Священница улыбнулась Ксении из-под полей своей широкополой практичной шляпы. — Вы, должно быть, госпожа Макарова.
— Зовите меня Ксения. А вас как зовут?
— Дороти Чаум. — Улыбка стала чуть более усталой. — К счастью, я не мать и не отец. Зовите меня просто Дороти.
— Рада, что вы здесь, мисс... Дороти.
Дороти отмахнулась от дронов, которые жужжали вокруг ее головы, как мухи. — Вы хорошо притворяетесь. Постараюсь не слишком вас беспокоить. — И она с пытливым любопытством посмотрела мимо Ксении на территорию ракетного комплекса.
Может, все не так уж и плохо, — подумала Ксения.
На самом деле Ксения была принципиально против этого визита и сказала об этом своему начальнику. — Ради всего святого, Фрэнк. Это площадка для сборки и запуска космических ракет-носителей. Здесь нужны каски, а не нимбы.
Фрэнк Паулис — сорокапятилетний, приземистый, энергичный, суетливый, вспотевший даже в своем кабинете с кондиционером — постучал по умному экрану. — Все так, как написано в письме. Этот человек прибыл сюда по поручению Папы Римского, чтобы собрать информацию о миссии...
— И да благословит его Господь. Фрэнк, "Бруно" — это миссия к астероидам. Ради всего святого, мы отправляемся на поиски внеземных цивилизаций. Чтобы какой-то шарлатан размахивал кадилом и окроплял наш корабль святой водой, это... нелепо. Средневековье.
Во взгляде Фрэнка появилось выражение, которое она уже научилась распознавать. — Нужно быть реалисткой, Ксения. Жить в реальном мире. Ватикан — один из наших главных спонсоров. Они имеют право на доступ.
— Церковь использует нас для своего перепозиционирования, — мрачно возразила она. Это было правдой: большую часть нового тысячелетия Церковь потратила на восстановление репутации после многочисленных кризисов, с которыми она столкнулась на рубеже веков: сексуальных скандалов, финансовых нарушений, а также на переосмысление ужасов христианской истории — в первую очередь крестовых походов и инквизиции. — Не стоит забывать, — мрачно сказала Ксения, — об отказе Церкви признать право женщин на репродуктивный выбор и решить проблему роста населения. От этой позиции она отказалась только в 2013 году. Это историческое упущение, которое можно поставить в один ряд с...
— Никто не спорит, — мягко перебил Фрэнк. — Но кого ты считаешь циничным? Нас или их? Послушай, меня не волнует Церковь. Меня волнуют только ее деньги, а их там еще полно. И, как и любой другой корпоративный спонсор, Церковь имеет право на свой кусок пиар-пирога.
— Иногда мне кажется, что вы взяли бы деньги даже у самого дьявола, если бы это помогло приблизить ваш Большой Тупой Ускоритель (БТУ) к стартовой площадке.
— Поскольку у нас тут полно апокалиптически настроенных сектантов — тех, кто считает, что гайджины — это демоны, посланные нас покарать, или что-то в этом роде, — полагаю, стоит брать деньги у другой стороны. Ну, по крайней мере, это справедливо. — Фрэнк обнял ее за плечи — для этого ему пришлось привстать на цыпочки — и вывел из кабинета. — Ксения, эта шаманка пробудет с нами недолго. И, поверь мне, тебе будет гораздо проще развлекать священницу, чем некоторых толстосумов, с которыми нам приходится иметь дело.
— Я? Фрэнк, если бы вы знали, как меня возмущает намек на то, что мое время ничего не стоит...
— Приведи ее на лекцию. Это займет пару часов.
— Какую лекцию?
Он нахмурился. — Я думал, ты знаешь. Рейд Мейленфант о философии внеземной жизни.
Ей пришлось напрячь память, чтобы вспомнить это имя. — Высохший старый болван из ток-шоу?
— Рейд Мейленфант, бывший астронавт. Рейд Мейленфант, пять лет назад впервые открывший инопланетную жизнь. Рейд Мейленфант, икона современности, пришел, чтобы подбодрить наших технарей. — Он ухмыльнулся. — Расслабься, Ксения. Может быть, это будет интересно.
— Вы идете?
— Конечно. — И он осторожно закрыл дверь.
Ксению и Дороти повезли по Байконуру в рамках стандартного корпоративного тура.
Байконур, долгое время скрытый от посторонних глаз космический город Советского Союза, был практически заброшен к тому времени, когда Фрэнк Паулис взял его под управление и начал реконструкцию. Расположенный в самом сердце холодной, безлесной степи, соединенный с российской границей единственной старинной железнодорожной веткой, он походил на обветшалую военную базу, усеянную ангарами, стартовыми площадками и топливными баками. Даже после многих лет работы Бутстрэпа в самых отдаленных уголках базы по-прежнему валялись груды ржавого хлама — некоторые из них, как говорили, были последними остатками так и не взлетевших лунных ракет.
Но внимание Дороти переключилось с рассказов Ксении об истории, технических аспектах и миссии Бутстрэпа на людей, которых Фрэнк Паулис называл "спортивными фанатами": приверженцев той или иной точки зрения на гайджинов, которых, казалось, неудержимо тянуло сюда.
"Спортивные фанаты" жили на окраине стартового комплекса в полупостоянных лагерях за прочными сетчатыми заборами. Они проводили время, скандируя лозунги, надевая соответствующие костюмы, раздавая листовки и устраивая протесты того или иного рода прямо у заборов под пристальным наблюдением сотрудников охраны Бутстрэпа и дронов. Предположительно, они финансировались за счет личных сбережений, спонсоров или за счет того, что могли продать в информационных сетях, рассказав о своем опыте и свидетельствах. Для местных казахов это был прибыльный и легкий источник дохода, поэтому их здесь терпели.
Ксения пыталась увести Дороти подальше от всего этого, но та упиралась. Так что они начали медленно объезжать территорию за заборами, пока Дороти глазела по сторонам, а Ксения с трудом сдерживала нетерпение.
За пять лет, прошедших с момента объявления о находке Немото и Мейленфанта, общественность по своей реакции на гайджинов разделилась. Существовало два основных лагеря. Ксения узнала, что среди психологов и социологов использовались такие технические термины, как "милленаристы" и "катастрофисты".
Милленаристы, последователи таких мыслителей, как Карл Саган, не говоря уже о Джине Родденберри, считали, что ни одна межзвездная цивилизация не может быть враждебна по отношению к более примитивному виду, такому как человечество, и поэтому гайджины, должно быть, прилетели, чтобы просветить нас, возвысить или спасти от самих себя. Наиболее интеллектуальные милленаристы, по крайней мере, подготовили кое-какой полезный, пусть и предвзятый, материал: тщательные исследования параллелей с межкультурными контактами в прошлом Земли, начиная с ужасных последствий западного колониализма и заканчивая в целом благотворным влиянием арабской и древнегреческой культур на средневековый Запад.
Но некоторые милленаристы действовали более прямолинейно. На поверхности Земли были вырезаны, выжжены или нарисованы различные гигантские замысловатые символы: знак мира, инь и ян, христианский крест, человеческая рука. Гигантские граффити, — подумала Дороти, — в пустынях Америки, Африки, Азии, Австралии и даже, незаконно, на ледяном покрове Антарктиды. Их создатели с надеждой вглядываются в лица безымянных странников, бредущих по поясу астероидов.
Другие были гораздо менее сдержанны. Прямо перед ней стоял круг людей с воздетыми руками и обращенными к небу лицами, и все они непрестанно молились. Она знала, что подобные собрания, иногда длящиеся часами, проходили во многих ключевых религиозных и мистических местах мира: в Иерусалиме, Мекке, у пирамид, в европейских каменных кругах. — Заберите меня! Заберите меня!
Катастрофисты, в свою очередь, считали, что инопланетяне представляют собой страшную угрозу.
Конечно, большая часть их страха и гнева была направлена на самих пришельцев, и они разрабатывали тщательно продуманные планы военных атак на предполагаемые базы на астероидах, в некоторых случаях оправдываясь очевидной враждебностью большинства инопланетян, о которых сообщалось в случаях похищения людей НЛО. Была даже одна впечатляющая презентация — с анимацией и звуковыми эффектами, транслировавшаяся с умных постеров, развешанных на ограждении Бутстрэпа, — от крупного аэрокосмического картеля. Представители военно-промышленного комплекса, как всегда, стремились обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу и заключить выгодные контракты. Что может быть лучше, чем предложение построить гигантские боевые крейсеры для пояса астероидов?
Но у катастрофистов, подогреваемых сторонниками теорий заговора, еще хватало гнева, который они могли направить на другие цели. Некоторые до сих пор считали, что правительство США сотрудничало с инопланетянами еще с 1947 года, после инцидента в Розуэлле. — Жаль, что это не так, — устало сказал однажды Фрэнк. — Это сильно облегчило бы нам жизнь.
Протесты были направлены против правительственных учреждений всех уровней, Организации Объединенных Наций, научных организаций и всех, кто, по мнению протестующих, был причастен к сокрытию правды. Самым зрелищным из подобных нападений стала атака с применением гранат, в результате которой была уничтожена ветхая, ни разу не использовавшаяся ракета "Сатурн-5", десятилетиями стоявшая как памятник перед Космическим центром имени Линдона Джонсона при НАСА.
Это заставляло охранников Бутстрэпа быть начеку.
— Занятно, — пробормотала Дороти. — Тревожно.
— Но в таких местах, как это, всегда больше шума, — мягко возразила Ксения. — Подавляющее большинство людей в реальном мире просто равнодушны ко всему происходящему. Когда впервые появилась новость о гайджинах, это сразу же стало сенсацией, охватившей все средства массовой информации — на день-два, возможно, на неделю. В то время я уже работала с Фрэнком. Он был в шоке — ну, мы оба были в шоке и считали эту новость самой важной в нашей жизни. А возможности для бизнеса, которые она могла открыть, заставили Фрэнка бегать кругами.
Дороти улыбнулась. — Это похоже на Фрэнка Паулиса, о котором я читала.
— Но потом свежих новостей больше не стало...
Через пару недель гайджинов вытеснили с первых полос. Политика вошла в привычное русло, и все средства, поспешно обещанные в то первое потрясающее утро после открытия Немото-Мейленфанта — на более глубокие исследования, роботизированные зонды, пилотируемые полеты и прочее, — вскоре испарились.
— Но новость была слишком... величественной, — пробормотала Дороти. — Нечеловеческой. Это все изменило. Внезапно вселенная перевернулась с ног на голову; мы вдруг осознали, что не одиноки, и наше отношение к самим себе, к вселенной и нашему месту в ней уже никогда не будет прежним.
— И все же ничего не изменилось. В конце концов, гайджины только и делали, что ползали по своим астероидам. Они не отвечали ни на какие сигналы, которые им посылали правительства, церкви или радиолюбители-энтузиасты.
Фрэнк и сам принимал в этом участие. Первые послания были составлены с использованием методики универсального языка, разработанной еще в 1960-х годах и получившей название "Линкос": множество приемов избыточности и специального структурирования для четкой передачи смысла сообщения, простой вводный курс, охватывающий базовые математические понятия, физику, химию, астрономию... Это была прекрасная, увлекательная работа, но гайджины не издали ни звука в ответ.
— А тем временем, — продолжала Дороти, — нужно было принимать роды, выращивать урожай, заниматься политикой и вести войны. Как говаривал мой отец, на следующее утро все равно придется надевать штаны, по одной штанине за раз.
Знаете, — задумчиво произнесла она, — в целом я за всю эту активность. Я имею в виду ваших спортивных фанатов. Единственный способ, которым мы можем осмыслить такие изменения в нашем восприятии мира и самих себя, — это говорить, говорить и еще раз говорить. По крайней мере, здешним людям не все равно, и они высказывают свое мнение. Взгляните на это. — На экране был постер с изображением, загруженным из сети: снимок, сделанный мощным телескопом, возможно, на орбите или на Луне, с изображением аномалий в поясе астероидов: темный зернистый фон, мерцающая размытая линия из красных звезд. — Инопланетная индустрия, прямая трансляция из космоса. Говорят, это самый популярный интернет-сайт. Люди используют его в качестве обоев в своих спальнях. Похоже, это их успокаивает.
Ксения фыркнула. — Конечно. И знаете, кто чаще всего использует это изображение? Астрологи. Теперь можно узнать свою судьбу по огням фабрик гайджинов. Я имею в виду, господи... Извините. Но это говорит само за себя.
Дороти добродушно рассмеялась.
Они отъехали от мест для фанатов и приблизились к самой стартовой площадке — средоточию всеобщего внимания, где стоял первый межпланетный корабль Бутстрэпа, гордость и радость Фрэнка Паулиса.
Ксения видела очертания внешнего топливного бака ржаво-коричневого цвета и стройные колонны твердотопливных ракетных ускорителей. Венчал эту конструкцию цилиндрический обтекатель, сверкавший белизной на солнце. Где-то внутри этого обтекателя находился "Джордано Бруно" — сложный космический аппарат-робот, который однажды отправится к астероидам на поиски таящихся там гайджинов — если Фрэнку удастся довести программу испытаний до конца, а Ксении — провести компанию через лабиринт законодательных ограничений, которые до сих пор мешают им.
Пока Ксения рассматривала корабль, Дороти изучала ее саму.
— Фрэнк Паулис во многом полагается на вас, верно? — спросила Дороти. — Я знаю, что формально вы возглавляете юридический отдел Бутстрэпа, но...
— Я первая в списке тех, кому Фрэнк звонит в первую очередь. Он рассчитывает, что я доведу дело до конца.
— И вас устраивает эта роль.
— Знаете, у нас с ним общие цели.
— М-м-м. Ваш корабль чем-то похож на старый космический шаттл.
— Так и должно быть, — ответила Ксения и пустилась в объяснения. — Это то, что мы в Бутстрэпе называем Большим Тупым Ускорителем. На самом деле он собран в основном из устаревших компонентов космических шаттлов. Вы сразу заметите одно преимущество перед стандартной конструкцией шаттла — параллельное расположение двигателей. У нас гораздо более надежная связка...
— Я такой же инженер, как и вы, Ксения, — мягко пошутила Дороти.
Ксения позволила себе усмехнуться. — Простите. Трудно изменить сценарий после стольких повторений.... В первую очередь это ракета-носитель для полетов к планетам. Или к астероидам.
Дороти улыбнулась. — Вы построили ракетный корабль для Америки.
Ксения ощетинилась. — Действительно, это скандал, что Америка, первая страна, высадившая человека на другую планету, снизила свою компетентность до такой степени, что у нее вообще нет возможности запускать тяжелые космические аппараты.
— Но китайцы находятся на околоземной орбите, а японцы — на Луне. Ходят даже слухи, что китайцы готовят свой собственный полет к астероидам.
Ксения прищурилась на тусклое, пыльное небо. — Дороти, прошло пять лет с тех пор, как гайджины появились в Солнечной системе. Но это нельзя назвать контактом. Еще нет. Как вы и сказали, они не ответили ни на один из наших сигналов. Они только и делают, что строят, строят и строят. Может быть, если нам удастся отправить туда зонд, мы добьемся настоящего контакта — такого, о котором всегда мечтали.
