Контроль Времени

Консульт перевела взгляд с проекции экрана на Барта:

— Вы не знаете основ темпоральной физики — но вы не можете не знать происхождения своих денег.

Банкир напрягся. Интуитивно он чувствовал, что блондинка перебирает — выступая в роли 'злого следователя'. Обвинение в отмывании беспокоило, хотя в таком контексте — выглядело скорее способом использования инсайда, настолько-то в праве Барт разбирался.

— Слушайте, — медленно начал он, разводя руки, — мой прапрадед перенесся в прошлое не по своей воле, мы вообще не знаем, что это было! Он просто пытался выжить и помочь потомкам. Никто не хотел менять историю — и никто не понимал риски последствий! Согласен — мы серьезно ошиблись. Не проявили должной осмотрительности...

— Мистер Лемон — вновь перебил его 'папуас'. Мы понимаем, что вы не вызывали темпоральный кризис специально. В противном случае, применили бы меры без разговоров — и они бы вам не понравились. Но законы темпоральной массы нарушены вами — даже если по небрежности. Это вы стянули в свой банк столько ликвидности, что она генерит неконтролируемое искривление континуума. Что, в вашем случае, влечет исчезновение нескольких временных линий.

Барт пожалел, что десять лет назад бросил курить — пара затяжек позволила бы выиграть паузу на размышление.

Слова старшего из агентов подтвердили его догадки — блондинка преувеличивает, запугивая подследственного. Это нормально — банкир не в первый раз оказывался в этой роли, включая слушания в Конгрессе. Но... и оставшегося хватало. Даже без неведомой 'темпоральной физики' и явно беспокоящего агентов темпорального же кризиса — просто в рамках юрисдикции США, тюремные сроки по таким делам исчисляются десятками лет. Прецедент Enron знают все, но это только самый раскрученный — он помнил и другие. Но все еще не понимал — зачем вообще нужен допрос? Соблюдение формальностей? Выяснение деталей? Или все же им от него что-то нужно кроме признания?

Очень хотелось попросить прочитать закон, по которому рассматривается дело, но снова лишаться контроля над телом — не хотелось совсем. Он взглянул на застывшее в камине пламя и рисковать не стал. В любом случае, стоит попытаться ограничить убытки:

— Я слабо знаю физику — начал он, осторожно прощупывая почву — а про путешествия во времени читал только фантастику. Поэтому понял не все. Сейчас из живущих только я знаю про гроссбух, и только я несу ответственность...

— Бросьте! — снова резко прервал его Один. Бенефициары — вся ваша большая семья. И, уверен, некоторые подсказки — пусть без раскрытия источника информации, вы родственникам подбрасывали. Это проверяемо — но ревизию вам придется переждать с приостановленными функциями. Будем тратить время?

— Не стоит — вздохнул Барт. И отбросив уловки, заговорил прямо, с нарочитой откровенностью:

— Я достаточно напуган и понимаю, что обвинения серьезны. Какое наказание для нас предусмотрено? И — возможна ли какая-то сделка?

Один Аполлонович удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Прагматизм ему нравился.

— Сделка возможна, мистер Лемон. Не будем спорить о деталях. Нарушения, как их не квалифицируй — существенные. Но, — Ответственный сотрудник пожал плечами, — не обязательно стирать вашу семью из континуума или отправлять доживать век в дикое племя. Это, все же, крайние случаи. Для неисправимых. Нас интересуют активы, угрожающие темпоральным дефолтом. Все — и банковские, и личные.

Банкир напряженно ловил каждое слово.

— Экстренное обнуление ипотечной схемы — не спеша продолжил Один, — неизбежно. Финансовые пузыри сдуваются.

На секунду, Барт ощутил облегчение и поспешно заявил:

— Я готов предложить плавный выход...

Но агент тут же развеял надежду:

— Проколоть надутый вами пузырь надо сейчас — а не двумя годами позже. И тут вы нам не нужны — достаточно спровоцировать переоценку активов и кризис доверия. Сообщение SEC и рейтинговым агентствам, публикация о реальных убытках банка, которые вы прячете через схему РЕПО 105. Снижение рейтинга. Маржин-колл. Дефолт.

— Это апокалипсис! — финансист на секунду забыл про сдержанность. У нас огромное кредитное плечо — паника начнется немедленно. Алгоритмы роботов-трейдеров увидят дыру в балансе, через мгновенье запустят распродажу, контрагенты обанкротятся в течение суток. Это не прокол — это ядерный финансовый взрыв!

— Мы в курсе — меланхолично заметил Аполоныч. Посчитали вашу ликвидационную массу. Для континуума ваш апокалипсис — просто клиринг. Сброс лишней энергии.

— Вы убьете мировую экономику. После банкротства банка волна пойдет дальше, затронет миллиарды людей — и триллионы долларов!

— Экономика восстановится — вновь пожал плечами Ответственный сотрудник. А банкротство станет исторической константой, которая вымоет из системы излишки капитала.

Лемон мог только пожать плечами в ответ:

— Тогда что я могу предложить в сделке?

— Время — озвучил наконец условия Один. Большего у вас не осталось. Будут попытки спасти банк — просто чтобы предотвратить, как вы это назвали 'финансовый взрыв'. И внутренние, и внешние. Правительство, другие игроки... Понять, что это лишь растянет агонию — в моменте невозможно. Пресечь это проще в ручном режиме — вроде банкротного управляющего 'наоборот'. Кроме того, есть еще ваш семейный капитал. Который будет конфискован в любом случае — считайте это санкциями. Мы можем найти все ваши резервные фонды, офшоры, номерные счета и слепые трасты — это секунды работы ИИ, но годы нудного анализа информации человеком. Вы можете сэкономить нам эти годы.

— Сейчас я один из партнеров — мгновенно просчитал ситуацию банкир. Вы предлагаете мне перейти на публичную должность, увести банк в безвозвратный кризис и сдать семейные резервы?

— Статус не важен, можете оставаться в тени. Но по сути — да.

— И что взамен?

В разговор, по кивку начальника, вступила Мара:

— Взамен мы применим к вам пункт о гуманитарных исключениях. Даже при применении мер по полному замораживанию, Служба вправе оставить клиенту определенные средства.

— Allowance, — кивнул банкир, узнавая в описании юридический термин. Лимитированное обеспечение. И о какой сумме идет речь?

— Пять миллионов долларов легального, очищенного от темпоральных искажений капитала — отрезала Морона Нгуеновна. Плюс сохранение существования в этой реальности и времени — для всей семьи.

Барт потер подбородок. Сумма звучала так себе, но возможность утраты, пусть, кажется, и неполной, 'существования' — напрягала сильно. В голове мелькали образы из фантастики, от упомянутой вскользь агентом жизни в первобытном племени — до описанного, кажется, Шекли, миллиона лет отработки в карьере...

— И что я должен делать технически? — уточнил он.

— Переводите все скрытые семейные капиталы на баланс банка — заулыбался Аполоныч, вновь излучая добродушие. Выкупаете с рынка самые токсичные и мусорные транши CDO, заводите деньги под обеспечение субстандартной ипотеки. Раздуваете баланс банка вашими личными деньгами...

— Как только рынок недвижимости дрогнет, все это обесценится в ноль — понял Лемон. Из-за кредитного плеча — капитал просто сгорит в маржин-коллах!

— Не сгорит, а рассеется — уточнил Один. По рынку. Навес ликвидности и его гравитация, аннигилируются почти естественными экономическими механизмами — легально, прозрачно и безопасно. Банк обанкротится в две тысячи восьмом году, и — как я говорил, эта новая историческая константа стабилизирует временную линию.

Он помолчал, и добавил:

— Другие варианты хуже.

— Будет непросто объяснить происходящее — начал размышлять вслух банкир. Ни менеджменту, ни семье, ни рынку. Да и регулятор забеспокоится.

— Это ваша цена сделки — напомнила Морона Нгуеновна.

— Зато — добавил Один, — вы сможете выйти тихо. Сохраните все свои лицензии финансиста. И в отличие от менеджмента, даже не засветитесь в публичном пространстве. Управляемый риск.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Лемон перевел взгляд на камин, где в темпоральном коконе застыло пламя, посмотрел на старый гроссбух, лежащий перед агентами. История, которую они бережно доили полтора века — прислала счет.

— Согласен — произнес банкир.

— Здраво — кивнул Один Аполлонович и поднялся. Сделка закрыта. Режим непрерывного мониторинга за вашей семьей будет снят, как только начнется процедура банкротства.

Он кивнул напарнице:

— Отменяйте приостановку, Маня.

Пространство едва слышно хрустнуло. Пламя в камине ожило, затрещали поленья.

— Прощайте, мистер Лемон — бросил Один уже от дверей. И постарайтесь не выйти в окно в сентябре следующего года. Пять миллионов, опыт и лицензии — не так уж мало. Если, конечно, вы умеете жить не по прадедушкиной шпаргалке.