Ангел со сковородкой - обновление

Ликантропы не слишком-то умны, может сторож вышел за забор, или открыл калитку, вот, он и оказался в саду. А потом полез в первое же окно.

А нападение... и тоже — это случается.

Ангелина зря волнуется. Но... за Монику в этом мире волновались только два человека. Альваро и Ангелина. И Моника принимала их безоговорочно.

Геля поживет у нее. У них с Альваро.

А потом, когда вернется муж, Моника ему все-все объяснит. И все будет хорошо. Альваро добрый, умный и ласковый, он ее обязательно поймет. Надо просто его дождаться.

И Моника покрепче обняла дочку.

* * *

Ангелина не только скандалила, она еще и со слугами решила попробовать наладить отношения. И с утра пораньше явилась на кухню.

Там было уже жарко, натоплено, и повариха, симпатичная женщина лет сорока, мерно двигалась от стола к плите и обратно, еще и двоих помощниц поторапливала.

— Чего смотришь! Режь соломкой, а не кубиками!

— Куда солишь! На кончике ножа, а не щепотью, что за манера — грязными лапами в солонку лезть!

Аромат стоял восхитительный, Ангелина оценила и кашлянула.

— Доброе утро, элы.

Повариха обернулась, поглядела с интересом.

— И вам доброе, энна, коль не шутите. Чего изволите?

Чем можно взять повара, Ангелина представляла. И вежливо поинтересовалась.

— Эла... а как к вам обращаться?

— Эла Карла Бланко. А это Ана Ортега и Росио Луна.

— Красиво, — сказала честно Ангелина. — Я Ангелина, можно просто Геля или Лина, как лучше.

— И что вам угодно, энна Ангелина?

— Если можно... я бы на обед чего родного хотела, — попросила Ангелина. — Императорский салат у вас не готовят?

— Это как? — заинтересовалась повариха.

Ангелина пожала плечами — и выдала рецепт селедки под шубой.

Да-да, есть и такая легенда, что ее впервые приготовили для Александра Третьего, и цвет именно такой — верх, как алая мантия императора, низ — как ее белая горностаевая подложка.*

*— кто ж его знает, императора? Может, и врут? Прим. авт.

— Не, у нас такого не делают. Но интересно может получиться. А соус этот... май-о-нессс?

— Яичный желток, горчица, соль, сахар, сок лимона, масло...

Для любого повара узнать что-то новенькое, да на халяву — бесценная возможность. Кто бы сомневался, что через пять минут Росио уже помогала Ангелине, которая лично сбивала майонез.

А там слово за слово...

— А интересный соус, — попробовала Карла. — И к мясу его хорошо, наверное...

— И салаты им заправлять хорошо, привкус придает. Сладкие нет, а вот остренькие можно, — кивнула Ангелина. — И овощи, и в супы он идет, и в пельмени...

— Куда?

— А вы их тут не готовите?

Ангелина ничем не рисковала, кухня работает с рассвета, а Моника и Хани раньше восьми утра не встанут, да и пока умыться-одеться...

Про пельмени поговорили неплохо, договорились их и сделать. А там слово за слово...

— Неуж и правда, Альваро и ты... то есть вы, энна... того?

Ангелина пожала плечами.

— Дурное дело нехитрое, так-то?

— Это да. То-то у него никого не было! Даже и не заводилось! Ни одну бабу он в дом не приводил! Если и баловал, то на стороне где!

Ангелина мысленно поставила неведомому адмиралу плюсик. Если он на свою территорию привел только жену, это хорошо. Понимает, что такое дом. Не тащит сюда всяких разных. Может, сам к ним ходил, ну, это дело другое.

Для Ангелины это был больной вопрос, после ее брака.

— А в горах — оно не на стороне? Очень так даже, да и мы молодые были, дело житейское.

— Так ты, энна, и сейчас не старая.

Ангелина пожала плечами.

Тридцать лет — это много или мало? По ее меркам — ерунда, а по местным она уже мать, и даже бабушкой может быть.*

*— может-может. Если кого-то усыновит, к примеру. Прим. авт.

— Я себя старой и не чувствую. А с Моникой у них как?

Карла мигом стала серьезной.

— Я тебе так скажу, энна, ты девочку не обижай. Сразу видно, они друг друга любят. Уж не знаю, как у вас там с адмиралом, а на жену он не надышится. Такое не спрячешь. И она к нему не просто с уважением, она его любит по-настоящему. Только вот родня эта...

— Вот родню бы как раз к нам в горы. У нас таких быстро окорачивают.

— Я и вижу, — кивнула Карла, — не то б гнала тебя с кухни, но ты за Монику заступилась. А почему?

Ангелина и тут ответ приготовила.

— Мы с Альваро давно. Очень давно. Для нас это уже не чувства, а угольки. А Моника — так она и впрямь безобидная. Если он ее выбрал... я уж и не ревную, может, мы с ним и разойдемся, когда так.

— Ну вы, драконы, отродясь такие, — кивнула повариха. — То уж ваше дело! Хозяйское!

Ангелина и не сильно удивилась.

Действительно, драконы тут вошли в поговорки и побасенки. Потому как живут долго, взрослеют медленно, проявится у них вторая ипостась или нет, еще большой вопрос, кроют хвостатики все, что шевелится, а что не шевелится, толкают и тоже размножают. И отношения у них сложные.

Не браки, а куча клятв, не храм, а алтари, и кто там в чем клялся — дракон хвост сломает, и освободить от клятв, вроде как, можно, если по взаимности. И понятно.

Люди живут сто лет. Драконы — втрое больше. И партнера могут поменять.

Нет тут у них ни истинных, ни избранных, они о таком и не задумываются! Хотя полюбить могут крепко, до смерти, но случается это, как и у людей — очень редко.

— Разберемся как-нибудь. Мне ее даже жалко, я-то и не от таких отобьюсь, а ее эта свора затюкает! Это куда годится — муж из дома, а мамаша к нему всякую пакость тащит! К себе бы тащила!

— Этот... — сощурилась повариха. Вот никому Хуан не нравился! — Правильно ты сказала, как есть кролик плешивый!

Ангелина развела руками.

— И мамаша хороша! Думаешь, просто так она на Монику зубы скалит?

— Свекровь же!

Про свою Ангелина помнила. Та и приходила, и скандалила, и сыночка опекала, как могла. И ведь не персонаж анекдота, есть просто такие матушки, которые деток от юбки отпустить не могут! Что значит — деточке тридцать лет? Он же еще маленький! Даже попу сам не вытрет!

А деточка и не вытирает, чего ему-то стараться, если мама и вытрет, и поцелует? Да-да, именно туда.

— Ну так свекровь, но есть свои тонкости...

Ангелина и послушала.

Карла действительно много знала. И рассказывала с удовольствием, пока они в четыре руки готовили на завтрак новинку — фаршированные яйца с майонезом. Чесночок, сыр, креветки, чуточку зелени — и даже король не откажется.

Как оказалось, Эррера — семья не так, чтобы из богатых и родовитых. Обычные провинциальные дворяне, средней руки, весьма среднего дохода. Поместье есть, но денег с него получить не удается, вышло б на самоокупаемость — уже радость. Виноделы, но вино... оно такое. Год на год не приходится. Есть и удачные года, есть и тощие, а еще есть конкуренты. И деловая хватка, которой не было ни у Альваро, ни у его отца. Только сын-то про себя сразу все понял, и пошел служить на флот. А вот отец до последнего боролся с арендаторами и вредителями. Так и помер, в погребе с бочками.

Матушка, не будь дура, тут же надавила на сына.

Каким-то интересным образом объявилось завещание, в котором наследницей указана одна Гарази. Дом — ей, виноградник — ей, деньги... ладно, деньги — маме. Сынок, ты же не выкинешь нас на улицу?

Сынок, ты понимаешь, что без приданого у сестры не будет шанса выйти замуж?

Сын все это понимал. И строил свою карьеру.

Ему это удалось. Моряком он был от Богов, потом разгромил пиратов, получил свои законные десять процентов от пиратской казны, потом еще говорят, нашел чего-то... то ли клад, то ли склад контрабанды, то ли затонувшее судно, наверное, все же, клад.

Или с русалами договорился, так-то прислуга точно не знает.

И к тридцати пяти годам оказался завидным женихом.

Невесты облизнулись, одно дело — бедный адмирал, другое — богатый. Но тут же и матушка распушилась!

Доченьку ж замуж выдавать надо, но хорошо бы повыгоднее. И энна Виктория сделала финт ушами, предложила сыночку, отдать ему виноградник, а он за то Гарази приданое выделит. Ну а она уж, старая женщина, как-то корочкой хлеба да пропитается. В уголочке. В доме у любимого сыночка. И вот ту спальню побольше ей выделите, пожалуйста. И корочку подавать не раньше девяти утра и на золотом подносе.

— Купился? — поинтересовалась Ангелина.

— Что ж он, совсем дурной?

— Нет, но мать же!

— Вот! Адмирал так и сказал, мол, ты мать, потому я вашего ничего не возьму. Да и король, говорят, ему поместье хочет пожаловать. Слушай, а вкусно получается! И непривычно так!

— Как закуска — идеально.

— Вот! К завтраку и подадим! Тогда энна тактику изменила, начала сюда в гости наезжать, но адмирал же в море и в море.

— Выдоить не получается. Только жить тут?

— Да. Жить, гостей приглашать.... И тут беда случилась, ну, хозяин, наверное, рассказывал, как они с пиратами дрались?

— Ты имеешь в виду, когда шрам?

— Ага. Досталось ему тогда — жуть! Каким чудом живым привезли, уж и не знаю. Тут мамаша и прилетела на наследство, ну да выставили ее.

— Кто? Эн Диего?

— Ага, дождешься от него! Не-е, эн Рамос! Они оба в плавании были, считай, он адмирала и привез! Альберто Даниэль Рамос. Адмирал под его началом плавал, потом уж они вровень стали. Вот, он тут все и разнес. Гарази ему глазки строила, так он ее чуть не за шкирку выкинул! Отругал по-всякому! Мол, у нее брат помирает, а она... словно блудливая девка! Хотя так-то... какая она сестра! На пятнадцать лет моложе! Только и общего, что родители!

Это Ангелина понимала.

— Так тоже бывает.

— Бывает. На земле живем, не на небе. Гарази эта начала перебирать мужиками, как у брата деньги завелись, да и собой она не так, чтобы сильно хорошА, вот и дотянула. Что хоть за козла, но замуж.

— Угу.

— А только и козел ее без приданого брать не хочет, и они с матерью решили побольше из брата выбить. А он взял, да и женился. Ух, как же они озлились! Только вот при нем энну Монику жрать не получается! Адмирал хоть и добрый, а как скажет...

— Угу. — лучше у Ангелины пока не получалось, она тоже яйцо дегустировала. Ну, ничего так. Хотя...

— Может, для мужчин еще перчика добавить? Чуточку?

— Соображаешь, даром, что энна! Ана, сделай! Вот, и решили они сладить, как адмирал в плавании. Наехали сюда, и давай шипеть-шипеть. А энна Моника, она ж безобидная!

— Какой бы ей быть, с такой родней!

— Вот ты знаешь, согласна! С такой родней и врагов не надо! Хуже холеры! До того они только раз на свадьбу приехали, медом изошли, только адмирал с ними быстро разобрался. Так и так, не приглашаем. Можете развернуться — и обратно.

— Уехали?

— А чего им еще делать? А тут вот, чего-то приползли! Хотя со дня свадьбы их тут не было! Ни разу!

— Может, Альваро жене запретил?

— Нет. он ей как раз ничего не запрещал, только она и сама не хотела. А чего ж! Продали девчонку старику, деньги получили, довольны остались...

— А тут Альваро не платит. Непорядок.

— Вот, они и приехали. Стервецы!

— Не переживай, разгоним. Пару дней потерпишь, а там видно будет!

— Пару — потерплю. Боги, простите меня, грешницу, сама уж хотела им чего подсыпать! Чтобы дальше нужника никуда не ходили!

— Непродуманно. Гадов много, нужников мало! Не поместятся.

— Да пусть хоть в два слоя сидят, о том не моя печаль, — фыркнула Карла. — О, звонят! Зайдешь еще, поболтать?

— Зайду. И рецептами поделюсь, если у вас такого не готовят!

А что?

Даешь русскую кухню в другом мире! Борщ, щи, уху, пельмени, кое-какие салатики симпатичные... оценят?

Ангелина и не сомневалась — оценят. За завтраком все яйца смели. Влет! Словно и не было. Особенно мужчины постарались. Вот, посмотрим за обедом, как они селедку наворачивать будут. Под шубкой. Или под императорской мантией!

* * *

— Опять ликантроп.

Энтони зло выругался.

— Гадина!

Даже дважды гадина.

Ведьма, или ведьмак, и ликантроп, пропасть бы ему на ровном месте! Пятый труп!

Три убийства было, потом вот, та девка, и еще вот это... ликантроп точно один и тот же. Он теперь меченый.

Кстати — странно. Обычно у них когти быстро отрастают, а у этого не отросли. Надо узнать, что такого в составе сковородки. Какой-то особый драконий сплав?

Но это не раньше послезавтра. Если получится. Сегодня ему еще отписываться, еще к начальству наверняка вызовут, и поспать бы надо, хоть чуть-чуть... вторые сутки на ногах! Ликантроп — это ж внеочередная тварь, а обычной работы с него тоже никто не снимал.

Эн ты там, не эн...

Работай, солнышко еще высоко!

Впрочем, работа Энтони нравилась. И сам процесс поиска улик, доказательству, и выводы, и особенно приятно, что преступник больше не станет поганить землю своим присутствием. Разное случается, конечно, но вот такие твари...

— Эн, — стражник крутится рядом.

— Да, эл Нуньес?

— Вас потом начальник просил зайти, эн Матир.

Ага, просил.

'Чтоб потом Тони был у меня — и ЖИВО!'

Точно, раньше вечера с работы не уйти. Кофе выпить что ли? А то не дотянет.