трое переглянулись, и подвели для себя итог.

Да пошла она... вот именно туда, откуда на свет вылезла! Повезет ей — забудет про нее ведьмак. Не повезет — пришибет. И даже жалко не будет, уж очень баба гадкая!

Добавить ей пинка и отправляться к себе, а эта...

Пусть живет, если получится.

С тем налетчики и ушли, разве что Ангелина пару пинков эле Долорес добавила. И та долго сидела, ругалась... а что делать-то? Побежать в полицию?

Так ведь смысла нет, с ней же ничего не сделали! Только информацию вытряхнули и лишили надежды заработать денег.

Сволочи, сволочи, кругом одни СВОЛОЧИ!!!

НЕНАВИЖУ!!!

* * *

Пау был мрачен.

Сидел он себе вечером в библиотеке, в полной темноте, даже свет включать не хотелось, и мрачно смотрел в стену.

Пить тоже не хотелось.

Отец и эн Хуан уж пятый сон видели, а ему вот, не спалось!

Тошно, тоскливо, муторно на душе... без Амели вообще волком завыть. Хотя так и так выть хочется.

Она там, он тут... и сын там! Кольдо Пау Санс!

Пока — Санс!

Не Видаль!

Даже не эн, а эл! И как с этим быть — непонятно!

Если б мать не была настолько против! Отца-то под бутылку на что угодно уломать можно, только подливать не забывай и свое повторяй, он когда проспится, будет уверен, что сам все придумал.

С матерью так не получится. И Пау был уверен, она и ему испортит все, что можно, и Сансам. А ему ж надо будет жениться, сына признавать, опять же, Амели энной станет, но это не в один день делается. Если эла выходит замуж за эна, она все равно остается элой, пока трех детей не родит. А с такой бабушкой, как Абриль Вероника Видаль, даже сделать ребенка — уже подвиг, не то, что выносить и родить здорового малыша! Ее раньше до выкидыша доведут!

Амели — тонкая, нежная, она всеобщего давления не выдержит. Пау она любит без памяти, но жить-то им среди людей! И энна Абриль этих людей так настроит... против них!

Монике крупно повезло.

Пау никому не признался бы, но сестре он чуточку завидовал. Не за любовь к Альваро, которую было видно всем. Не за его любовь, которую тоже не скрывал мужчина. А потому, что они оба равны по рождению, потому, что им не надо никому и ничего доказывать... он тоже справится, конечно, он не дурак, ради семьи он может постараться!

Только вот Альваро Эррера сколько лет? То-то же! Он успел всего добиться сам! А Пау в полтора, как бы не в два раза меньше! И к тому времени, как он добьется, для Амели и его сына будет слишком поздно что-то менять. Нужно раньше, а как?

Он и хотел бы с зятем посоветоваться, но Альваро уехал, а Моника... какой от нее толк?

Глазами хлопать?

Разве что!

Мужчина вздохнул, и решил прогуляться перед сном. Все равно сейчас вертеться будет, крутиться, проваляется три часа в кровати, уснет под утро, потом не выспится... он и с отцом-то пил, чтобы вернее из сознания вышибало. Но вот сегодня Хосе и Хуан без него справились, а Пау сидел и сидел. Даже вино в глотку не лилось, как-то одно к одному пришлось, и Моника уехала, и вообще... неудачно все складывается в этот приезд.

Потом поднялся, вышел из дома и направился в сад.

Сделал круг, второй, присел на скамейке.

До чего же он дошел!

Ничего ему не охота! Ни двигаться, ни думать... вот можно было бы уснуть, и проснуться, когда все проблемы как-то сами решатся! Луиза — и та смелее оказалась! Конечно, себя продавать, оно не слишком хорошо, но не воровать, не убивать, все по добровольному согласию.*

*— личное мнение Пау прошу автору не приписывать. Прим. авт.

Главное-то что?

Что мать над ней теперь никакой власти не имеет! Вообще!

Ори, не ори... Луиза без нее прекрасно обойдется и проживет. Забавно, если бы Луиза пошла работать куда-то еще, мать бы ей все нервы истрепала, и ее работодателю. Как же, без согласия энны Абриль Видаль! Да за такое убивать мало!

Но в бордель?

Да она и на драконий перелет туда не подойдет! Для нее это страшнее чумы и холеры!

А если кто-то и что-то о ней подумает?

И сказать про Луизу тоже ничего не решится. Если кто-то узнает — ее на весь мир ославят! Будет скрипеть зубами и молчать, и держать все в тайне, и скандалить не осмелится. Молодец, Лу!

Но мужчин-то в бордель не берут! Ему на такое рассчитывать не приходится.

Пау прикрыл глаза, и незаметно для себя задремал.

А проснулся от шороха рядом.

Приоткрыл глаза... уже крепко стемнело, его что — на улице сморило? Свежий воздух в сочетании с выпитым — отличное снотворное?

Комары были полностью согласны с человеком, и уговаривали его не просыпаться, прямо-таки хором пели колыбельную. Но Пау проснулся не из-за насекомых. Даже очень прожорливых.

Шорох веток.

Тихие слова.

— Вот тот угол. Сейчас польем, с четырех сторон, подожжем, займется быстро.

От ужаса Пау даже протрезвел.

Польем?

Подожжем?

Но... там же отец, мама, там все остальные... пусть Пау их не любил, но и смерти никому не желал!

А что делать-то?

Как быть?

Пау себя не переоценивал, там двое крепких мужчин, если не больше, и наверняка, они вооружены, а он один, даже без ножа, и координация движений у него не так, чтобы...

Убьют, — с полной ясностью понял мужчина.

Увидят и убьют.

А могут и не увидеть, пройдут мимо, в темноте-то они его УЖЕ не заметили, а когда обратно побегут, им тем более не до Пау будет, может, и пронесет? А уж он потом постарается потушить пожар... или вывести всех...

Нет.

Не получится.

Пау это отлично понимал.

Или — или.

Мужчины скрылись за углом дома.

Что ж, другого времени у него не будет.

Пау вскочил — и помчался к воротам.

— ТРЕВОГА!!! ПОЖАР!!! ГОРИМ!!!

Бегать у него получалось плохо, а вот орать так очень даже!

Голос ему достался мамин, вопль услышали в соседних особняках, зашлись истерическим лаем собаки, сначала шарахнулись, а потом принялись подтягиваться к источнику шума нищие...

Отдать должное поджигателям — они попробовали довести свое дело до конца. Дом они облить зажигательной смесью не успели, бросили все в одном месте — и высекли пару искр.

Занялось хорошо, душевно... правда, не со всех сторон, ну так задание они все равно выполнили, подожгли, а что плохо получилось — претензии к крикуну.

Пау орал от души, потом помчался к колодцу, он уже увидел, как в ворота вбегают слуги соседей, в таких случаях все помогать мчатся. Квартал хоть и элитный, и при каждом доме садик есть, но сколько того сада? Если какая искра долетит...

Она может.

На помощь мчались все, кто услышал.

А Пау...

Парню все же не повезло.

Поджигатели удирали как раз в том направлении. И не удержались.

Один из мужчин во всего размаху влепил тяжеленым кулаком Пау прямо в лицо, да так, что у бедолаги звездочки засверкали перед глазами, и парень потерял сознание. Второй пнул ногой, но останавливаться они не стали.

Прирезать — это ж время надо. А им бы уже удрать и побыстрее.

Так что Пау повезло еще раз.

И окончательно — когда его быстро нашли. А то бы точно застудился на холодной земле.

И нашли, и в чувство привели, и огонь погасили, и полицию вызвали.

А там и утро наступило.

Только вот теперь в доме Эррера было уже двое раненых.

* * *

— Ведьмак, ликантроп... интересно, что нам еще судьба подсунет?

Альберто надо было оставаться в столице, а вот Ангелина ехала обратно, к Монике и детям. Вот и болтали непринужденно, скрашивали время, пока карету не заложат и все нужное не погрузят.

— Что угодно, — меланхолично отозвалась женщина. — А что?

— Ничего особенного. Монику чудо спасло, Эктора его мать, не хотелось бы, чтобы это вошло в привычку.

Ангелина вздохнула.

— Сам понимаешь, пока не отрубим гадине голову, так оно и будет продолжаться. Врагу отступать некуда, ну так и нам умирать не хочется. Тут уж кто кого.

— Понимаю.

— И если это королевский родственник... сам думай. Обвинить мало, надо доказать, и доказательства эти должны быть такими, чтобы не отвертелся. Тот же ведьмак, к примеру.

— Боюсь, ведьмака предъявить не получится. Их живыми не берут.

— Понимаю. А документы? М-да... кто ж будет такой компромат на себя давать? Но есть, наверное, и другие свидетели?

— Скажут — оболгали. Если мы их вообще найдем.

Ангелина вздохнула.

— Понимаю. В самом крайнем случае, я сама эту сволочь пришибу. Приду в гости — и уроню на мерзавца сковородку. Восемь раз.

— Ты что!

— Ну... понимаю, но тут или — или. У меня Моника, дети, а этот гад думаешь, остановится?

Ангелина скромно умолчала, что ни сидеть в тюрьме, ни лежать на плахе она за убийство не собирается. Уйдет в свой мир, да и все тут! Авось, с негодяя можно будет что-то выгрести, чтобы проход оплатить? Какая ей разница, где убийство, там и грабеж, все равно два раза не казнят!

— Тогда уж мне проще его на поединок вызвать. Или Альваро.

— Альваро — понятно, за Монику. Но я вам рисковать не дам, подозреваю, честной игры не будет, а у Альваро семья. И тебе не надо бы. Ты говоришь, король у вас умный, вот, давай все ему докажем, а там пусть он сам разбирается с родственничком.

— У меня семьи нет, мне дуэль запрещать некому.

— Я тебе запрещу. Жизнь ломать из-за такой сволочи? Перебор!

— Ломать... Ангелина, ты же сама видишь, у меня жизнь — пустая. Детей нет, жены нет, друзей мало, семья... я их сто лет не видел, да и не рвусь. Что я теряю?

Ангелина пожала плечами.

— Надежду?

— На что?

— Да вот на это! У меня тоже никого не было, а сейчас и Моника, и дети, и Альваро по умолчанию, разве этого мало? И друзья появляются, ты, вот, Энтони, дракон даже.

— Дракон?

— Ага, драк Истанар предлагал заезжать в гости, сказал, что ему интересно со мной пообщаться, и мне с ним тоже нравится разговаривать.

Альберто даже чуточку приревновал.

— Поедешь?

— Посмотрю, как тут дела утрясутся. Не оставлять же своих — в опасности.

— Своих. А я вот никому не свой.

— Ну так ищи, кто тебе не дает?

Ангелина даже раздражаться начала. Сидит тут здоровый мужик — и ноет! Счастья ему в жизни не хватает! Да ты радуйся! Стабильность — это почти счастье, а вот когда жизнь начинает оплеухи раздавать и под ногами колебаться, тогда и понимаешь, как тебе было хорошо. Но уже поздно.

— Ищу, вот. Скажи, а ты бы со мной на свидание пошла?

Ангелина чуть с сиденья не навернулась.

— Ты серьезно, что ли?

— А что? Вроде, не косой, не кривой...

— Так-то да. А я тебе зачем? В кармане дыра, манеры никакие, из связей — только Моника, а ее ты и сам знаешь.

— И дракон.

— Так дракона б и приглашал? Нет?

— Я же не о том, — Альберто ринулся как в воду. — Ты мне нравишься. Правда.

Ангелина помотала головой. Давно ей адмиралы в симпатии не признавались... да собственно, последние лет пять ей вообще никто не признавался.

— Ну... допустим. И что?

— Давай попробуем хотя бы пообщаться? Вдруг я тебе тоже понравлюсь?

Ангелина думала недолго. Что она теряет? Да ничего! Кроме своего одиночества!

— Обещаю. Но только после того, как решим вопрос Моники. Идет?

— По рукам, — кивнул Альберто. И отправился провожать Ангелину до кареты, довольно улыбаясь.

Не отказала?

С остальным уже будет проще!