Год, не похожий ни на один другой

Глава 1: Письмо из Суррея

http://archive.skyehawke.com/story.php?no=5036&chapter=1

Отказ от ответственности: мне не принадлежат ни эти персонажи, ни эта вымышленная вселенная. Все принадлежит Джоан Роулинг, некоторым издателям и некоторым кинокомпаниям. Я ничего этим не зарабатываю, кроме хобби.

Описание: Письмо из дома отправляет Гарри на путь, по которому он никогда бы не пошел самостоятельно. Эта история, созданная шестым годом обучения, следует за Орденом Феникса и игнорирует любые канонические события, происходящие после Книги 5. Спойлеры к первым пяти книгам. Веселитесь!

Год, не похожий ни на один другой

от Aspen in the Sunlight

Глава первая: Письмо из Суррея

Если что и любил Гарри Поттер больше, чем шоколадных лягушек или сахарные перья, так это получать письма от друзей. Иногда это было единственным, что помогало ему пережить те ужасные летние каникулы с Дурслями. Он честно не понимал, как ему удавалось выдерживать монотонные каникулы до того, как он познакомился с Роном, Гермионой, Дином, Симусом, Ремусом и Невиллом?

Конечно, было и то ужасное лето, когда Добби заколдовал всех сов, когда его тетя Петуния и дядя Вернон были в ярости из-за того, что он провел целый год в Хогвартсе. Они не хотели, чтобы он туда ехал, что, честно говоря, удивляло Гарри всякий раз, когда он об этом думал. Это избавило их от него на целый учебный год. Казалось бы, они были бы рады отправить его в любую школу-интернат, даже если бы там учили магии. Ну и что, что они ненавидели магию? Они ненавидели его еще больше.

— Собираешься открыть, приятель? — спросил Рон, жуя морковный пирог.

— Да, — ответил Гарри, не поднимая глаз. Неудивительно, что это письмо напомнило ему обо всех тех случаях, когда он застрял у Дурслей и с нетерпением ждал писем от друзей. Сейчас он был в школе, на шестом курсе, в окружении счастливых гриффиндорцев, быстро перекусывающих — хотя как вообще можно быть счастливым до двойного урока зельеварения, было бы загадкой — и, похоже, он получил письмо, доставленное волшебной совой, от тех самых Дурслей, тех, кто ненавидел всё волшебное.

"Нет, не может быть", — решил Гарри. — "Это же шутка, правда? От Фреда и Джорджа", хотя Гарри понятия не имел, как близнецы могли узнать его магловский адрес. Конечно, конечно, они могли бы найти его дом, если бы у них была ещё одна зачарованная машина, но знать, как написать его местоположение по-магловски? Но вот оно, прямо на конверте: 4 Тисовая улица, Литл Уингинг, Суррей?

Гарри вздохнул, все меньше и меньше думая о том, что это может быть шуткой. Отец Фреда и Джорджа, возможно, и работает в Отделе по борьбе с незаконным использованием маггловских артефактов в Министерстве магии, но поскольку он однажды спросил Гарри, для чего именно нужна резиновая уточка, Гарри не думал, что мистер Уизли вообще много понимает в магглах. А это письмо?— что ж, даже если не обращать внимания на адрес, на нем все было написано по-магловски. Конверт был сделан не из хорошего пергамента, а из обычной бумаги, длинной и белой, как те конверты, которые дядя Вернон использовал для деловых поездок. Кстати, обратный адрес? Волшебные письма в этом не нуждались, и, конечно же, за них не взимались почтовые расходы!

Вздохнув, Гарри принялся разглядывать маленький профиль королевы, просто чтобы чем-то занять себя. Это было лучше, чем вскрывать письмо, это уж точно. За пять с лишним лет Дурсли ни разу не написали ему в школу. То, что они начали писать именно сейчас, не могло быть хорошим знаком.

— Э, Гарри? — Снова подсказал Рон, на этот раз с набитым ртом. — Хочешь, я открою это для тебя?

— Не-а. — Гарри покачал головой. — Я просто подумал? Может, было бы лучше, если бы я немного подождал. Да. До тех пор, пока не закончатся зелья. Лучше всего приступать к этому с ясной головой. Это жалкое подобие учителя снимет тысячу баллов с Гриффиндора, если я снова позволю своему зелью закипеть, как на прошлой неделе.

Гермиона оторвала взгляд от книги, над которой она была одержима последние полтора дня, — о противодействии контрзаклятию: отмене разворотов.

— Как ты мог перепутать глаза саламандры с морской травой, Гарри? Вы уже должны были бы знать, что добавление животных компонентов в зелье на основе макового масла будет иметь последствия! Разве ты не помнишь принципы, которые мы изучали на третьем курсе, о животных, овощах и минералах, а также о том, что некоторые ингредиенты просто не должны соответствовать классу?

— А, мисс Грейнджер. Опять выпендриваетесь, как высокомерная гриффиндорка, которой вы и являетесь. Холодный голос сверху заставил их всех поднять головы. Снейп, конечно же, скривил губы, его глаза горели, как два факела, только черные. От одного этого зрелища Гарри захотелось вздрогнуть. Нет, отмените это. Это действительно заставило его вздрогнуть, потому что он вспомнил такой же взгляд в конце прошлого года, когда мастер зелий отказался помочь Сириусу, несмотря на все мольбы Гарри.

Если подумать, может быть, он отказался, потому что Гарри умолял. В любом случае, Сириус умер. Внезапно, вместо того, чтобы беспокоиться о том, что Снейп мог услышать замечание о "скользком оправдании учителя", Гарри понадеялся, что он услышал.

— А мистер Уизли, как обычно, с набитым ртом, ронял крошки, чтобы домашние эльфы могли их убрать с помощью магии. Десять баллов с Гриффиндора за неаккуратность. — Он обвел взглядом всех троих, но Гарри не поднял глаз. В этом не было смысла, не тогда, когда он просто потерял бы баллы за свой факультет. Ярости, тлеющей в его глазах, было бы достаточно, чтобы вывести Снейпа из себя. Не то чтобы Снейпу когда-либо требовался повод, не говоря уже о причине, чтобы снять баллы с Гриффиндора.

Снейп проскользнул мимо них, и Гарри вздохнул с облегчением.

— Наглость! — прошипела Гермиона, как только Снейп вышел из высоких дверей в конце коридора. — Он прекрасно знает, что домашние эльфы не обязаны подметать этот пол! Но это же хорошо, не так ли? Я имею в виду, у них и так полно дел. Тот, кто заколдовал пол, чтобы он рассеивал осколки, которые вот-вот на него упадут, должно быть, так и думал...

— Гермиона! — Рон раздраженно застонал. — У тебя в голове есть место для чего-нибудь, кроме учебы и домашних эльфов? Гарри получил письмо, которое он боится открывать, или ты не заметила?

Тут она заметила это, выхватила конверт из его пальцев и дважды перевернула его, изучая.

— ой. Прости, Гарри.

Рон все еще не понимал, что к чему.

— Что? В чем дело?

— Это от Дурслей, — простонал Гарри, хотя, по его мнению, вопрос о том, как его маггловские родственники заполучили волшебную сову, все еще оставался открытым.

— Дурслей, — медленно повторил Рон.

— Значит, это не может быть тем, что я хотел бы услышать, — согласился Гарри.

— О, они ничего тебе не смогут сделать, — ответил Рон, запихивая в рот еще один кусочек морковного пирога. — Они же не могут забрать тебя из школы, не так ли? Дамблдор никогда бы этого не допустил. Во-первых, здесь ты в безопасности, а во-вторых, как ты собираешься сражаться Сам-знаешь-с-Кем, если не станешь полностью обученным волшебником?

— Я полагаю, — пробормотал Гарри, забирая письмо у Гермионы. Наверное, ему стоит его вскрыть, верно? В конце концов, что могли сделать Дурсли? Они провели в страхе все лето, только потому, что Грозный Глаз Грюм дал дяде Вернону несколько строгих советов относительно Гарри и плохого обращения с ним. Во многих отношениях это было его лучшее лето за все время. Дурсли полностью игнорировали его, смотрели сквозь него и вели себя так, словно его вообще не было в доме, но это было лучше, чем работа по дому от рассвета до заката и разглагольствования о его родителях.

— Прочти свое письмо после зелий, — неожиданно согласилась Гермиона. — Возможно, это и ерунда, Гарри, но ты не хочешь рисковать, особенно со Снейпом. В этом году он действительно был на тебя зол, даже больше, чем раньше.

— Да, — снова сказал Гарри, думая о омуте памяти, о худшем воспоминании Снейпа. Несмотря на то, что он был зол на Сириуса, ему все равно было жаль, что он так допытывался. Или, может быть, он сожалел не столько о том, что обидел Снейпа, сколько о том, что увидел то, чего на самом деле не хотел знать. О своем отце. О Сириусе. — Тогда пора за зелья, — простонал он, поднимаясь на ноги.

— А как же письмо? — настаивал Рон. — Не может быть, чтобы все было так плохо. Почему бы тебе не прочитать его по дороге?

— Позже, — отказался Гарри. — Гораздо позже.

На самом деле, будь его воля, он бы просто никогда не открыл это письмо. При этих словах лицо Гарри просветлело, даже если бы он собирался на зельеварение. Да, именно так, он бы просто никогда не открыл это письмо. Дурсли не написали бы ему ничего такого, что он захотел бы прочесть, вот и все. Конечно, ему, возможно, придется что-то объяснять, когда наступит лето, но до этого еще несколько месяцев.

Гарри засунул письмо поглубже в сумку, решив забыть о нем.

Глава вторая: Переполох на зельеварении

Гарри вздохнул и обеими руками отодвинул учебник по трансфигурации. Он вроде как мог творить заклинания, так зачем ему понадобилось изучать столько проклятой теории? И вообще, что хорошего принесла ему теория?

Что ж, тут в дело вмешалась его память, если бы ты понимал, что палочки-близнецы нейтрализуют друг друга, ты был бы лучше подготовлен к тому, чтобы увидеть, как твои родители вытекают из палочки Волдеморта...

Гарри громко застонал и уронил голову на руки.

— Ты читал это, да? Неужели все было так плохо, в конце концов?

Подняв глаза, он увидел, что Рон только что вышел из-за портрета.

— О нет, дело не в этом. — Его губы скривились, когда он подумал о том, как близок был к тому, чтобы прочитать письмо. Он действительно вскрыл этот дурацкий конверт, прежде чем струсил и запихнул все обратно в сумку. Так почему же он мог встретиться лицом к лицу с Волдемортом, но испугался одного паршивого, ничтожного маленького письма? Рон был прав: Дурсли больше не могли причинить ему вреда. Теперь он не был маленьким, беспомощным и одиноким. Но все же это письмо в его сумке нервировало его больше, чем все, с чем, как ему казалось, он когда-либо сталкивался.

— Это просто дополнительное чтение, которое назначила Макгонагалл, — Гарри вернулся к своим прежним размышлениям. — Честно говоря, нам просто нужно научиться делать трансфигурацию, тебе не кажется, что мы не сможем объяснить каждый элемент каждого взмаха... — Гарри посмотрел в сторону и предостерегающе рявкнул: — Не говори этого, Гермиона!

Она закрыла рот, но ее глаза сказали все за нее.

— Как насчет партии в волшебные шахматы? — предложил Рон, усаживаясь на противоположном конце стола от Гарри. — Это отвлечет тебя от ненужных мыслей.

Это было уже слишком для Гермионы.

— Ему не нужно отвлекаться от своих мыслей, Рон! — резко упрекнула она. — Ему нужно сосредоточиться на них. Или ты думаешь, что этот тест по зельеварению так просто пройдет? Ты когда-нибудь видел, чтобы Снейп угрожал тестом и не сдавал его? Честное слово!

Контрольная по зельеварению... Все верно, Снейп обещал ее провести в пятницу. Гарри записал это в своих заметках... где-то. Он порылся в своей сумке, переворачивая книги и всякую всячину, и, наконец, нашел свои записи по зельеварению... Да, пятница, так они говорили. Казалось, до вторника, когда он это записал, было еще очень далеко. Во вторник, в тот день, когда он получил это письмо.

"Нет, не думай о письме", — отругал он себя. Ты же забудешь, что оно вообще пришло, верно? На самом деле, если кто-нибудь спросит об этом, ты соврешь, что бы ни говорила распределяющая шляпа о честности и доблести гриффиндорцев... И если они скажут, что совиная почта никогда не пропадает, ты скажешь...

— С тобой все в порядке, Гарри? — спросил Рон, опершись локтями о колени и наклонившись ближе.

— Я только что вспомнил, что совсем забыл о тесте по зельеварению, — вздохнул Гарри, откидываясь на спинку стула. — И вот сегодня вечер четверга. Фу. Может быть, я мог бы пропустить утренние занятия и заняться учебой. Как ты думаешь? Хагрид не стал бы возражать. Ну, не очень.

— Ты же не прогуливаешь занятия, чтобы выиграть время на учебу! — Взорвалась Гермиона. — Тебе нужно быть более организованным, Гарри! Начни со своей сумки. Я никогда не видела такого беспорядка в наборе перьев, текстов и дополнительных листов пергамента. Честно говоря, как ты вообще можешь что-то там находить?

— Кто-нибудь когда-нибудь упоминал, какой раздражающей ты можешь быть? Парировал Гарри.

Гермиона только улыбнулась.

— Вот за это ты меня и любишь.

— Да, думаю, что так, — признался Гарри со своей застенчивой улыбкой. Затем он взглянул на Рона. — Не так, приятель. Ты знаешь. Друзья.

— Ага, — эхом отозвался Рон, переводя взгляд с одного на другого. — Что ж, волшебные шахматы отменяются. Полагаю, нам пора готовиться к зельеварению. — Открыв книгу, он застонал. — Ладно, кто знает десять наиболее распространенных способов использования стрекозиных крылышек в зельях на основе жира флоббер-червя?

— Существует семнадцать основных способов применения, — заметила Гермиона.

— Снейп не собирается спрашивать нас обо всех семнадцати!

— Хочешь поспорить? — с вызовом спросила она.

Гарри только вздохнул и выудил из своей сумки свой учебник по зельеварению.

* * *

На следующий день на уроке зелий, когда Гарри читал первый вопрос теста, ему с трудом удалось подавить сильное желание рассмеяться.

Подробно опишите семнадцать основных способов применения крыльев стрекозы в зельях на основе жира флоббер-червя. Приведите примеры зелий, в которых используется каждое из них. Объясните основные лечебные эффекты каждого зелья, в том числе преимущества и недостатки приема внутрь по сравнению с местным применением.

На самом деле, вопрос был не такой уж и смешной. К тому времени, как Гарри дочитал его, он уже не улыбался, а хмурился. Кого Снейп пытался обмануть? Никто не мог ответить на этот вопрос, хотя Гермиона, без сомнения, попыталась бы. Ах да, и этот придурок Малфой. По крайней мере, Гермиона искренне не понимала, когда она выпендривалась. Она просто была увлечена учебой, и это как бы выплескивалось у нее из головы и разливалось повсюду. Она искренне не понимала, что, когда дело доходило до некоторых предметов, ее энтузиазм не вызывал восторга.

— Какие-то проблемы, мистер Поттер? Есть ли причина, по которой вы до сих пор не прикоснулись пером к пергаменту?

Зловещий голос прогремел из передней части класса, напугав его так сильно, что он чуть не опрокинул чернильницу. Он поправил его одной рукой, в то время как другой сжимал перо с такой силой, что оно грозило сломаться.

— Содержание моих лекций слишком сложно для восприятия мозгом вашего героя? Возможно, в этом году нам нужно снова отправить вас на лечение зельями?

Упоминание о лечебных зельях заставило Гарри покраснеть, но это также напомнило ему, что единственное, что он должен сделать, чтобы не злиться так сильно, — это закрыть свой разум, как учил его Снейп. Проблема была в том, что мастер зелий никогда по-настоящему не учил его. Он просто накричал на него и потребовал, чтобы он это сделал, ни разу не объяснив, что именно он должен был сделать, не говоря уже о том, как именно. В сложившихся обстоятельствах у него не было особого выбора, и осознание этого факта только еще больше разозлило Гарри.

Зажмурившись, чтобы не впиться взглядом в невыносимого мерзавца, он выдохнул сквозь стиснутые зубы. Выбора не было, если бы он как следует открыл рот, то сказал бы то, что ему действительно хотелось сказать, а если бы он это сделал, то оказался бы таким же глупцом, как любил утверждать Снейп. Он усвоил этот урок от Амбридж. С учителями, которые ненавидели сам воздух, которым ты дышал, ты ограничивал свои комментарии тем, что было строго необходимо.

— Нет, сэр, — ответил Гарри, зажмурив глаза так крепко, что перед глазами у него замелькали звездочки.

— Тогда за работу! — Крикнул Снейп. — Сейчас, мистер Поттер! Или ты считаешь себя выше остальных своих одноклассников, которые, как я мог бы заметить, игнорируют то зрелище, которое ты собой представляешь, и работают, чего у тебя никогда не было ни малейшего желания делать? Но я скажу, что ты поступаешь честно. Твой отец был таким же, не говоря уже о твоем святом крестном...

Гарри внезапно закричал, но не потому, что потерял контроль над своим языком. К концу фразы он прикусил язык, чтобы не ответить. Но эти последние оскорбления были уже чересчур, Снейпу хватило наглости высмеять Сириуса, когда Гарри знал, что Снейп виновен в его смерти, когда эти же насмешки заставили Сириуса покинуть Гриммо-плейс и подвергнуться опасности! Гарри не мог этого вынести.

Пальцы, сжимавшие перо, разжались, сломав его пополам, и обломок хрупкого стебля пронзил его правую ладонь. И, конечно, Гарри закричал, хотя это был скорее вопль удивления, чем пронзительный крик боли. Он пережил проклятие Круциатус от рук самого Волдеморта, так что небольшой несчастный случай с его пером вряд ли заставил бы его заплакать.

Что ж, в одном Снейп был неправ, подумал Гарри. И еще в одном. Теперь одноклассники не игнорировали его. Они пялились на него и даже не пытались это скрыть, а Гермиона что-то шептала ему одними губами, но он не мог разобрать, что именно.

— Вы закончили с сегодняшней демонстрацией вашей колоссальной беспечности, мистер Поттер? — Усмехнулся Снейп. — Должен ли я попросить класс поблагодарить вас по очереди за то, что, по крайней мере, сегодня вы не подвергли опасности никого, кроме себя?

— Профессор, у него идет кровь! — Крикнула Гермиона.

— Я прекрасно осознаю этот факт, мисс Грейнджер, — упрекнул ее Снейп, проходя по проходу в развевающейся мантии. — Пять баллов с Гриффиндора за выступление вне очереди. Свирепо глядя вниз со своего внушительного роста, он молча наблюдал, как Гарри выдернул перо из своей плоти и размял пальцы. Гарри изо всех сил старался даже не поморщиться, ведь глаза-бусинки Снейпа следили за каждым его движением, но тихий вздох все же вырвался из его плотно сжатых губ.

Гермиона ошибалась, подумал он, глядя на рану. Раньше у него действительно не было кровотечения, но теперь из раны хлестало. Порывшись, Гарри достал носовой платок из своей переполненной школьной сумки и туго обмотал им рану.

— Может, мне послать сову в больничное крыло, чтобы приготовили вашу любимую кровать, мистер Поттер? — съязвил Снейп.

— Я просто продолжу свой тест, сэр, — спокойно ответил Гарри, хотя на душе у него было совсем не спокойно. Хм, возможно, у него не так плохо получалось закрывать свой разум, как он думал. И все же, если он действительно скрывал это, должен ли он по-прежнему чувствовать бурлящий гнев, который так и просится наружу?

— Сделайте это, мистер Поттер, — усмехнулся Снейп, и, когда Гарри даже не пошевелился, продолжил: — Ну?

Гарри постарался не обращать на него внимания и снова наклонился, чтобы достать из сумки новое перо. Все остальные вернулись к работе, когда казалось, что перепалка закончилась. По правде говоря, Гарри был почти рад, что Снейп сказал свое слово. В конце концов, мастер зелий, по сути, нападал на него на каждом занятии. По крайней мере, на этот раз он сразу же справился с этим. Теперь Гарри мог немного расслабиться и просто приложить все усилия к своему тесту, чего бы это ни стоило.

Вскоре он понял, что расслабиться не удастся, но не из-за Снейпа.

Когда Гарри извлекал свежее перо из беспорядочного содержимого своей сумки, он вытащил и кое-что еще. Конверт, о существовании которого он пытался забыть. К сожалению, он был не единственным, кто его увидел. Драко Малфой, сидевший прямо напротив, опустил взгляд, вероятно, чтобы отпустить какое-нибудь ехидное замечание по поводу неудачи Гарри.

Однако он ничего не сказал, его взгляд просто остановился на странном магловском конверте.

Затем он посмотрел на Гарри и приподнял бровь.

Гарри вдруг с ужасом осознал, что Малфой только что увидел его летнее выступление.

Гарри швырнул письмо на стол и принялся размазывать чернила по цифрам и буквам на конверте. Тисовая аллея, 4, Литтл-Уингинг, Суррей... Он все это обдумал, а затем откинулся на спинку стула с тихим вздохом и попытался вспомнить, что он должен был делать. О да, тест, вот и все.

Гарри сунул письмо под экзаменационную работу и раненой рукой начал нацарапывать ответ о крыльях стрекозы, но прежде чем он успел понять, что имеет значение, снимаешь ли ты их с мертвых или живых насекомых, к нему обратился резкий голос.

Снова.

И на этот раз он доносился не с другого конца класса, а прямо из-за его стола.

— Что это вы подсунули под свою экзаменационную работу, мистер Поттер?

Гарри поднял глаза, немного сбитый с толку внезапной переменой в облике стрекозиных крылышек. Потом он вспомнил и покраснел. — Ничего, сэр.

— Ничего, мистер Поттер?

Гарри подумал, что Снейпу каким-то образом удается придать саркастический оттенок любым трем словам подряд.

— Ничего важного, профессор, — пояснил он.

— Позвольте мне самому судить о том, что может быть важным, Поттер. Передайте это.

Гарри побледнел.

— Я просто уберу это, сэр, — сказал он, произнося слова связно, хотя казалось, что он просто лепечет.

Драко Малфой выбрал именно этот момент, чтобы выпалить:

— Я видел, как он доставал это после начала теста, профессор Снейп. Держу пари, это какая-то шпаргалка...

— Это не так! — Взорвался Гарри, бросив свирепый взгляд на Малфоя.

— Десять баллов с Гриффиндора за то, что кричал на уроке, — спокойно произнес Снейп.

— А что насчет него? — Гарри сплюнул. — Он обвинил меня...

— Десять баллов с Гриффиндора за спор с преподавателем, — прервал его Снейп. — Десять баллов с Гриффиндора за то, что он не выполнил мою просьбу сразу. А теперь, ты отдашь его, или мне провести остаток урока, снимая баллы с Гриффиндора?

— Я не жульничал, — пробормотал Гарри, просовывая руку под экзаменационную работу и вытаскивая конверт. Он был липким от чернил, как и обратная сторона его контрольной, понял Гарри. Поморщившись, он протянул его Снейпу.

— Даже свои секретные записи не можешь сохранить в чистоте? — съязвил Снейп, увидев этот предмет. — И зачем вообще прятать их в конверте, не говоря уже о таком, как этот? Ты что, до сих пор не слышал о пергаменте, или это слишком большой шаг вперед для твоего маггловского ума?

— Это письмо! — Закричал Гарри, потеряв терпение. — Ты что, не слышал о них, ты, такой большой...

— Гарри! — Прервала его Гермиона.

— Двадцать баллов с Гриффиндора за дерзость, — отрезал Снейп. — И еще двадцать за то, что вы снова заговорили без предупреждения, мисс Грейнджер. Он повертел конверт в руках, и чем дольше он смотрел на письмо, тем более злобной становилась ухмылка на его лице.

— Так это послание, не так ли? Теперь мы передаем записки в классе, не так ли, мистер Поттер? Что ж, поскольку вы решили сорвать весь мой урок, я думаю, будет уместно, если весь класс услышит то, что вы хотите сказать, не так ли?

Не дожидаясь ответа, он достал из конверта лист простой бумаги и начал читать его вслух.

Глава третья: Чего они хотят?

— Поттер, — начиналось письмо, и из-за ужасного тона Снейпа оно звучало еще хуже, чем, вероятно, было на самом деле. Однако, едва начав, мастер зелий прервал чтение текста. По крайней мере, вслух. К тому времени Гарри так пристально смотрел на него, что перед глазами у него все поплыло, но он был уверен... ну, почти уверен... что Снейп пробежал глазами оставшуюся часть письма, прежде чем сложить его (в подземелье раздался треск) и засунуть обратно испачканный конверт.

Затем взгляд Гарри сменился пристальным взглядом. Недоверчивый взгляд. Что, Снейп собирался упустить возможность унизить Гарри Поттера? Конечно, подумал Гарри, он не знал, о чем говорится в письме. Может быть, это было что-то такое, что Снейп не мог прочитать вслух на уроке, как бы сильно он не обидел Гарри этим. Может быть, это было от дяди Вернона и содержало какие-то нецензурные эпитеты, которые Гарри привык слышать за эти годы. Фразы вроде "ты, чертов маленький урод" были не совсем уместны, не так ли? Даже в подземельях.

Во всяком случае, Снейп, похоже, отказался от мысли зачитать письмо вслух.

— Продолжай свои тесты! — рявкнул он, усаживаясь за стойку с зельями и уставившись на них. После этого они не слышали ни звука, кроме скрипа перьев, пока в воздухе не раздалась еще одна отрывистая команда. — Сдайте свои бумаги!

Губы Гарри скривились, когда он подчинился. Конечно, его оценки по зельеварению почти всегда были ужасными, из-за того, что Снейп нависал над ним, как обезумевшая летучая мышь, насмехаясь над ним до тех пор, пока он с трудом не забывал, какой котел принадлежит ему. Но этот тест должен был установить новый рекорд. Сможешь ли ты получить оценку ниже нуля? Это не должно быть возможным, но если твои ответы будут достаточно глупыми, рассуждал Гарри, Снейп может снять достаточное количество баллов, чтобы справиться с этим.

Он начал складывать в стопку свои школьные задания, удивляясь, зачем он вообще продолжает изучать зельеварение. Ну и что с того, что его аттестат зрелости, оцененный беспристрастным оценщиком, был выдающимся? Для таких, как Снейп, это не имело никакого значения, и если Гарри думал, что прошлые годы были плохими, что ж, он просто не знал, каким подлым и ужасным может стать Снейп, не так ли? Теперь он знал. Снейп был полон решимости поквитаться с Гарри за тот инцидент с омутом памяти; для него даже не имело значения, что Гарри тогда извинился и имел в виду именно это, или что он никому ни словом не обмолвился о том, что видел... ну, за исключением Сириуса.

Пожалуй, единственная причина, по которой он все еще учился на зельеварении, заключалась в том, что это было необходимо для поступления на программу для авроров, и что бы Снейп ни хотел сделать с ним на уроке, он не мог испортить оценки Гарри по зельеварению. В отличие от школьных тестов, официальные экзамены по волшебству оценивал кто-то другой, а не крючконосые, с сальными волосами, просто злобные мастера зелий.

Он как раз поворачивался к двери, перекинув школьную сумку через плечо, когда его позвали.

— Оставайтесь здесь, мистер Поттер.

Гарри неохотно обернулся, поймав взгляды Рона и Гермионы. Он слегка покачал головой, когда они, казалось, решили задержаться, чтобы быть под рукой. Снейп был достаточно умен, чтобы справиться с этим трюком. Можно было просто встретиться с ним лицом к лицу и покончить со всем этим.

— Сэр?

Снейп поднял взгляд от экзаменационных работ, которые он складывал в стопку, черты его лица были непроницаемы, но взгляд темных глаз оставался напряженным. Однако, прежде чем заговорить, он наложил на двери заклинание тишины, описав палочкой дугу, которая охватила все щели вокруг тяжелых деревянных рам.

— Вы ничего не забыли, мистер Поттер?

Гарри готов был почесать в затылке, настолько он был сбит с толку. Потом до него дошло.

— О, вы имеете в виду письмо?

Взгляд Мастера зелий стал еще более пристальным, если такое вообще было возможно, но, как ни странно, его голос стал мягче, а не таким угрожающим, каким он иногда пользовался. Он звучал почти... сочувственно, хотя Гарри был уверен, что этого не могло быть.

— Да, я имею в виду письмо, ты, глупый ребенок. Почему ты не обратился по этому поводу к директору?

Гарри сглотнул, не зная, что ответить. Повидаться с директором? С какой стати он должен это делать? И вообще, что было написано в этом чертовом письме?

— Э-э... мне показалось, что в этом не было необходимости, сэр, — наконец произнес он, а затем внезапно отступил назад, когда Снейп встал и навис над ним.

— Что ты сказал?

— Я... э-э... ну, мне просто показалось, э-э...

— Прекрати свою болтовню, — внезапно приказал Снейп, глядя ему прямо в глаза. — В твоих словах меньше смысла, чем обычно, Поттер, и поверь мне, это говорит о многом.

Гарри просто уставился на него в ответ, решив не признаваться в том, что он даже не читал это дурацкое письмо.

Снейп страдальчески вздохнул, и только тогда Гарри вспомнил, каким искусным легилиментором был этот человек. Даже без палочки или произнесенного заклинания он уловил достаточно мыслей Гарри, чтобы сделать собственные выводы. К сожалению, все эти выводы были слишком точными.

— Какой же ты неблагодарный мальчишка, — заметил Снейп, и комментарий был сделан с четкостью, а не с едким сарказмом, который Гарри обычно слышал от него. Сейчас было не похоже, что Снейп пытался его разозлить, он просто констатировал факты. Удручающие факты. — Письмо от твоих родственников пришло во вторник, а сегодня пятница, и ты еще даже не прочитал его.

— Откуда вы знаете, когда я его получил? — Горячо спросил Гарри. — Насколько вам известно, это пришло сегодня в обед, и у меня не было времени.

— Поверьте мне на слово, мистер Поттер. Вы держали его в руке в тот день, когда сказали, что я "жалкое подобие учителя".

Гарри разинул рот, но затем пришел в себя настолько, что протянул руку. Ему хотелось, чтобы она не дрожала. Было нелепо, что он мог в одиночку победить Василиска, но при этом струсить перед этим человеком. С другой стороны, слова могли ранить глубже, чем клыки, особенно ядовитые слова Снейпа. Если и было что-то, что мастер зелий знал вдоль и поперек, так это искусство оскорблять.

— Могу я получить свое письмо обратно, сэр?

— Сначала нужно извиниться, — властно приказал Снейп, скрестив руки на груди. — За это замечание.

— О да, конечно, — пробормотал Гарри, его спина напряглась от негодования. Снейп постоянно оскорблял его. Когда это профессор когда-нибудь извинялся? Но если бы это вернуло ему его письмо, он мог бы это сделать. — Извините, сэр.

— Как и ваши зелья, едва сносно, — прокомментировал Снейп. — Еще десять баллов с Гриффиндора. Ладно, тогда о вашем письме, Поттер. Ты когда-нибудь планируешь это прочитать?

Гарри не понимал, какое Снейпу до этого дело, но он также не видел смысла в очередном споре или потере очков.

— Да, верно. Хорошо, да. Хорошо, как скажете.

— Я тебе не верю, — заявил Снейп, и его глаза, которые могли видеть мысли насквозь, пронзили его каким-то темным гневом, которого Гарри на самом деле не понимал. — Ты можешь получить это обратно при условии, что прочтешь сейчас, в моем присутствии.

Гарри сжал кулаки.

— Какое вам дело, сэр, читаю я свою почту или нет?

— Разочарован, что это не письма от поклонников, Поттер?

— Вот вам и вся наблюдательность, — парировал Гарри, — сэр. Если бы у вас были важные письма, вы бы заметили, что я ненавижу ту скучную чепуху, которую мне присылают.

— Давай внесем ясность, Поттер. Если ты не хочешь читать свой собственный пост, я прочту его тебе сам.

— О, просто отложите это, — вздохнул Гарри, чувствуя себя побежденным. Если он и хотел чего-то меньше, чем прочитать письмо Дурслей, так это выслушать саркастический комментарий Снейпа по этому поводу. — Хорошо, хорошо? Я прочту это.

Снейп протянул ему испачканный чернилами конверт, сел и внимательно наблюдал, как Гарри подошел к свободному столу и разобрался с письмом.

Его руки дрожали, когда он вынимал письмо и разглаживал его. Даже когда оно лежало перед ним и он вглядывался в слова, у него было чертовски много времени, чтобы начать читать. В глубине души он не хотел знать, что Дурсли приготовили для него, но теперь этого было не избежать.

Вздохнув и неохотно нахмурив брови, Гарри начал читать.

"Поттер, так начиналось письмо.

Петуния говорит, что не знает, где находится ваша школа для чудаков, иначе мы отправили бы это письмо обычным способом. Арабелла Фигг услышала, как мы говорили о том, что ей нужно связаться с тобой, и предложила нам сову. Мы и не подозревали, что она из таких. Держу пари, ты знал, но не сказал нам, не так ли, парень? Должен же быть закон.

Возвращайся в Суррей, Поттер. Твоей тете намного хуже. Сейчас она в больнице; врачи говорят, что состояние ее не очень хорошее. Мне все равно, приедешь ли ты на этом дурацком поезде, или тебе придется лететь на проклятой метле, или еще на чем-нибудь, ты вернешься сюда сам. Если ты знаешь, что для тебя лучше, ты сделаешь это быстро и не приведешь с собой ни одного из тех уродов, с которыми ты общаешься. Петунии не нужно видеть ничего подобного. Достаточно того, что ей приходится видеть тебя.

Вернон Дурсль"

Гарри поднял глаза, не зная, что чувствовать. Наверное, было неправильно радоваться тому, что тетя Петуния заболела. Да, это определенно было неправильно. По крайней мере, он должен был расстроиться. Но он не расстроился. Что ж, по крайней мере, он не пал так низко, чтобы радоваться этому. Ни капельки, сказал он себе, подавляя приступ чего-то ужасно постыдного.

Снейп резко втянул в себя воздух, затем, казалось, намеренно выровнял дыхание.

— Насколько серьезно больна ваша тетя, мистер Поттер?

— Не знаю, — признался Гарри, пожимая плечами. — Впервые слышу об этом.

Снейп начал говорить своим "я-не-могу-поверить-что-человек-может-быть-таким-тупым" голосом, медленно произнося каждое слово и выговаривая его с невыносимой четкостью.

— Чем она болела?

— Я же сказал тебе, я не знаю! — ответил Гарри немного нетерпеливо. — Послушайте, сэр, я опоздаю на Трансфигурацию, если вы меня сейчас же не отпустите. Могу я уйти?

Снейп выглядел совершенно ошеломленным, прежде чем его удивление сменилось жгучей яростью.

— Трансфигурация! Ты все еще не собираешься просить о встрече с директором, болтливый дурак? Ты не имеешь ни малейшего представления, что поставлено на карту, не так ли? Тебе следовало уехать еще во вторник; возможно, уже слишком поздно.

Где-то в середине всего этого Снейп схватил его за предплечье. Гарри попытался стряхнуть его, но Снейп только крепче сжал его. Устав от всего этого, Гарри наконец закричал:

— Какая тебе разница, пойду я к ней или нет? Это мое личное дело, если моей семье наплевать, буду я жить или умру, и я чувствую то же самое...

Снейп наклонился, чуть ли не плюясь от ярости. — Это ваше личное дело, не так ли? Если ваша тетя умрет, защитные чары, защищающие вас, спадут, Поттер! Мы хотели бы, по крайней мере, знать, что такое случилось, ты, эгоистичное отродье, чтобы мы могли принять другие меры для твоей безопасности и сохранения рассудка. Или ты действительно думаешь, что Невилл Лонгботтом избавит мир от Темного Лорда?"

Гарри почувствовал, что вот-вот упадет, но крепкая хватка Снейпа удержала его на ногах.

— Дамблдор рассказал тебе о защитах, о пророчестве? У нас с директором есть несколько секретов. Теперь, поскольку я не доверяю вам больше, чем могу, мистер Поттер, я полагаю, мы оба отправимся к директору, чтобы организовать ваш отъезд.

— Но если защита вот-вот рухнет, я, конечно, должен остаться здесь? — В отчаянии взмолился Гарри.

— Я действительно считаю, что ты самый избалованный, эгоцентричный, легкомысленный ребенок, которого я когда-либо имел несчастье знать, — ответил Снейп. — Ваша тетя умирает, мистер Поттер. Очевидно, для вас это ничего не значит, но ваша семья попросила вас навестить ее, и вы это сделаете, нравится вам это или нет.

— Не могу поверить, что тебя волнует, увижу ли я свою умирающую тетю!

— Совершенно верно, — подтвердил Снейп, наконец отпуская руку Гарри. — Я беспокоюсь о том, мистер Поттер, чтобы вы окончательно не оттолкнули то немногое, что осталось на этой земле от крови вашей матери.

— Вы имеете в виду моего кузена Дадли? — Гарри ахнул. — Но вы же знаете, каково это! Я имею в виду, вы же виделе, снова и снова, в прошлом году! Знаете, на уроках окклюменции...

— Не обращайте внимания на какие-либо инциденты прошлого года, Поттер, особенно на эти!

Гарри мысленно отступил назад, понимая, что это не такая уж хорошая идея — поднимать тему, которая могла бы напомнить Снейпу о том, как Гарри тайком заглянул в омут памяти.

— Ладно, извините, — пробормотал он, затем заговорил громче. — Но Дадли? Вы, должно быть, шутите. Он не собирается участвовать ни в какой защите, это я вам точно говорю. Он хотел бы видеть меня мертвым, и он, и мой дядя. Одному богу известно, почему моя тетя согласилась, она ненавидит меня не меньше...

— У тебя истерика, — объявил Снейп. — Довольно, Поттер. Мы идем к директору и покажем ему это письмо, это ясно? И ты собираешься поехать в Суррей и попросить прощения у своей семьи за все, что ты сделал, чтобы оскорбить их, это ясно? Мне все равно, даже если тебе придется умолять, стоя на коленях, Поттер, ты будешь защищен кровью своей матери, и если это означает примирение с твоим кузеном, то так тому и быть! А теперь, пошли!

— Да, сэр, — пробормотал Гарри, но с таким же успехом он мог бы и не беспокоиться. К тому времени двери подземелья распахнулись, заклинание Тишины зашипело, испаряясь, и Снейп потащил его по коридору к лестнице.

Драко Малфой ухмыльнулся из-за резной гранитной колонны.

Глава четвертая: Планы и козни

— Это довольно серьезно, Гарри, — прокомментировал Альбус Дамблдор, неопределенно махнув рукой в сторону Северуса Снейпа, который сидел, скрестив руки на груди, с невозмутимым выражением лица. — Тебе, конечно, придется сделать то, о чем просят Дурсли. Сейчас не время для разлуки членов семьи.

Гарри сидел с каменным лицом, не желая давать волю своим истинным чувствам к некоторым членам семьи. Достаточно того, что несколькими минутами ранее он обрушился на Снейпа с критикой в его адрес. Именно Снейпу он сказал, что его семья всегда ненавидела его и всегда будет ненавидеть. Что ж, по крайней мере, этот грязный мерзавец не воспринял его всерьез. Вместо этого он решил, что у Гарри истерика. И Гарри это устраивало. Он предпочел бы, чтобы его считали эмоциональным и незрелым, чем дать Снейпу повод для оскорблений. Боже, он мог только представить, как Снейп язвит на уроке по поводу того, что никто никогда не любил бедного, жалкого Гарри Поттера. Не слишком ли этот чулан напоминает твой чулан, Поттер? спрашивал он. Так вот почему ты так спешишь туда-сюда, потому что, будучи знаменитым Гарри Поттером, ты не перестаешь бояться тесных помещений? У нас что, клаустрофобия, не так ли, Поттер?

Ладно, Снейп, скорее всего, умер бы, чем произнес такое слово, как "нервный", — признал Гарри, но он легко мог представить, что еще слетит с его ненавистного рта. Это и еще кое-что похуже.

Так что да, он предпочел бы, чтобы Снейп поверил, что эти комментарии были вызваны истерикой. Лучше так, чем этот ужасный человек, да и вообще кто бы то ни было, узнает простую, ужасную правду о том, что у него никогда не было дома, не говоря уже о семье, пока он не попал в Хогвартс. "Пока ты здесь, твой дом будет твоей семьей", — вспомнил он слова Макгонагалл. И она была права. Гриффиндор был его семьей, его единственной семьей.

— Ты слушаешь, Гарри? — подсказал Дамблдор.

— Да, — ответил он возмущенно, а затем, поняв, что это не так, тихо признался: — Нет, не совсем.

— Вполне понятно, — ответил директор, не обращая внимания на то, как Снейп фыркнул. — Подобные новости всегда нелегко воспринимать, особенно если у вас, мягко говоря, были разногласия с семьей. Однако Северус прав: все это не имеет значения, по крайней мере, в свете необходимости держать тебя под надежной защитой. Еще чашечку чая, Гарри?

Поскольку Гарри еще даже не притронулся к своей первой чашке, он уставился на директора с некоторым недоверием.

— Тогда шербет с лимоном?

— Нет, — вздохнул он, устав от игр старика. Он что, думал, Гарри все еще ребенок, которого можно ублажать сладостями? На самом деле, размышлял Гарри, отказываться читать это письмо было не совсем по-взрослому, а жаловаться на то, что придется идти к смертному одру своей тети, было бы еще более инфантильно, даже если бы перед ним не стояла проблема материнской крови. Он вел себя как ребенок и был полон решимости покончить с этим.

— Так, значит, я отправляюсь в Суррей? — он согласился, переходя сразу к следующему логичному вопросу. — Я полагаю, орден снова будет нести круглосуточную стражу, чтобы обеспечить мою безопасность?

Когда Дамблдор кивнул, Гарри уступил.

— Тогда хорошо. Хогвартс-экспресс ходит в октябре, или мне лучше отправиться по камину к миссис Фигг?

— Через камин, я думаю, директор, — вставил Снейп. — Но не один. Это не похоже на лето, когда он в основном оставался дома. Тетя в больнице; мистеру Поттеру придется провести там довольно много времени в пути. Учитывая, что он часто выходит за пределы защитных чар, недостаточно, чтобы его просто охраняли невидимые члены Ордена.

— Так получилось, что он сидит прямо здесь, — перебил Гарри. — Не говорите обо мне так, будто это не так!

Снейп бросил на него беглый взгляд.

— Если вы хотите продолжать сидеть здесь и слушать, не перебивайте больше. Итак, как я уже говорил, Поттеру нужно, чтобы кто-то из нас всегда был рядом. Присутствие на виду — лучший способ предотвратить любые покушения на его жизнь.

Гарри не удержался и фыркнул.

— Я думал, вы прочитали письмо, профессор. Прибыть без волшебников, помните? — Он захлопнул рот, прежде чем смог сказать что-то еще, например, что они ненавидят магию больше, чем яд, а меня — больше, чем их обоих.

— Я и в самом деле грамотный, мистер Поттер, — усмехнулся Снейп. — Я прекрасно осведомлен об условиях вашего дяди.

До этого момента Гарри не был уверен, что Снейп прочитал все до конца. Тот взгляд, который он бросил на него, был таким быстрым... Гарри сжал кулаки, жалея, что не может ударить по чему-нибудь, и слегка застонал, когда почувствовал боль в ладони. Раздраженный, он размотал повязку, чтобы осмотреть повреждения. Хм, не так уж и плохо. На самом деле даже не понадобилась помощь мадам Помфри, хотя рана ужасно болела.

Все еще разъяренный, но полный решимости выглядеть взрослым, Гарри встал и повернулся к директору.

— Сэр, прежде чем я уйду, я хотел бы подать жалобу на одного из ваших преподавателей.

Человек в кресле рядом с ним напрягся, но Дамблдор оставался спокойным.

— да?

— Профессор Снейп не имел права читать письмо, адресованное мне, или начинать зачитывать его вслух классу, полному пожирателей смерти на тренировках.

— Это правда, Северус? Ты читал это вслух?

Гарри был почти уверен, что сверкающий взгляд Снейпа был вызван тем, что он услышал такое описание его дорогих слизеринцев, а не тем, что он подумал, что сделал что-то не так.

— Одно слово, — протянул он низким, насмешливым тоном. — Просто чтобы научить Поттера не разбирать почту во время урока. А что касается прочтения письма целиком? Кто-то же должен был это сделать.

— К сожалению, это правда, — согласился Дамблдор, но Гарри не собирался останавливаться на достигнутом. Возможно, он и не смог бы извлечь выгоду из этого письма, учитывая все обстоятельства, но он был полон решимости не покидать этот кабинет, пока не покажет Снейпу, что не только учителя обладают властью.

— Есть еще один вопрос, — беспечно продолжил он, игнорируя пристальный взгляд Снейпа, сверлящий его висок. — Из-за того, что профессор Снейп конфисковал чрезвычайно личное письмо, а также из-за того, что у меня случилось несчастье с пером как раз в начале урока, я не смог сосредоточиться на своем тесте. Я бы с уважением попросил вас попросить его дать мне исправить его.

— Это, безусловно, кажется справедливым, — пробормотал Дамблдор. — Особенно учитывая, что ты тоже был немного расстроен из-за своей тети.

— Альбус, — съязвил Снейп, — он даже не знал о существовании своей тети до окончания теста. Ему было все равно.

— Ах, ну, вот и все. И все же, Северус, я думаю, ты мог бы хоть раз смягчить свои строгие требования.

— Я предложил мистеру Поттеру пойти в больничное крыло, когда он так глупо поранился.

— Нет, ты этого не делал, — настаивал Гарри, поворачиваясь к мастеру зелий и не обращая внимания на то, как этот черный взгляд, казалось, сверлил его. — Ты саркастически спросил, не следует ли тебе написать мадам Помфри, чтобы она зарезервировала мою любимую кровать. Ты высмеял меня за то, что я был обижен. Когда Гермиона сказала, что у меня кровотечение, ты набрал очки и даже не потрудился посмотреть, серьезно ли это...

— Хотя это было не так.

Чем больше Снейп спорил, тем больше Гарри был настроен настоять на своем. Он полагал, что это был вопрос гордости. Снейп регулярно разбивал его на куски, и Гарри был бессилен это остановить. Он твердо решил, что хотя бы раз заставит Мастера зелий проглотить то, что ему не особенно понравится.

Протянув руку, Гарри растопырил пальцы, чтобы показать директору свою ладонь.

— Нет, это несерьезно, и, конечно, мне не нужна мадам Помфри. Но дело не в этом. Я был не в том состоянии ни психическом, ни физическом, чтобы сдавать этот тест, и все трудности возникли из-за профессора Снейпа. Если бы он не оскорбил меня, я бы не сломал перо.

— Я бы не стал оскорблять вас, мистер Поттер, если бы вы занялись чем-нибудь другим, кроме квиддича и геройства. Если вам не нравится, как я веду свои занятия, я предлагаю вам отказаться от них, учитывая, что на шестом курсе зельеварение ни в коем случае не требуется...

— Это необходимо, — прервал его Гарри. Для обучения на аврора требовалась степень ЖАБА по зельеварению, но Гарри не собирался вдаваться в подробности, не со Снейпом. На самом деле, даже не с Дамблдором. Дамблдор, который всегда держал Гарри в неведении. Он рассказывал Макгонагалл о своих карьерных планах только потому, что был вынужден это сделать, если она собиралась определить его на те занятия, которые ему были нужны.

— Достаточно, — вмешался директор. — Северус, ты подготовишь для Гарри альтернативный тест; я не думаю, что прошу слишком многого. А ты, Гарри, в свою очередь, будешь все время находиться рядом со своим сопровождающим, договорились? Орден все еще будет наблюдать, но Северус прав: на этот раз нам нужен кто-то, кто сможет схватить тебя за руку и аппарировать в любой момент. Ты сделаешь, как я прошу, Гарри?

— Конечно, — согласился Гарри. Что еще он мог сделать после того, как Дамблдор только что загнал Снейпа в угол? Чувство удовлетворения, охватившее его сердце, распространялось до тех пор, пока он не почувствовал покалывание в пальцах ног. Да, поделом этому жирному ублюдку, что ему пришлось потратить время на написание специального теста только для Гарри Поттера, что ему пришлось сделать то, чего он не хотел, и сделать это именно для Гарри Поттера, а не для кого-то другого.

— Так кого бы ты предложил, Северус? — Мягко осведомился Дамблдор.

Снейп проглотил что-то, подозрительно похожее на отвращение. Сначала Гарри подумал, что мастер зелий просто размышляет о том факте, что он проиграл Гарри Поттеру битву, но, когда Снейп ответил, он решил, что происходит что-то еще.

— Люпин, — ответил Снейп, поморщившись. — Если он захочет.

— О, конечно, Ремус будет рад пообщаться со мной, — вызвался Гарри. — Я знаю, что он был моим профессором и все такое, но на самом деле мы довольно хорошие приятели.

— Мы не говорим о том, что этот паршивый оборотень на самом деле отвечает за твою безопасность, Поттер...

— почему нет? Он спас мне жизнь на третьем курсе. Если бы не научил меня заклинанию Патронуса, дементоры наверняка добрались бы до меня...

— Да, ты и Блэк, — проскрежетал Снейп.

— Ну, он был невиновен, вы же знаете! Я знаю, что вы знаете!"

Снейп приложил видимое усилие, чтобы вернуть разговор в нужное русло.

— Мы говорим о оборотном зелье, Поттер. Я буду выглядеть как Люпин, но я всегда буду рядом с тобой. Всегда, это понятно?

— Ты! Ты не можешь, — выпалил Гарри. — Я имею в виду, что насчет Волдеморта...

— Называй его Темным лордом! — огрызнулся Снейп.

Гарри продолжал:

— Послушайте, то, что тебя увидят защищающим меня, не улучшит вашего положения среди пожирателей смерти.

— Отсюда и оборотное зелье, — объяснил Снейп тем тоном, который он приберегал для первокурсников. — При условии, что твой дорогой возлюбленный оборотень пожертвует несколько прядей волос.

— Нет, — запротестовал Гарри, но остановился, увидев поднятую руку Дамблдора.

— Это действительно лучшее решение, Гарри. Только Северус в состоянии знать планы и намерения Волдеморта относительно тебя, следовательно, он единственный, кто способен по-настоящему защитить тебя. Кроме того, я мог бы добавить, что профессор Снейп — лучший специалист по защитным заклинаниям, не говоря уже о тактике ведения боя. Вы будете в надежных руках.

— Если он так хорош в защите, почему вы никогда не поручали ему эту работу? съязвил Гарри.

— На самом деле, это наше с Северусом дело, — мягко отчитал его директор. — Возвращайся в свою спальню и собирай все, что тебе может понадобиться, а мы свяжемся с Ремусом Люпином и попросим его о помощи. О, но Гарри? Нужно ли мне упоминать, что вы должны любой ценой придерживаться придуманной нами легенды? Вы собираетесь навестить своих родственников, и Люпин будет сопровождать вас. Я бы даже не стал никому говорить о том, что ваша тетя больна. Мы не хотим, чтобы у Волдеморта появились какие-либо идеи о том, как могли быть созданы эти чары.

— Да, — согласился Гарри. Конечно, Рон и Гермиона никогда бы его не предали, он был в этом уверен, но попробуй убеди в этом Снейпа. Однако он не мог удержаться от вопроса: — Как же это будет выглядеть как хорошая история для прикрытия, если профессор Снейп исчезнет из Хогвартса одновременно со мной?

— Но он этого не сделает, — заверил его директор. — Я тоже воспользуюсь Оборотным зельем и позабочусь о его занятиях, если, конечно, в понедельник тебя все еще не будет дома.

Вот тебе и идея. Гарри попробовал другую.

— Но мы не можем приготовить его сейчас, — заметил он. — На приготовление оборотного зелья уходит месяц. А к тому времени моя тетя вполне может умереть, сэр.

— Ты действительно думаешь, что я не держу необходимые зелья всегда под рукой, Поттер? — Поинтересовался Снейп, приподняв бровь.

— А волосы Ремуса не превратят тебя в оборотня? — он задумался вслух, только что осознав опасность.

— Если бы вы уделяли хоть немного внимания урокам зельеварения, мистер Поттер, — усмехнулся Снейп, глядя на свой длинный нос так, словно это был какой-то особенно ужасный вид слизняка, — вы бы знали ответ на этот вопрос. Нет, это меня не изменит, если только я случайно не воспользуюсь шерстью животного в качестве средства для снятия макияжа. И кто, скажите на милость, может быть таким болтливым идиотом?

Он говорил так, словно знал о Гермионе и кошачьей шерсти. Гарри сглотнул.

— Ну, тогда ладно. Я просто пойду собирать вещи, как сказал директор.

— Захвати что-нибудь для изучения. Я рекомендую твой учебник по зельеварению, — резко приказал Снейп. — Если, конечно, ты не передумал насчет еще одного теста?

— Нет, я думаю, тебе понравится его писать, — парировал Гарри, направляясь к двери.

— Думаю, я так и сделаю, — согласился Снейп, и из его груди вырвался мрачный смешок. — Я знал, что ты глуп, Поттер, но это слишком низко даже для тебя. Требовать еще один тест по зельеварению? От меня? О да, будет очень весело придумывать вопросы специально для тебя.

Гарри замер, осознав, что ему действительно следовало подумать об этом раньше.

Снейп подошел ближе, его темная мантия закружилась вокруг него, прежде чем осесть складками на каменном полу.

— Но кое-что еще должно быть еще веселее, — прошептал он Гарри на ухо. — Наблюдать за вами с кузеном. Наблюдать, как ты умоляешь. Я сопровождаю тебя, Поттер, не только ради твоей безопасности. Я хочу быть уверен, что ты это сделаешь. Я хочу это увидеть. — Внезапно он отступил назад, и его поведение совершенно изменилось. — А теперь уходи, чтобы взрослые могли поработать!

— Иди, Гарри, — сказал Дамблдор более мягко. И Гарри пошел. Когда дверь закрывалась, он услышал упрек: — Северус, тебе действительно нужно взять себя в руки. Он всего лишь мальчик...

— Он избалованный, эгоистичный гриффиндорский мальчишка, который не видит дальше собственного носа.

Затем вращающаяся лестница развернула его и повлекла вниз, и Гарри направился к дорожке, которая вела к Гриффиндорской башне.

Глава пятая: Ремус?

Гарри решил, что было что-то жутковатое в том, чтобы смотреть на точную копию Ремуса Люпина и знать, что внутри скрывается кто-то похожий на Снейпа. На самом деле, от одного взгляда у него разболелась голова. Он предположил, что это было ужасное сочетание дружбы и злобы.

В конце концов, он доверял Ремусу. На самом деле, Ремус был единственным взрослым, которому он доверял. Когда он был моложе, он мог бы сказать то же самое и о Дамблдоре, но не сейчас. Директор слишком много знал о Гарри, о вещах, о которых он отказывался говорить с Гарри, хотя, по-видимому, чувствовал себя вправе предоставлять членам Ордена любую информацию.

И теперь он смотрел на дружелюбное лицо Ремуса, вспоминая, как выглядел его учитель защиты, когда рассказывал ему о его родителях. В то время он жадно искал их образ... Образ, отличный от того, которым его мучили дементоры, образ его матери, кричащей, когда она умирала. Ремус дал ему этот образ и даже больше. Ремус был рядом с ним, учил его, заботился о нем.

Гарри захотелось броситься к этому любимому человеку, крепко обнять его, поблагодарить и сказать, что он очень, очень сожалеет о Сириусе...

Но он не смог. Человек, стоявший рядом с Дамблдором, не был Ремусом, какими бы убедительными ни были доказательства перед его глазами. Привычная ухмылка Снейпа даже не могла отразиться на лице Ремуса, и хотя его манеры были не совсем такими, какие он назвал бы люпинскими, они определенно не вызывали у него воспоминаний. Гарри предположил, что обычная враждебность Мастера зелий была просто невозможна, не сейчас, когда он носил тело, приспособленное вести себя по-другому.

Только не Ремус, сказал он себе, ненавидя ощущение, что ему придется повторять это довольно часто. Это не Ремус.

В этот момент Снейп что-то сказал директору, что-то тихое, чего Гарри даже не расслышал, но произнесенное голосом Ремуса. Конечно, оборотное зелье могло бы это сделать; Гарри знал, что так и будет. Разве они с Роном не говорили точь-в-точь как Крэбб и Гойл, когда расспрашивали Малфоя о наследнике Слизерина? Гарри, однако, забыл обо всем этом, охваченный счастьем, которое охватило его, когда он снова услышал этот голос.

— Ремус? — спросил он вслух, думая, что, конечно, это возможно. Ремус проник через камин, чтобы причесать Снейпа, не так ли? Может быть, он немного задержался здесь. Может, Снейп все еще в подземельях, за оборотным зельем...

— Нет, — быстро ответил Снейп. — Он уже ушел.

Гарри моргнул, разочарованный сразу по нескольким причинам.

— ой. Он даже не мог остаться, пока я не вернусь сюда?

— Очевидно, нет, — ехидно заметил Снейп.

— почему? — Гарри услышал свой вопрос. На самом деле, он не хотел этого говорить. Это прозвучало слишком... тоскливо. И он не был задумчивым, совсем нет. Он не тратил время впустую, мечтая о том, чего у него не было, например, о настоящем доме и семье, которым было бы на него наплевать, или о лбу, который не сообщал бы о его судьбе ни одному волшебнику, который захотел бы взглянуть... Он старался не думать о таких вещах, и точка.

По крайней мере, Снейп не заметил этого жалобного тона.

— Посмотри на луну, Поттер, и подумай, — усмехнулся Мастер зелий, но Гарри показалось, что Ремус его принижает. Он сглотнул и снова сказал себе: Не Ремус, определенно не Ремус. Даже когда Ремусу пришлось отчитать тебя за то, что ты тайком пробрался в Хогсмид, он сделал это мягко, без оскорблений.

Или, может быть, Снейп услышал больше, чем хотелось бы Гарри, потому что он внезапно воскликнул:

— О, вот! — и протянул Гарри небольшой свиток пергамента. — Полагаю, мне не придется заставлять тебя читать это.

Гарри, не обращая на него внимания, сорвал порванную ленточку и развернул записку.

"Дорогой Гарри,

Альбус мало что рассказал мне о ситуации, с которой ты столкнулась, но я согласен с ним в том, что если тебе нужна защита, то Северус — лучший выбор. Я также понимаю, почему для него было бы лучше, так сказать, не быть самим собой. Через несколько минут я прилечу и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Альбус уже сказал мне, что ты у себя в комнатах собираешь вещи. Наверное, это к лучшему, Гарри. Я редко с вами вижусь, но, честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы не видели меня таким. Если вы помните, я обычно брал трехдневный перерыв в преподавании перед каждым полнолунием. Даже с зельем Северуса — и да, он по-прежнему любезно снабжает меня им — предстоящее превращение делает меня слабым, шатким и больным.

Держи меня в курсе всего, что я могу сделать, чтобы помочь тебе, Гарри.

Ваш,

Р.Л."

Сделав глубокий вдох, Гарри потянулся, чтобы спрятать записку в передний карман своих черных джинсов, но Снейп выхватил ее у него из рук и швырнул в огонь, прорычав: "Я не доверяю благоразумию оборотня!"

"Там ничего не было написано!" запротестовал Гарри, решив, что "любезный" — это явное преувеличение. Снейп никогда не отличался щедростью, разве что по отношению к слизеринцам, так что, если он все еще готовил аконитовое зелье для Ремуса, у него должны были быть какие-то другие мотивы.

— Тогда ты не будешь сильно скучать по этому, не так ли?

Дамблдор взял на себя роль миротворца.

— Все готово, Гарри? — спросил он, указывая на школьную сумку, которую Гарри нес. Он переложил туда все свои учебники, не только по зельеварению, и взял с Гермионы обещание делать более тщательные записи на всех их общих занятиях. Но о чем он беспокоился? Записи Гермионы были особенно тщательными с первого курса, и он не мог отсутствовать так долго, не так ли? Проблема заключалась в том, что он действительно не знал, как долго Дурсли захотят, чтобы он был рядом.

Конечно, Гарри было все равно, чего хотят Дурсли, хотя он полагал, что будет правильно, если он все-таки повидается с тетей Петунией, пока не стало слишком поздно. Он знал, что это был достойный поступок, и, несмотря на то, что он страдал в ее доме, она на самом деле защищала его, когда он больше всего в этом нуждался. Она взяла его к себе, когда он был ребенком, предложив ему убежище от Пожирателей смерти, которые решили покончить с Мальчиком-который-выжил. И да, она сделала это неохотно, нелюбезно, блин, с обидой... Но она сделала это. Гарри знал, что где-то в глубине души он должен был это оценить. Он должен был, верно?

Однако правда заключалась в том, что любая благодарность, которую он мог бы испытывать, была похоронена под целой горой недоброжелательности.

Так что да, для него не имело значения, чего хотели Дурсли. Будь его воля, он бы просто заскочил в больницу, чтобы быстренько поздороваться, и помчался бы обратно в Хогвартс. Ровно настолько, чтобы, если в последующие годы его будет мучить совесть, он мог сказать себе, что нет, конечно, он не проигнорировал вызов к смертному одру.

С каких это пор Гарри добился своего? Он был Мальчиком, который выжил.

Он был Мальчиком, Которому Лучше Продолжать Жить, Мальчиком, Который Вырастет и Убьет Волдеморта. Мальчик, Который Нуждался В Самопожертвовании Своей Матери, Чтобы Та Продолжала Защищать Его, Пока Он Не Станет Достаточно Взрослым, Чтобы Выполнять Свой Долг.

Гарри был хорош, и его тошнило от того, что он так о себе думал, и от того, что ему напоминали об этом каждый раз, когда он чихал.

Весь волшебный мир надеялся, что он решит их проблему, хотя и не все из них знали об этом. Но все они догадывались. Ему ведь не нужно было пророчество, чтобы подтвердить свою судьбу, не так ли? Это было написано у него на лбу с тех пор, как ему исполнился год, и даже если бы людям удалось забыть об этом, Волдеморт приходил за ним снова и снова и, несомненно, заставлял людей верить, что он был единственным, кто мог победить злого мерзавца. Иначе с чего бы Волдеморту так стремиться убить его?

Так что, пока он не набрался возраста и опыта, чтобы защитить себя, ему требовалась любая защита, какую он мог получить. Даже если это исходило от неуклюжего, жестокого, прожорливого мальчишки, такого как Дадли Дурсль.

— Конечно, я готов, — наконец ответил он директору.

— Превосходно. Итак, Северус, я знаю, что это может быть трудно, но ты должен стараться всегда оставаться в форме... за исключением, возможно, тех случаев, когда вы с Гарри остаетесь наедине и под надежной защитой.

— Я думаю, если мне удастся обмануть самого Темного лорда относительно моей преданности, а это тема, которая его очень интересует, я смогу притвориться другом Поттера, спасибо, — ответил Снейп. У Гарри возникло ощущение, что он пытался говорить тем ледяным тоном, который так любил, но голос Ремуса просто не выдерживал этого. На самом деле, это прозвучало как нотка жалости к себе.

Однако разговор о том, чтобы оставаться в образе, заставил Гарри задуматься о другом.

— Ремус не называет меня Поттером, — счел он своим долгом напомнить. — Вам лучше называть меня Гарри, иначе это покажется странным любому, кто когда-либо видел меня с Ремусом. И никогда не знаешь, кто может за нами наблюдать, не так ли?

— Ты что, не слышал, что я только что сказал? — С вызовом спросил Снейп, но Гарри еще не закончил.

— Ремус здесь больше не профессор, — продолжил он, решив, что стоит попробовать. — Так что нечестно снимать баллы с Гриффиндора, что бы ни случилось. Помните, вы не исполняете обязанности декана факультета Слизерин. На самом деле, — тут Гарри с трудом подавил смешок, — в этом обличье ты сам гриффиндорец!

Снейп стиснул зубы и не потрудился ответить.

Бросив щепотку порошка в огонь, Дамблдор крикнул:

— Арабелла, мы готовы. — Затем он жестом пригласил Снейпа первым подойти к камину. Прежде чем Гарри шагнул в огромный камин, Дамблдор предупредил: — Возвращайтесь оба целыми и невредимыми.

— Дом Арабеллы Фигг! — Гарри закричал и шагнул в столб пламени.

— — — — — — — — — — — — — — —

Миссис Фигг помогла ему отряхнуться, и Гарри не мог вынести ее материнских ласк. Почему все так упорно обращаются с ним, как будто ему все еще одиннадцать лет?

— Все в порядке! — наконец запротестовал он, слегка оттолкнув ее. — Можно подумать, я никогда раньше не мыл полы!

— Мантии волшебников лучше защищают от пепла, чем та, что на тебе, — настаивала она своим высоким голосом, в то время как ее руки все еще пытались что-то делать. — Ради всего святого, почему вы оба пришли сюда без одежды?

Гарри взглянул на свою темно-бордовую рубашку.

— Ты же знаешь, какие они. Ремус тоже не собирается показывать, что он волшебник.

— Наверное, так будет лучше, дорогой. — Миссис Фигг начала кусать губы. — Вы сразу поедете в больницу? — Она выглянула в окно своего дома. — Машины нет, скорее всего, они там. Там они бывают каждый день.

— Сначала я должен переодеться, — объявил Гарри, а затем, чтобы их представление выглядело правдоподобным, одарил Снейпа натянутой улыбкой. Это должно было быть натянуто, верно? Предполагалось, что он немного беспокоится о своей тете, но также предполагалось, что они с Ремусом большие друзья, поэтому он предложил: — Скажи, тебе когда-нибудь удавалось поближе познакомиться с маггловским домом изнутри? Я проведу для тебя большую экскурсию. Ты бы удивился, узнав, что они могут делать без магии.

— Звучит интересно, — произнес Снейп голосом Ремуса, и Гарри едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Комментарий был банальным и бессмысленным, из тех, которые Снейп любил подробно описывать как совершенно бессмысленные. Тот факт, что это сорвалось с его губ, только доказывал, что Снейп на самом деле был осведомлен о таких совершенно бессмысленных вещах, как правила хорошего тона.

Значит, Снейп обычно был груб намеренно, да? Это был не просто случай, когда он не знал ничего лучшего? Вот и все, подумал Гарри. Может быть, он просто груб с гриффиндорцами.

Снейп выбрал именно этот момент, чтобы слегка улыбнуться миссис Фигг и сказать спокойным, но воспитанным тоном Ремуса:

— Так приятно снова тебя видеть, Арабелла. Спасибо, что дала нам воспользоваться твоим камином.

— В любое время, — предложила она, прежде чем снова переключить свое внимание на Гарри. — Пожалуйста, дай мне знать, как дела у Петунии, хорошо?

— Конечно, миссис Фигг, — ответил Гарри. — И да, спасибо. Что ж, Ремус, пойдем.

Он направился вниз по улице, Снейп следовал за ним.

Дверь дома номер четыре по Тисовой аллее была заперта, а ключа не было ни под ковриком, ни в цветочном горшке, ни спрятанного глубоко в водосточной трубе на заднем дворе. Гарри пожал плечами, решив, что они, должно быть, снова его передвинули. Типичный. Как только Гарри узнал, где находится ключ, они убрали его, хотя Дадли был немного похож на Невилла Лонгботтома, когда дело касалось запоминания таких вещей, как, например, как пройти через дверь.

— Тебе лучше сделать это, — наконец прошептал он Снейпу. — Мне не разрешается...

— Вообще-то, я в курсе Указа об ограничении использования магии несовершеннолетними, П... — Поморщившись, Снейп вытащил палочку из рукава своего шерстяного пальто. — Алохомора.

Как только они оказались внутри, Гарри направился вверх по лестнице. — Я ненадолго.

* * *

Ему потребовалось бы больше времени, если бы он знал, что ждет его внизу. Его не удивило, что Снейп методично обошел все комнаты и коридоры, держа палочку перед собой в поисках следов темной магии. Он даже побывал наверху и в чулане под лестницей; Гарри догадался об этом по тому, что небольшая дверца была приоткрыта.

Что его действительно удивило, так это то, что обнаружил Снейп.

— По всему дому разлита черная энергия, — объявил он. — Хотя она отличается от того, что я бы связал с Темным Лордом. Есть какие-нибудь объяснения?

Гарри пожал плечами.

— В маггловских домах не принято еженедельно накладывать на себя заклинания, приносящие удачу.

— Дело не только в этом, — задумчиво произнес мастер зелий, постукивая пальцем по щеке. Жест был типично снейповским, но на Ремусе он смотрелся неправильно. Абсолютно неправильно. Гарри с трудом подавил дрожь.

— Там темнота сильнее всего, — он указал на шкаф, — а в комнате, где ты переодевался... — Глаза Снейпа округлились, когда его осенила одна мысль, и он по-настоящему посмотрел на Гарри. — Мерлин, что могло заставить тебя превратиться в это? Что ты пытаешься доказать?

Гарри пожал плечами, взглянув на свои старые вещи от Дадли. Этим было пару лет, так что, хотя они были ему великоваты, все было не так плохо, как могло бы быть.

— Ничего, все в порядке. Давай просто уйдем.

— Мы не собираемся навещать твою тетю в больнице, когда ты выглядишь как какой-то... какой-то... бродяга! — Взорвался Снейп. — Тебе совсем не стыдно? Или ты пытаешься саботировать все это предприятие? Ты не хочешь, чтобы защитные чары были продлены?

— Ты не понимаешь, — начал Гарри, но это был неверный ход. Если и было что-то, чего Снейп терпеть не мог — что-то, кроме Гарри, — так это когда ему говорили, что он не знает всего.

— Нет, ты не понимаешь! — Прорычал Снейп, перепрыгивая через разделявшее их пространство. — Сейчас ты поднимешься наверх и снова переоденешься, на этот раз в какую-нибудь приличную одежду! Та, что была на тебе раньше, была в порядке. Переобуйся тоже, я даже не представляю, как эти огромные штуки могут держаться у тебя на ногах! А теперь шевелись!

Гарри, вероятно, так бы и поступил; он знал, что лучше не обращать внимания на этот особый тон Снейпа, но, поскольку тон был немного смягчен тем фактом, что в нем звучал голос Ремуса, ему удалось настоять на своем.

— Нет, — спокойно ответил он, снова почувствовав, как что-то затуманивает его разум, ну, в общем, как бы затуманивает его, давит на него. Казалось, что его гнев ушел куда-то еще, куда-то не очень далеко, но все же как-то отстраненно. — Это не саботаж, профессор.

Он намеренно добавил титул, зная, что это привлечет внимание Снейпа. Кроме того, это не было такой уж большой оплошностью. Ремус тоже был профессором.

— Послушай, я знаю, ты думаешь, что знаешь обо мне все, но на самом деле это не так, — продолжил Гарри. — Не то чтобы это имело значение, ты же понимаешь. В его голосе звучало спокойное достоинство, но, чтобы сохранить его, ему пришлось отвести взгляд. Он не хотел говорить об этом никому, и Снейпу меньше всего, но тот факт, что он выглядел и говорил как Ремус... Что ж, это помогло. Гарри знал, что это было глупо с его стороны; он понимал, что все это было всего лишь иллюзией. Но все же это помогло.

Потому что, если бы ему было нужно, он мог бы рассказать Ремусу все это.

— Я хочу, чтобы защита была усилена, — подтвердил Гарри, воодушевленный тем, что Снейп, по крайней мере, слушал, а не реагировал. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться этого, профессор. Я знаю, что поставлено на карту; я вижу дальше своего носа. Слушай, я даже не знаю, как объяснить тебе насчет одежды. Просто они будут счастливее — ну, не счастливее, — но меньше расстроятся, увидев меня в таком наряде, хорошо? Вся моя идея здесь в том, чтобы постараться не расстраивать их, чтобы они могли согласиться, когда я попрошу... послушай, тебе следовало бы знать, что они абсолютно не любят магию, так что маловероятно, что дядя Вернон позволит Дадли участвовать в каких-либо защитных мероприятиях, но я сделаю все, что в моих силах, хорошо? Это часть плана.

Снейп пристально смотрел на него, когда он закончил. Гарри был абсолютно уверен, что не смог бы выдержать этот взгляд, даже если бы казалось, что он исходит от Снейпа. Но, когда он исходил от Ремуса, он мог. С трудом.

Это не Ремус, снова сказал он себе. Конечно, это не так. Ремус бы уже обнял меня. Не то чтобы я в этом нуждался. Мне шестнадцать, я не ребенок...

Мастер зелий прочистил горло.

— Ты несешь какую-то чушь, Пот... Почему твои родственники должны были меньше расстраиваться, увидев тебя в лохмотьях, чем в твоей собственной одежде?

Гарри закрыл глаза.

— Неужели вы не понимаете? Это моя одежда, профессор. Дурсли никогда даже не видели другую одежду. А если увидят, то будут удивляться, где я ее взял и сколько за нее заплатил. Уверяю вас, они разозлятся, увидев меня в чем-то красивом.

— Где вы взяли другую одежду? — Тихо спросил Снейп.

— А это имеет значение? — Гарри вздохнул. — О, ладно. Маркс и Спенсер. Мы с Роном и Гермионой ходили туда прошлым летом, сразу после "Мадам Малкин". И прежде чем ты начнешь кричать, что мне не следовало покидать Диагон-Аллею, что маггловский Лондон может быть опасен для меня... Черт, я это знаю. Ты прав, хорошо? Я признаю это. Пожиратели смерти повсюду. Но я не выдержу еще одного года, когда я буду набрасывать красивые мантии поверх такой одежды, как эта.

Снейп не сказал очевидного, что Гарри был глуп, когда ценил чувство стиля больше, чем свою жизнь.

— Почему на внешней стороне двери наверху есть замки? Я полагаю, это твоя спальня?

Теперь уже Гарри уставился на него. Что не так с этим человеком? Конечно, это был Снейп, так что Гарри знал ответ на этот вопрос.

— Ты собираешься заставить меня сказать больше, чем я уже сказал? Чего ты хочешь, еще больше грязи, чтобы скормить своим мерзким маленьким...— слизеринцам, — собирался он сказать. Одно-единственное слово, но это могло оказаться роковой оплошностью, если бы кто-нибудь подслушал.

— Это глупый разговор, — решил Гарри, нахмурившись, и понизил голос, пока не начал разговаривать сам с собой, повторяя те же слова, которые помогали ему все это время. Ну, по крайней мере, с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать. — Все это не имеет значения, ни на йоту. Просто так обстоят дела. Давай просто покончим с этим, чтобы я мог вернуться к своей реальной жизни.

Пройдя мимо Снейпа на кухню, Гарри схватил телефонную трубку и быстро набрал номер справочной службы.

— Суррей, больница Фримли-Парк. Да, Национальное здравоохранение! — выпалил он, запоминая номер по мере того, как ему его зачитывали. Пять с лишним лет в Хогвартсе могут сделать это с тобой.

Снейп последовал за ним, все еще не сводя с него пристального взгляда. Гарри надеялся, что это потому, что он никогда раньше не видел, как пользуются телефоном. Он повернулся спиной к профессору, когда его соединили с больницей, и закончил разговор.

— Хорошо, она там, — наконец объявил он, твердо решив забыть все, что он сказал об одежде, не говоря уже об остальном. — Как ты предлагаешь нам туда добраться? Ты можешь аппарировать нас обоих?

— Не в то место, где я никогда не был, не без особой надобности, — ответил Снейп, наконец отводя взгляд в сторону. Однако, похоже, он не мог оставить эту тему. — Вы уверены, что вам следует идти вот так?.. вот так?

— Да, — ответил Гарри, и это единственное слово прозвучало так резко, что рассекло воздух. — Ладно, что ты хочешь сделать, взять такси? Ммм, это что-то вроде автобуса "Найт" для магглов. У тебя есть с собой маггловские деньги? Они не возьмут с нас галеоны. Я полагаю, что автобус "Найт" сам по себе не вариант, он немного бросается в глаза, а Стэн уже видел меня раньше, так что это разойдется...

— Я не возражаю против прогулки.

— Долгой прогулки, профессор.

Снейп кивнул и направился к входной двери. Теперь уже Гарри уставился на него. Как могло показаться, что мантия этого человека развевается, когда на нем ее не было? Когда на самом деле на нем были причудливые, слегка старомодные костюмы, которые так любил Ремус?

Что ж, по крайней мере, в них он выглядел как маггл. Гарри застонал, размышляя, нужно ли ему еще что-то объяснять о Дурслях. Нет, решил он. Наверное, нет. В конце концов, не приводи с собой никаких уродов, и намека на то, что они ненавидят магию, было достаточно. Снейп бы знал, что лучше не изображать волшебника в присутствии Дурслей.

И Гарри знал бы, что лучше не упоминать магию, или Хогвартс, или любую другую часть своей реальной жизни. Он просто улыбался и кивал, когда его оскорбляли, и надеялся вопреки всему, что Снейп не уделял слишком много внимания деталям.

"Очень может быть", — подумал Гарри про себя. Что такое зельеварение в целом, как не детали? Снейп даже сам так сказал. "Все дело в деталях, Лонгботтом! Эликсир из червивого корня — это не кровь единорога!"

Это будет не из приятных. Он будет замечать все, что они говорят, каждый нюанс, каждое слово. И когда мы вернемся в Хогвартс, если не раньше, он все это использует против меня.

Бедный Гарри Поттер, он будет насмехаться. Его никто никогда не любил. Поэтому ты строишь из себя героя, Поттер? Ты ищешь одобрения? Но здесь ты его не получишь, не так ли? Нет, если только вам не удастся приготовить хотя бы наполовину приличное перечное зелье, а мы все знаем, насколько это вероятно, не так ли?

Бедный Гарри Поттер...

Засунув руки в карманы, Гарри стиснул зубы и побрел дальше.

Глава шестая: Фримли-парк

К тому времени, как они направились по Портсмут-роуд к самой больнице, Гарри действительно начал задумываться о Многосущном зелье. Он думал, что прошел час. Это был весь срок, который ему дали. Вот почему Краучу приходилось все время пить из этой фляжки на четвертом курсе, когда он притворялся Грозным Глазом Грюмом, потому что эффект длился всего час...

Он уже битый час хотел спросить Снейпа об этом, потому что даже без часов был уверен, что прошло по меньшей мере два часа. Но он определенно не хотел разговаривать со Снейпом. Ни о чем. До сих пор они проделали весь путь в полном молчании, за исключением того момента, когда Снейп, не понимая разницы между красным и зеленым сигналами светофора, вышел на полосу встречного движения. И даже тогда Гарри только тихо зашипел, предупреждая мужчину вернуться на обочину.

И все же это становилось нелепым. На карту была поставлена жизнь Снейпа, если он случайно примет свой истинный облик. Как бы сильно Гарри ни ненавидел Снейпа, он не хотел быть ответственным за новые смерти. Кроме того, в худшем случае Орден потерял бы своего шпиона и всю потенциальную информацию, которую этот шпион мог бы использовать в войне с Волдемортом. Гарри, конечно, понятия не имел, как такой эксперт по зельеварению, как Снейп, мог быть настолько беспечен, что допустил подобное, но все же... Что-то же должно было быть у него на уме, верно? Иначе почему бы он так пренебрегал своим зельеварением?

Гарри плотно сжал губы, слишком хорошо понимая, что, скорее всего, было на уме у его профессора. Почему Снейп не мог просто оставить все как есть? Почему он так настойчиво допытывался, пока Гарри не признался в этих ужасных вещах?

Простой ответ: он не доверял Гарри Поттеру.

"Да, что ж, это чувство взаимно, профессор", — подумал Гарри. Слухи о его семье, ненавидящей магию и Гарри, разлетятся по всему Хогвартсу, как только они вернутся, он просто знал это. В порядке вещей, как сказал бы дядя Вернон, хотя Гарри изо всех сил старался не подражать своему ужасному дяде.

Впрочем, все это к делу не относится, сказал себе Гарри, изо всех сил стараясь оставаться в рамках приличий, к которым он привыкал последние несколько часов. Что бы ни было не так со Снейпом, с оборотным зельем шутки плохи. Что, если Снейп снова превратится во внушительного, прямо-таки зловещего на вид мастера зелий прямо на глазах у Дурслей? Их обоих вышвырнули бы из больницы с повинной, я бы сказал, что никаких уродов, парень, тебя что, читать не учат в этой проклятой школе? крикнул им вслед.

Ладно, нравится ему это или нет, но ему пришлось упомянуть о том, что Снейп опоздал с зельеварением. Гарри прикусил нижнюю губу, раздумывая, как бы это сформулировать. Когда ему откусывали голову за попытку помочь — обычное дело в классе, хотя, конечно, обычно он пытался помочь Невиллу, а не Снейпу, — это никогда не было очень весело.

По-взрослому было бы просто сказать это, не так ли? Гарри усердно работал над тем, чтобы вести себя по-взрослому. Если бы не это, его бы здесь не было, и он, конечно, не стал бы ничего объяснять по поводу своей одежды. Более детская версия его самого переоделась бы по приказу Снейпа и предоставила мастеру зелий улаживать грандиозный скандал, который наверняка разразился бы, когда Вернон увидел бы его одетым в то, чего Гарри Джеймс Поттер никак не мог себе позволить. Гарри даже не был уверен, чем это могло закончиться — возможно, обвинением в магазинной краже, — хотя можно было не сомневаться, что после этого, когда дело дойдет до защиты, всякая надежда будет потеряна.

Но до этого не дошло, и почему? Потому что он совершил ответственный поступок, каким бы болезненным он ни был. Он будет сожалеть об этом всю жизнь, когда весь факультет Слизерин наживет капитал на его жалком оправдании детства, когда комментарии будут преследовать его по коридорам, но суть в том, что он на самом деле выживет.

То же самое было и с этим, даже если ему приходилось выслушивать обычный шквал саркастических замечаний Снейпа.

— Не пора ли, сэр? — спросил он, стараясь говорить простым, будничным тоном, скрывая вопрос от окружающих их магглов. — Вам принять побольше ваших... э-э, лекарств?

— Это улучшенная формула, — ответил Снейп, бросив на него беглый взгляд. К удивлению Гарри, в его глазах не было насмешки, как и в словах, которые последовали за этим. — Этого должно хватить на восемь часов, но я буду пить его каждые шесть, чтобы быть уверенным, что у меня не будет... — он, казалось, подыскивал подходящий маггловский термин. — Рецидива.

Гарри не нужно было спрашивать, кто усовершенствовал рецептуру. Звание мастера зелий не просто так присваивали. Теперь, если бы этот человек мог еще и преподавать, он, возможно, действительно подходил бы для своей работы. Конечно, Снейп вообще не мог преподавать, даже таким простым вещам, как техника безопасности при зельеварении. Он предпочитал просто наблюдать, как ученики плавят котлы и взрывают себя, а потом орать на них. Насколько Гарри мог судить, Снейп никогда даже не пытался учить их.

Наконец перед ними замаячил Фримли-парк, и Гарри направился прямиком к стеклянным дверям больницы. Когда они раздвинулись, пропуская его внутрь, Снейп посмотрел на него с некоторым подозрением, как будто подозревал, что Гарри сам пробормотал что-то невразумительное. Неужели он думал, что Гарри настолько искусно владеет палочкой, что может вытащить ее из рукава своей мешковатой толстовки и заколдовать дверь так, что Снейп этого даже не заметит? Или Снейп действительно подозревал, что Гарри может колдовать без палочки? Конечно, он не мог сделать ничего подобного, но идея провести Снейпа по садовой дорожке была ужасно заманчивой. Глупый, не говоря уже о том, что незрелый. Снейп просто сообщил бы Дамблдору о незаконной магии, и Гарри пришлось бы признать, что он только притворялся, что у него есть такой талант, и тогда он выглядел бы в точности как тот жаждущий внимания сопляк, каким Снейп любил его изображать.

— Это всего лишь маггловские штучки, — тихо признался он, когда они подошли к стойке администратора. — Я же говорил тебе, что они тоже могут делать интересные вещи. Снейп приподнял бровь и кивнул, хотя и не выглядел удовлетворенным, пока не оглянулся и не увидел, что двери раздвигаются, пропуская еще нескольких посетителей больницы.

— Отделение Петунии Дурсль, — обратился Гарри к даме в накрахмаленной белой униформе и аккуратно сидящей на голове шапочке. — Могу я узнать её номер, пожалуйста?

Медсестра быстро набрала что-то на клавиатуре, затем внимательно посмотрела на экран компьютера. Снейп недоверчиво наблюдал за всем процессом.

— Она в отделении интенсивной терапии, и доступ посетителей ограничен. Я должен проверить, есть ли вы в списке. А вы?

— Гарри Поттер, ее племянник. — Какое это было облегчение — назвать его имя кому-то, кто не ахнул и не стал искать его шрам. На самом деле, она никак не отреагировала, а просто продолжала ждать. — О, да. А это Ремус Люпин, мой друг, — добавил Гарри.

— Я перезвоню, пока вы будете регистрироваться, — объявила медсестра, указывая на лист бумаги в сетку, прикрепленный к металлическому планшету.

Гарри так и сделал и был немного удивлен, увидев, что Снейп пишет "Ремус Люпин" почерком, почти в точности совпадающим с почерком в письме, которое он прочитал ранее в тот день. Странно.

— Да, я понимаю. Я сейчас же отправлю его наверх, — тихо сказала медсестра. Повесив трубку, она повернулась на стуле и снова посмотрела на двух посетителей. — Вы можете пройти, — сказала она Гарри, указывая на дверь. — Поднимитесь на лифте. Палата 328. Ее взгляд метнулся к Снейпу. — Боюсь, вам придется подождать здесь.

Снейп прищурился, и Гарри не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, о чем он думает. Он даже не удивился, когда Снейп наклонился над стойкой администратора, посмотрел прямо в лицо женщине и тихо пробормотал: — Минимизируй забвение. — Гарри удивило только одно: Снейп мог колдовать без палочки. По крайней мере, немного. Он снова задумался, почему Дамблдор не поручил мастеру зелий работу по защите от темных искусств. Конечно, возможно, это было потому, что Дамблдор знал, что Снейп не сможет преподавать, даже если это спасет ему жизнь, и директор предпочел бы, чтобы ученики действительно приобрели какие-то реальные навыки защиты. Но это не совсем соответствует действительности, не так ли, учитывая абсолютных клоунов, которые год за годом занимали желанный пост. По крайней мере, в этом году у него снова не было Амбридж, но, по мнению Гарри, профессор Аран был почти таким же плохим. Он также не позволял им много заниматься практической магией. С другой стороны, когда он назначал наказание, тебе не нужно было писать строчки собственной кровью. Это должно было чего-то стоить, даже если самой полезной вещью, которой они научились за несколько недель занятий, было то, что слово "каппа" пишется с двумя "п".

Абсолютная чушь, этот урок защиты, такой же, как и все, что он проходил за пределами третьего курса.

Хорошо, что ОД продолжал работать. Кто-то должен был подготовить студентов на случай, если дело дойдет до битвы с пожирателями смерти, не говоря уже о самом Волдеморте. И если учителя этого не сделают, ученики сделают это сами.

Еще одна причина, по которой Гарри потерял большую часть своего уважения к Дамблдору. Он мог нанять достойных учителей защиты, Гарри был в этом уверен. Но он этого не сделал. Вместо этого он решил довести учеников до идиотизма. Без сомнения, у него были свои причины... большой, запутанный клубок объяснений, почему он должен был поступать именно так и почему он должен был держать все это в секрете... Дамблдор считал его каким-то великим стратегом или что-то в этом роде. Что ж, слишком большая стратегия закончилась тем, что Сириус в конце прошлого года провалился за завесу смерти. Гарри надоело с этим мириться. Он не мог заставить директора раскрыть его маленькие интриги или рассказать всю правду. Все, что он мог, — это делать то, что он делал.

Изо всех сил.

К тому времени, как Гарри все это обдумал, медсестра покачала головой, словно очнувшись ото сна, и ее голос стал тихим и невнятным.

— Палата 328, я сказала. Ну что ж, идите. — На этот раз ее томная волна накрыла их обоих.

Они направились к лифтам, но прошли только половину пути, когда Гарри сказал:

— Подожди. Я должен был подумать об этом раньше.У тебя есть с собой маггловские деньги? У меня их нет.

— Директор подумал, что это будет благоразумно, — пробормотал Снейп, роясь в кармане жилета. На самом деле, Снейп в жилете из прозрачной ткани выглядел чересчур, хотя Люпин вполне мог выдержать этот образ.

— Что вам нужно?

— Цветы. — Гарри указал на цветочно-сувенирный магазин, мимо которого они только что прошли.

— А-а. Тогда вот, — сказал Снейп и протянул ему несколько пятидесятифунтовых банкнот.

— Убери большую часть этого, Ремус, — подчеркнул Гарри. Это была довольно серьезная оплошность, но, по крайней мере, если бы кто-то из сторонников Волдеморта скрывался в тени, ошибка не показалась бы им странной. Откуда им знать, сколько маггловских денег было бы уместно?

Вытащив из пачки одну купюру, Гарри сунул ее в карман, подошел к магазину и быстро просмотрел свой выбор. Лилии были прекрасны, подумал он... Но нет, лучше не стоит. Скорее всего, они просто напомнили бы тете Петунии о Лили Поттер. Кроме того, они были дорогими. В итоге у него осталось полдюжины букетиков, разбитых в маленькой стеклянной вазе. На самом деле, довольно скромный, но он знал, что, если купит что-нибудь более экстравагантное, дядя Вернон обвинит его в том, что он это выдумал. А так ему предстояло объяснить, как он смог позволить себе даже эти деньги.

— Спасибо, Ремус, — сказал Гарри с сияющим лицом и протянул Снейпу пригоршню мелочи.

— Оставь это себе, — проворчал Снейп, отворачиваясь.

— Нет, правда... — настаивал Гарри, но Снейп уже уходил. — Что ж, прекрасно. Спасибо, что одолжил, — добавил он, догоняя их.

Снейп не успел ничего ответить, как двери лифта открылись, и оттуда хлынул поток людей. Мужчина снова выглядел ошарашенным, что было довольно нелепо, учитывая, что Снейп мог с невозмутимым видом утверждать, что способен разбогатеть, прославиться и остановить смерть. Что же такого удивительного было в простом подъеме?

Это была маггловская магия, вот что это было. Только это была не магия, а просто машины. Гарри знал это, и, конечно, Снейп тоже, но ему казалось, что он никогда раньше не видел ни одну из этих машин вблизи. Наверное, лучше не хихикать, решил Гарри. Он просто надеялся, что Снейп сможет успокоиться в присутствии Дурслей. Если бы он таращился на больничное оборудование, как двухлетний ребенок, впервые попавший в туалет, семья Гарри наверняка узнала бы, что он волшебник.

Они вошли, и Гарри нажал кнопку третьего этажа, стараясь не улыбнуться, когда лифт, раскачиваясь, чуть не сбил Снейпа с ног. Без сомнения, с помощью магии поездка была гораздо более плавной.

— Хорошо, номер 328, — сказал Гарри, когда двери открылись. Он проверил стрелки на стене. — Сюда. — В мгновение ока он нашел нужную палату и заглянул внутрь. Там было десять узких кроватей, по пять с каждой стороны комнаты. В целом, обстановка не слишком отличалась от больничного крыла в Хогвартсе, хотя, конечно, здесь повсюду было медицинское оборудование. Гарри ничего из этого не узнал, но не собирался признаваться в этом Снейпу. Он провел достаточно времени, чувствуя себя невежественным на занятиях по зельеварению, и эта небольшая смена ролей была весьма ободряющей.

— Ты маггл, не забывай, — прошипел Гарри себе под нос перед тем, как они вошли. И тут ему пришло в голову еще кое-что. — Послушай, когда дядя Вернон выходит из себя, он становится нескромным. Никто не знает, что он может сказать, так что не могли бы вы наложить на нас заглушающее заклинание? Э-э, это можно сделать без стен, занавесок или чего-то еще, к чему можно прикрепить заклинание?

— Насколько я понимаю, защита в этом году не лучше, чем в любом другом, — заметил Снейп, хотя и кивнул в ответ на это предположение.

Гарри не смог устоять.

— О, но ты был великолепен, Ремус, действительно великолепен. Лучший учитель в Хогвартсе, вот как я всегда думал о тебе, самый лучший.

С этими словами он направился в палату. Как только он вошел внутрь, его улыбка продлилась недолго.

* * *

Несколько пациентов повернули головы, проходя мимо, но большинство людей в онкологическом отделении спали. В том числе и Дурсли. Все Дурсли.

Тетя Петуния лежала на ближайшей к окну кровати, черты ее лица были более тонкими, чем Гарри когда-либо видел, а кожа такой бледной, что казалась почти прозрачной. Местами она была в синяках. Ее глаза были закрыты, лицо повернуто к свету, тонкая грудь быстро и неглубоко поднималась и опускалась. Гарри сглотнул. Конечно, он слышал, что она больна, что это даже серьезно. Однако по какой-то причине он ожидал, что она будет выглядеть как обычно. Язвительная, оценивающая его с головы до ног, с искаженными от ужаса губами, когда она кричала на него за то, что он пачкал пол, или пересаливал жаркое, или получал лучшие оценки, чем Дадли.

Вместо этого она выглядела больной. Очень больной, настолько, что Гарри едва мог поверить своим глазам. Долгое время он просто смотрел на нее. Он никогда раньше не видел никого в таком состоянии, даже Седрика в те ужасные моменты, когда Волдеморт прошипел: "Убей запасного".

Это было достаточно плохо, но это было еще хуже. Медленная смерть, смерть магглов. То, что рак делал с тетей Петунией, было просто отвратительно.

В этот момент Гарри столкнулся с правдой внутри себя, правдой, почти столь же отвратительной: когда он впервые прочитал новость о ее болезни, он был совсем немного рад, что она может страдать. В конце концов, он тоже страдал, и от ее рук. Он верил, что она заслужила это, что она получила по заслугам.

Что ж, он мог подтвердить, что тетя Петуния была далека от совершенства, но он пересмотрел свое мнение о раке. Никто этого не заслуживал. Она разлагалась, пока была еще жива, ее тело цеплялось за надежду, когда было ясно, что ее нет. Его желудок сжался от желания заболеть, но глотание помогло. По крайней мере, немного. Несколько раз вдохнуть, чтобы успокоиться, было еще лучше. Только тогда он смог оторвать от нее полный ужаса взгляд.

Он не плакал, не из-за Петунии, но слезы щипали ему глаза. Слезы стыда. Одна или две из них пролились и промокнули его лицо, но Гарри даже не заметил их, пока Ремус молча не протянул ему простой белый носовой платок. "Нет, только не Ремус", — напомнил он себе, хотя на этот раз это было труднее.

— Спасибо, — прошептал он, не глядя на Снейпа. Слава богу, что рядом с ним стоял не Ремус, иначе он мог бы сказать больше, мог бы выплеснуть свою вину за то, что практически пожелал ей этого. Но он не знал, он на самом деле не понимал, что может означать смерть. Он должен был понять, после Седрика, после Сириуса. Но нет, он был глупым, легкомысленным и незрелым. Во всем.

Гарри сунул платок обратно Снейпу и, решительно не обращая на него внимания, принялся наблюдать за остальной сценой. Вернон Дурсль спал на стуле, придвинутом к кровати, склонив голову набок и слегка похрапывая, а Дадли сидел на другом стуле, наклонившись вперед, чтобы положить голову и руки в изножье кровати. На ночном столике лежали засохшие гвоздики и небольшая стопка открытых открыток.

Гарри на мгновение застыл, не зная, что делать, затем, пожав плечами, поставил маленькую вазу с букетами рядом с гвоздиками и пошел отодвинуть незанятый стул от одного из спящих пациентов. Бесшумно поставив его неподалеку от Петунии, он жестом предложил Снейпу сесть. После этого Гарри принес еще один стул для себя.

Несколько минут они сидели молча, Гарри приходил в себя, привыкал к ужасным фактам, которые повлек за собой этот визит. Факты не только о жизни и смерти, но и о нем самом. Снова повзрослев, он сильно поморщился.

В какой-то момент он понял, что ему следовало взять с собой книгу для чтения. С другой стороны, у него не было никаких книг, кроме учебников по Хогвартсу, а те, конечно, не понравились бы ему. Он был прав, когда оставил их в своей пустой спальне в доме Дурслей. Конечно, в доме были и другие книги, но Гарри знал, что к ним лучше не прикасаться.

Снейп казался более беспокойным, чем Гарри когда-либо видел, но он предположил, что в этом есть смысл. С каких это пор мастер зелий просто сидит и ничего не делает? На уроке он был просто помешан на зельях, носился от стола к столу, насмехаясь над зельями гриффиндорцев и восхваляя зелья слизеринцев, хотя они часто выглядели на удивление одинаково. Когда он все-таки садился в классе, то делал это для того, чтобы отмечать работы, одним пальцем уверенно водя по листку, пока он читал, а другой рукой яростно записывая комментарии, такие как "Кажется, на этот раз ты потерял весь свой мозг". Умоляю, не возвращайтесь в класс, пока не найдете это.

Даже когда он просто наблюдал за тем, как они проходят тест, он также готовил растворители или сортировал компоненты для зелий, не сводя с них пристального взгляда. Неудивительно, что он заметил, как Гарри сунул это письмо под свою экзаменационную работу.

Теперь Снейпу вообще нечего было делать, и Гарри мог поклясться, что очень скоро это сведет мастера зелий с ума.

Снейп резко встал и направился к изножью кровати, где висела исписанная таблица. Схватив ее, он принялся читать, водя пальцем по ней строка за строкой, точно так же, как когда отмечал эссе.

— Не думаю, что посетители должны на это смотреть, — шепотом заметил Гарри.

— Все равно это бесполезно, это совершенно неразборчиво, — почти прорычал Снейп.

Гарри подумал, что это был прекрасный комментарий, прозвучавший с той стороны. Единственное, что удержало некоторых первокурсников от слез, когда они получили обратно свои эссе по зельеварению, — это тот факт, что половина комментариев была написана длинными закорючками, которые никто в здравом уме не смог бы прочитать. Что ж, к лучшему. После того, как вы убедились, что, если вы действительно верите в то, что ферментированный тисовый сок не ядовит, я предлагаю вам приготовить его и выпить. Обязательно поделитесь им со своими коллегами-гриффиндорцами, — написано на полях, — вам действительно не обязательно знать, что могут сказать другие комментарии.

Рычание Снейпа было негромким, но его было достаточно, чтобы разбудить Дадли.

Мальчик вытянул руки, что-то бормоча, а затем поднял голову, покачиваясь от усталости. Он уставился на Гарри и несколько раз моргнул.

Гарри, в свою очередь, не мог не уставиться на него. Дадли выглядел почти таким же больным, как Петуния, и хотя у него не было того изможденного вида, который был у его матери, он определенно похудел. Очень сильно.

Конечно, Дадли все еще был невероятно толстым, но, тем не менее, это было заметное улучшение. Как ни странно, семья не купила ему никакой новой одежды, которая сидела бы на нем лучше. Рубашка и брюки Дадли были закатаны точно так же, как и у Гарри.

Быстро соображая, Гарри убедился, что его палочка надежно спрятана в рукаве. Затем он встал, подошел к своему кузену и опустился на одно колено рядом с его креслом. Но не для того, чтобы просить. Он не собирался просить, что бы Снейп ни говорил по этому поводу. Однако его останавливала не гордость, а просто реальность. Если Дурсли не хотели ему помочь, значит, не будут, все было просто. Мольбы ничего бы не изменили. Он научился этому еще до того, как ему исполнилось пять, и с тех пор не просил милостыню. Ни разу.

В любом случае, было еще слишком рано говорить об оберегах. Это было не то, о чем он мог просто так сказать. Ему нужно было придумать, как перейти к сути вопроса, как сделать так, чтобы это не прозвучало как грубость и эгоцентризм, когда он беспокоится о себе, когда тетя Петуния лежит такая больная.

Встать на колени... Это казалось проще, чем пододвинуть стул. Это также казалось менее навязчивым и более уважительным к атмосфере в больничной палате, к очевидному горю Дадли.

— Привет, Гарри, — наконец простонал его кузен, все еще достаточно дезориентированный, чтобы констатировать очевидное. — Ты пришел.

Когда Гарри кивнул, Вернон Дурсль зашевелился, и ему было что сказать на эту тему. Как оказалось, гораздо больше.