Год, не похожий ни на один другой

— Я бы не стал оскорблять вас, мистер Поттер, если бы вы занялись чем-нибудь другим, кроме квиддича и геройства. Если вам не нравится, как я веду свои занятия, я предлагаю вам отказаться от них, учитывая, что на шестом курсе зельеварение ни в коем случае не требуется...

— Это необходимо, — прервал его Гарри. Для обучения на аврора требовалась степень ЖАБА по зельеварению, но Гарри не собирался вдаваться в подробности, не со Снейпом. На самом деле, даже не с Дамблдором. Дамблдор, который всегда держал Гарри в неведении. Он рассказывал Макгонагалл о своих карьерных планах только потому, что был вынужден это сделать, если она собиралась определить его на те занятия, которые ему были нужны.

— Достаточно, — вмешался директор. — Северус, ты подготовишь для Гарри альтернативный тест; я не думаю, что прошу слишком многого. А ты, Гарри, в свою очередь, будешь все время находиться рядом со своим сопровождающим, договорились? Орден все еще будет наблюдать, но Северус прав: на этот раз нам нужен кто-то, кто сможет схватить тебя за руку и аппарировать в любой момент. Ты сделаешь, как я прошу, Гарри?

— Конечно, — согласился Гарри. Что еще он мог сделать после того, как Дамблдор только что загнал Снейпа в угол? Чувство удовлетворения, охватившее его сердце, распространялось до тех пор, пока он не почувствовал покалывание в пальцах ног. Да, поделом этому жирному ублюдку, что ему пришлось потратить время на написание специального теста только для Гарри Поттера, что ему пришлось сделать то, чего он не хотел, и сделать это именно для Гарри Поттера, а не для кого-то другого.

— Так кого бы ты предложил, Северус? — Мягко осведомился Дамблдор.

Снейп проглотил что-то, подозрительно похожее на отвращение. Сначала Гарри подумал, что мастер зелий просто размышляет о том факте, что он проиграл Гарри Поттеру битву, но, когда Снейп ответил, он решил, что происходит что-то еще.

— Люпин, — ответил Снейп, поморщившись. — Если он захочет.

— О, конечно, Ремус будет рад пообщаться со мной, — вызвался Гарри. — Я знаю, что он был моим профессором и все такое, но на самом деле мы довольно хорошие приятели.

— Мы не говорим о том, что этот паршивый оборотень на самом деле отвечает за твою безопасность, Поттер...

— почему нет? Он спас мне жизнь на третьем курсе. Если бы не научил меня заклинанию Патронуса, дементоры наверняка добрались бы до меня...

— Да, ты и Блэк, — проскрежетал Снейп.

— Ну, он был невиновен, вы же знаете! Я знаю, что вы знаете!"

Снейп приложил видимое усилие, чтобы вернуть разговор в нужное русло.

— Мы говорим о оборотном зелье, Поттер. Я буду выглядеть как Люпин, но я всегда буду рядом с тобой. Всегда, это понятно?

— Ты! Ты не можешь, — выпалил Гарри. — Я имею в виду, что насчет Волдеморта...

— Называй его Темным лордом! — огрызнулся Снейп.

Гарри продолжал:

— Послушайте, то, что тебя увидят защищающим меня, не улучшит вашего положения среди пожирателей смерти.

— Отсюда и оборотное зелье, — объяснил Снейп тем тоном, который он приберегал для первокурсников. — При условии, что твой дорогой возлюбленный оборотень пожертвует несколько прядей волос.

— Нет, — запротестовал Гарри, но остановился, увидев поднятую руку Дамблдора.

— Это действительно лучшее решение, Гарри. Только Северус в состоянии знать планы и намерения Волдеморта относительно тебя, следовательно, он единственный, кто способен по-настоящему защитить тебя. Кроме того, я мог бы добавить, что профессор Снейп — лучший специалист по защитным заклинаниям, не говоря уже о тактике ведения боя. Вы будете в надежных руках.

— Если он так хорош в защите, почему вы никогда не поручали ему эту работу? съязвил Гарри.

— На самом деле, это наше с Северусом дело, — мягко отчитал его директор. — Возвращайся в свою спальню и собирай все, что тебе может понадобиться, а мы свяжемся с Ремусом Люпином и попросим его о помощи. О, но Гарри? Нужно ли мне упоминать, что вы должны любой ценой придерживаться придуманной нами легенды? Вы собираетесь навестить своих родственников, и Люпин будет сопровождать вас. Я бы даже не стал никому говорить о том, что ваша тетя больна. Мы не хотим, чтобы у Волдеморта появились какие-либо идеи о том, как могли быть созданы эти чары.

— Да, — согласился Гарри. Конечно, Рон и Гермиона никогда бы его не предали, он был в этом уверен, но попробуй убеди в этом Снейпа. Однако он не мог удержаться от вопроса: — Как же это будет выглядеть как хорошая история для прикрытия, если профессор Снейп исчезнет из Хогвартса одновременно со мной?

— Но он этого не сделает, — заверил его директор. — Я тоже воспользуюсь Оборотным зельем и позабочусь о его занятиях, если, конечно, в понедельник тебя все еще не будет дома.

Вот тебе и идея. Гарри попробовал другую.

— Но мы не можем приготовить его сейчас, — заметил он. — На приготовление оборотного зелья уходит месяц. А к тому времени моя тетя вполне может умереть, сэр.

— Ты действительно думаешь, что я не держу необходимые зелья всегда под рукой, Поттер? — Поинтересовался Снейп, приподняв бровь.

— А волосы Ремуса не превратят тебя в оборотня? — он задумался вслух, только что осознав опасность.

— Если бы вы уделяли хоть немного внимания урокам зельеварения, мистер Поттер, — усмехнулся Снейп, глядя на свой длинный нос так, словно это был какой-то особенно ужасный вид слизняка, — вы бы знали ответ на этот вопрос. Нет, это меня не изменит, если только я случайно не воспользуюсь шерстью животного в качестве средства для снятия макияжа. И кто, скажите на милость, может быть таким болтливым идиотом?

Он говорил так, словно знал о Гермионе и кошачьей шерсти. Гарри сглотнул.

— Ну, тогда ладно. Я просто пойду собирать вещи, как сказал директор.

— Захвати что-нибудь для изучения. Я рекомендую твой учебник по зельеварению, — резко приказал Снейп. — Если, конечно, ты не передумал насчет еще одного теста?

— Нет, я думаю, тебе понравится его писать, — парировал Гарри, направляясь к двери.

— Думаю, я так и сделаю, — согласился Снейп, и из его груди вырвался мрачный смешок. — Я знал, что ты глуп, Поттер, но это слишком низко даже для тебя. Требовать еще один тест по зельеварению? От меня? О да, будет очень весело придумывать вопросы специально для тебя.

Гарри замер, осознав, что ему действительно следовало подумать об этом раньше.

Снейп подошел ближе, его темная мантия закружилась вокруг него, прежде чем осесть складками на каменном полу.

— Но кое-что еще должно быть еще веселее, — прошептал он Гарри на ухо. — Наблюдать за вами с кузеном. Наблюдать, как ты умоляешь. Я сопровождаю тебя, Поттер, не только ради твоей безопасности. Я хочу быть уверен, что ты это сделаешь. Я хочу это увидеть. — Внезапно он отступил назад, и его поведение совершенно изменилось. — А теперь уходи, чтобы взрослые могли поработать!

— Иди, Гарри, — сказал Дамблдор более мягко. И Гарри пошел. Когда дверь закрывалась, он услышал упрек: — Северус, тебе действительно нужно взять себя в руки. Он всего лишь мальчик...

— Он избалованный, эгоистичный гриффиндорский мальчишка, который не видит дальше собственного носа.

Затем вращающаяся лестница развернула его и повлекла вниз, и Гарри направился к дорожке, которая вела к Гриффиндорской башне.

Глава пятая: Ремус?

Гарри решил, что было что-то жутковатое в том, чтобы смотреть на точную копию Ремуса Люпина и знать, что внутри скрывается кто-то похожий на Снейпа. На самом деле, от одного взгляда у него разболелась голова. Он предположил, что это было ужасное сочетание дружбы и злобы.

В конце концов, он доверял Ремусу. На самом деле, Ремус был единственным взрослым, которому он доверял. Когда он был моложе, он мог бы сказать то же самое и о Дамблдоре, но не сейчас. Директор слишком много знал о Гарри, о вещах, о которых он отказывался говорить с Гарри, хотя, по-видимому, чувствовал себя вправе предоставлять членам Ордена любую информацию.

И теперь он смотрел на дружелюбное лицо Ремуса, вспоминая, как выглядел его учитель защиты, когда рассказывал ему о его родителях. В то время он жадно искал их образ... Образ, отличный от того, которым его мучили дементоры, образ его матери, кричащей, когда она умирала. Ремус дал ему этот образ и даже больше. Ремус был рядом с ним, учил его, заботился о нем.

Гарри захотелось броситься к этому любимому человеку, крепко обнять его, поблагодарить и сказать, что он очень, очень сожалеет о Сириусе...

Но он не смог. Человек, стоявший рядом с Дамблдором, не был Ремусом, какими бы убедительными ни были доказательства перед его глазами. Привычная ухмылка Снейпа даже не могла отразиться на лице Ремуса, и хотя его манеры были не совсем такими, какие он назвал бы люпинскими, они определенно не вызывали у него воспоминаний. Гарри предположил, что обычная враждебность Мастера зелий была просто невозможна, не сейчас, когда он носил тело, приспособленное вести себя по-другому.

Только не Ремус, сказал он себе, ненавидя ощущение, что ему придется повторять это довольно часто. Это не Ремус.

В этот момент Снейп что-то сказал директору, что-то тихое, чего Гарри даже не расслышал, но произнесенное голосом Ремуса. Конечно, оборотное зелье могло бы это сделать; Гарри знал, что так и будет. Разве они с Роном не говорили точь-в-точь как Крэбб и Гойл, когда расспрашивали Малфоя о наследнике Слизерина? Гарри, однако, забыл обо всем этом, охваченный счастьем, которое охватило его, когда он снова услышал этот голос.

— Ремус? — спросил он вслух, думая, что, конечно, это возможно. Ремус проник через камин, чтобы причесать Снейпа, не так ли? Может быть, он немного задержался здесь. Может, Снейп все еще в подземельях, за оборотным зельем...

— Нет, — быстро ответил Снейп. — Он уже ушел.

Гарри моргнул, разочарованный сразу по нескольким причинам.

— ой. Он даже не мог остаться, пока я не вернусь сюда?

— Очевидно, нет, — ехидно заметил Снейп.

— почему? — Гарри услышал свой вопрос. На самом деле, он не хотел этого говорить. Это прозвучало слишком... тоскливо. И он не был задумчивым, совсем нет. Он не тратил время впустую, мечтая о том, чего у него не было, например, о настоящем доме и семье, которым было бы на него наплевать, или о лбу, который не сообщал бы о его судьбе ни одному волшебнику, который захотел бы взглянуть... Он старался не думать о таких вещах, и точка.

По крайней мере, Снейп не заметил этого жалобного тона.

— Посмотри на луну, Поттер, и подумай, — усмехнулся Мастер зелий, но Гарри показалось, что Ремус его принижает. Он сглотнул и снова сказал себе: Не Ремус, определенно не Ремус. Даже когда Ремусу пришлось отчитать тебя за то, что ты тайком пробрался в Хогсмид, он сделал это мягко, без оскорблений.

Или, может быть, Снейп услышал больше, чем хотелось бы Гарри, потому что он внезапно воскликнул:

— О, вот! — и протянул Гарри небольшой свиток пергамента. — Полагаю, мне не придется заставлять тебя читать это.

Гарри, не обращая на него внимания, сорвал порванную ленточку и развернул записку.

"Дорогой Гарри,

Альбус мало что рассказал мне о ситуации, с которой ты столкнулась, но я согласен с ним в том, что если тебе нужна защита, то Северус — лучший выбор. Я также понимаю, почему для него было бы лучше, так сказать, не быть самим собой. Через несколько минут я прилечу и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Альбус уже сказал мне, что ты у себя в комнатах собираешь вещи. Наверное, это к лучшему, Гарри. Я редко с вами вижусь, но, честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы не видели меня таким. Если вы помните, я обычно брал трехдневный перерыв в преподавании перед каждым полнолунием. Даже с зельем Северуса — и да, он по-прежнему любезно снабжает меня им — предстоящее превращение делает меня слабым, шатким и больным.

Держи меня в курсе всего, что я могу сделать, чтобы помочь тебе, Гарри.

Ваш,

Р.Л."

Сделав глубокий вдох, Гарри потянулся, чтобы спрятать записку в передний карман своих черных джинсов, но Снейп выхватил ее у него из рук и швырнул в огонь, прорычав: "Я не доверяю благоразумию оборотня!"

"Там ничего не было написано!" запротестовал Гарри, решив, что "любезный" — это явное преувеличение. Снейп никогда не отличался щедростью, разве что по отношению к слизеринцам, так что, если он все еще готовил аконитовое зелье для Ремуса, у него должны были быть какие-то другие мотивы.

— Тогда ты не будешь сильно скучать по этому, не так ли?

Дамблдор взял на себя роль миротворца.

— Все готово, Гарри? — спросил он, указывая на школьную сумку, которую Гарри нес. Он переложил туда все свои учебники, не только по зельеварению, и взял с Гермионы обещание делать более тщательные записи на всех их общих занятиях. Но о чем он беспокоился? Записи Гермионы были особенно тщательными с первого курса, и он не мог отсутствовать так долго, не так ли? Проблема заключалась в том, что он действительно не знал, как долго Дурсли захотят, чтобы он был рядом.

Конечно, Гарри было все равно, чего хотят Дурсли, хотя он полагал, что будет правильно, если он все-таки повидается с тетей Петунией, пока не стало слишком поздно. Он знал, что это был достойный поступок, и, несмотря на то, что он страдал в ее доме, она на самом деле защищала его, когда он больше всего в этом нуждался. Она взяла его к себе, когда он был ребенком, предложив ему убежище от Пожирателей смерти, которые решили покончить с Мальчиком-который-выжил. И да, она сделала это неохотно, нелюбезно, блин, с обидой... Но она сделала это. Гарри знал, что где-то в глубине души он должен был это оценить. Он должен был, верно?

Однако правда заключалась в том, что любая благодарность, которую он мог бы испытывать, была похоронена под целой горой недоброжелательности.

Так что да, для него не имело значения, чего хотели Дурсли. Будь его воля, он бы просто заскочил в больницу, чтобы быстренько поздороваться, и помчался бы обратно в Хогвартс. Ровно настолько, чтобы, если в последующие годы его будет мучить совесть, он мог сказать себе, что нет, конечно, он не проигнорировал вызов к смертному одру.

С каких это пор Гарри добился своего? Он был Мальчиком, который выжил.

Он был Мальчиком, Которому Лучше Продолжать Жить, Мальчиком, Который Вырастет и Убьет Волдеморта. Мальчик, Который Нуждался В Самопожертвовании Своей Матери, Чтобы Та Продолжала Защищать Его, Пока Он Не Станет Достаточно Взрослым, Чтобы Выполнять Свой Долг.

Гарри был хорош, и его тошнило от того, что он так о себе думал, и от того, что ему напоминали об этом каждый раз, когда он чихал.

Весь волшебный мир надеялся, что он решит их проблему, хотя и не все из них знали об этом. Но все они догадывались. Ему ведь не нужно было пророчество, чтобы подтвердить свою судьбу, не так ли? Это было написано у него на лбу с тех пор, как ему исполнился год, и даже если бы людям удалось забыть об этом, Волдеморт приходил за ним снова и снова и, несомненно, заставлял людей верить, что он был единственным, кто мог победить злого мерзавца. Иначе с чего бы Волдеморту так стремиться убить его?