Она от Шарлотты не отходит, но это хорошая дружба. Не ревнивая, не злая, Наташа сразу согласилась, что она ниже по положению, но — Шарлотте тяжело пришлось в жизни. О ней надо заботиться, ее надо опекать... ах, дорого бы Екатерина дала за такую подругу! Которая не станет соперничать, а вместо этого встанет за тобой — опирайся! Поддержу!

Всегда...

И как это она раньше такую семью пропустила?

Интересная женщина эта Варвара Суворова. И еще интереснее, что будет, когда они с Сашкой встретятся, уж недолго осталось!

А коалиция... да пусть их!

Сами разберутся, не маленькие! У Екатерины и тут забот хватает!

* * *

Уильям Питт-младший тоже был доволен.

Англия обязательно поддержит... обе воюющие стороны. Да-да, джентльмены не видели ничего плохого в том, чтобы продавать оружие и там, и тут. И деньгами помогать. И вообще... пока горит Континент, Англия греет руки. И промышленность ее развивается, и армия растет... кстати, говорят, у русских появились какие-тио интересные снаряды! Надо распорядиться достать парочку, изучить, что и как! И у себя производство наладить!

Или просто переманить изобретателя?

Хотя нет, это вряд ли. Он француз, и Екатерина его точно осыплет всеми благами, она ж не дура!

И в заварушку пока не лезет, оно и понятно. Несколько лет ей надо, чтобы прожевать захваченное, проглотить, переварить, потому уж можно и в Европу идти. Или — не идти, посмотрим, как сложится.

Пока ее устранять смысла нет, пусть живет.

Плохо, что Людовик при ее дворе — настоящий. Там его сложнее достать, если понадобится. Но умный человек может любое событие повернуть себе на пользу.

Уильям подождет.

Посмотрит, что будет происходить, а потом постарается получить свою выгоду.

И политик откупорил следующую бутылку. Красное вино полилось в бокал. Словно свежая кровь с поля битвы. А впрочем, какая ему разница, сколько людей погибнет? Главное — выгода.

За Англию!

* * *

— Гришка! Летиция! Наконец-то!!!

Варя с радостным визгом повисла на шее сначала у Летиции, потом у Григория.

— Уже Людмила, — Летиция подняла руку. На указательном пальце блеснуло золотом кольцо, и такое же — на руке у Григория. Да, обычай, конечно, новый, к примеру, у Варвары никаких колец не было, они с супругом только крестами обменялись, но — есть.

— Людмила? — сощурилась Варя. — Погоди-ка... а пригласить всех на венчание? А свадьбу справить?

Летиция смущенно улыбнулась.

— Какая уж свадьба, когда у невесты столько детей... мы тихонечко. Сходила я, окрестилась, ну и обвенчались с месяц назад.

Варя только головой покачала.

— Ладно, подарки за мной. Я так за вас рада!

Григорий расправил плечи. Тимофей хлопнул его по плечу.

— У нас тут тоже радости, Матвей и Даша пожениться решили.

— Ты-то себе пока никого не нашел?

— Ищу.

Варя промолчала.

Ага, ищет он. Она-то знает, кто ездит в особняк к Анне Протасовой. Поженятся? Вряд ли. Но счастливы точно будут. Разве ж Анна могла пропустить мужчину, который смотрел на нее с таким восхищением? Вот и сладилось потихоньку...

— Мы ненадолго в Петербург, хотели дом снять, — Григорий стеснительно улыбнулся. — Наполеоне приезжает, он матери письмо написал, вот, мы его тут и подождем.

— Снять? — удивилась Варя. — Ну, Гриша, от тебя я такого не ожидала! Тут места — на пять семей, а ты куда-то ехать хочешь?

— Дети у нас.

— И у меня тоже дети. И что?

Летиция улыбнулась.

— Я так и думала...

— Правильно думала, — уверенно ответила Варя. — Родню из дома не отправляют, а ты мне родня через Гришу. Через Наполеоне. И куда вы от нас собрались?

— Мы тебя тоже любим, — ответила Летиция, обнимая подругу. Скорее уж, сестру.

Варя едва носом не хлюпнула.

Семья.

Пусть чуточку странная, но главное-то есть! Они друг друга любят, и поддержат, и в спину бить не станут. А остальное — наносное.

* * *

— Шарлотта! Глазам своим не верю!

— Мария! Милая Мари! Я так рада вас видеть! Как хорошо, что вы уехали до того ужаса!

Вот сейчас Шарлотта улыбалась вполне искренне. Мария де Ламбаль ей нравилась. И приятно, что она спаслась, уцелела.

Мария поежилась, словно ветерок ее просквозил.

— Да... во Франции сейчас люди словно обезумели. Эта страшная гильотина...

Шарлота помрачнела. А потом пожала плечами, надменно вскинула голову.

— Они хотели прав, свобод и равенства? Что ж, они все равны перед гильотиной. И нищий, и мой очаровательный дядюшка Филипп Орлеанский.

— Да, я слышала, — Мария поежилась. — Он... мне так жалко, Шарлотта.

— Лотта? — Наташа вынырнула откуда-то с соседней дорожки. — что случилось?

— Все прекрасно! Знакомься! Мария де Ламбаль, мамина близкая подруга. Мария, а это — Натали. Они с тетушкой Барбарой очень помогли мне, тетушка нашла нас на дороге, а с Натали мы стали как сестры.

Мария де Ламбаль примерно знала историю спасения королевских детей. Общепринятый вариант, но... сообразила она быстро.

— Натали, я рада нашему знакомству, и очень хочу познакомиться с вашей матушкой, и поблагодарить ее! Если бы не она... я даже думать не хочу!

— Между прочим, Мария — принцесса, — лукаво улыбнулась Шарлотта.

— Настоящая?

— Более чем.

Мария подняла брови.

Девочки явно не хотели ее обидеть, но о чем они? Впрочем, Шарлотта тут же и объяснила.

— Это семейное... у тетушки Барбары есть брат, Андрэ, и тетушка никак не уговорит его жениться. Пришлось пообещать, что мы найдем ему принцессу.

Мария удивленно подняла брови.

— Позвольте? Но...

— Нет-нет, Мария. Это шутка. Жених согласился, гости не против, осталось только уговорить принцессу.

Мадам де Ламбаль от души рассмеялась.

— Ах, вот оно как? Тогда пусть уговаривают!

— Кого и на какой предмет?

Подошедшая к ним пара производила впечатление. Женщина — среднего роста, статная, держащая себя так, что кажется выше ростом, темные волосы уложены в тяжелый узел, заколотый гребнем, яркие губы улыбаются, а платье ярко-желтого цвета с черной отделкой удивительно ей к лицу.

Мужчина — высокий, улыбчивый, спокойный... и похоже, что это брат и сестра?

— Знакомьтесь. Мария де Ламбаль, тетушка Барбара, дядя Андрэ, как раз тот самый.

— Рада знакомству.

Варя не ожидала столкнуться с принцессой здесь и сейчас, но... что удивительного?

Раньше французские дворяне разбегались по германским княжествам, Италии, Швейцарии, сейчас они закономерно притянулись к Людовику. В Россию.

Екатерина была не против. Пусть свои дворяне полюбуются на результат революции!

— Дядя Андрэ, мы нашли вам принцессу, — сообщила Шарлотта.

Андрэ развел руками.

— Очаровательная мадам, кажется, нас не спрашивают?

Мария покачала головой.

Впервые за несколько страшных месяцев, она улыбалась. Она могла улыбаться. После известия о смерти Марии-Антуанетты она забыла, что такое улыбка.

Но вот она — Шарлотта. И она шутит, смеется... а в волосах — седая прядь. Бедная девочка. И Мария не может ее подвести!

— Нет. Не спрашивают.

— Ну если так... давайте хотя бы погуляем. Варя, ты останешься с девочками?

— Давайте погуляем все вместе, — предложила Шарлотта.

Так они и поступили.

Гуляли по тропинкам, разговаривали, и ледяной ком в груди Марии де Ламбаль потихоньку таял. Подругу не вернуть, но Мария может быть рядом с ее дочерью!

Только вот...

— Мадам Барбара, я раньше нигде не могла слышать ваш голос?

Варя пожала плечами.

— Могли, мадам. Я бывала в Пале-Рояль, и не раз.

Не говорить же про мадам Изиду.

— Ах, тогда может быть.

— Мы достаточно долго жили во Франции, — поддержал Андрей. — Варя у нас домоседка, а вот мне нравилось гулять по Парижу, а Тюильри вообще великолепен. А Версаль?

Взрослые чуть отдалились.

Шарлотта посмотрела на Марию де Ламбаль, на ее улыбку, и решительно кивнула Наташе.

— Давай попробуем. Мне кажется, они друг другу очень подходят.

Малолетние интриганки переглянулись — и хихикнули.

* * *

— Костя, я хочу с тобой поговорить.

— Да, бабушка.

Екатерину Вторую Костя любил. Она занималась внуками, играла с ними, когда могла, сказки рассказывала. И пожаловаться ей всегда было можно.

— Костя, к нам принцесса Шарлотта приехала. Что ты о ней думаешь?

— Ничего. Девчонка как девчонка. А что, бабушка?

— Я хотела бы заключить твою помолвку.

— С ней?

— Она имеет права на французский престол, это важно. Может пригодиться, не сейчас, так потом...

Костя нахмурился.

Знал он эту кухню. Если помолвка, то и брак, и не свернешь уже. А ему вообще-то двенадцать... ладно, почти тринадцать лет. А если он кого-то полюбит?

Если эта Шарлотта — противная фифа?

Екатерина Вторая давить не стала, внуков своих она тоже отлично знала.

— Костенька, с ней я пока о том и не говорила. Ты просто приглядись, подумай, хорошо?

— Хорошо, бабушка. Я подумаю.

— А если не захочешь, так и другие найдутся. Я тебя неволить не буду, ты не переживай, мальчик мой. Решение за тобой, но девочек-то показывать тебе уже пора, ты уже взрослый. Я и Саше жену приглядываю, и с ним тоже советоваться буду.

— А ты с ним еще не советовалась?

— Его-то женить придется, а тебе свободнее. И Шарлотта УЖЕ тут, а для Саши мне еще искать.

— Понимаю. Благодарю, бабушка. Я пригляжусь к этой Шарлотте.

Костя поклонился, и отправился восвояси.

Екатерина улыбнулась.

Так-то... внуков своих она знает, это в две стороны работает.

Пусть все обдумает, пусть прикинет, несколько месяцев ему, чтобы переварить новость... а она пока поищет невесту для Сашеньки. Его ж тоже женить надо, и лучше вперед младшего.

Боже мой, как быстро растут дети!

* * *

ВАСИЛИСА ПРЕКРАСНАЯ.

Буквы сияли так, что на весь Невский Проспект видно было. Медные, начищенные, Варя еще подсветку придумала, дорого, конечно, но того стоит!

И помещения внутри.

Варя не стала рассуждать, она просто сделала все в старорусском стиле.

Витые колонны, резная мебель из светлого дерева, зеленые и золотые тона, теплые, уютные. Кушетки манят к себе, камин отделан изразцами, стены в росписи, настоящий терем.

Роскошью здесь никого не удивить. Остается уют и спокойствие.

Чтобы глаз отдохнул, чтобы тепло и светло, чтобы уходить отсюда не хотелось.

Это — Петербург. Балтийское море, Нева, она красивая, но теплых тонов здесь мало. Варя решила их дать.

И ковры на полу, песочного и шоколадного цвета, и медные светильники, и искусная резьба по дереву — дорого, но красиво.

И сама Василиса Прекрасная — и лягушкой и царевной. Варя решила сделать это символом модного дома — девушка с лягушкой на ладони. Девушка была подозрительно похожа на Дашу. А если попроще символику сделать — одну лягушку. Мешочки с вышитой лягушкой, скромная вышивка на одежде — в потайном месте, сувениры — медные лягушечки, а для особо ценных клиентов из малахита, из зеленого стекла... это будет зависеть от сезона и суммы заказа.

Варя отлично знала, какие приемы действуют в ее время. Здесь — тоже пригодится!*

*— к примеру, символ 'Пума'. 'Адидас'. 'Луи Виттон'. 'Шанель'. И многие другие. Прим. авт.

— Дашенька, тут твое царство.

Даша сияла от счастья.

Матвей, который был доволен и счастлив за супругу, только головой кивал. Он получил модный костюм с вышитой лягушкой, большую часть времени он тут будет проводить. Рядом с женой.

Конечно, отлучаться придется, они все сейчас мотаются и туда, и сюда, и фабрику достраивают, и в разъездах, и договора заключают...

Это не так легко.

Варя уже подумывала, что надо договориться с кем-то на гарантированное сырье. Чтобы кто-то для нее выращивал тех же овец или коз, чтобы тот же лен или хлопок... фабрика должна работать без перерыва и выходных. Фабрика, а не рабочие, три смены по восемь часов никто не отменял.

Ничего, она справится.

Только вот...

Почему она за Земле живет?

Вот на Венере приличные сутки, почти шесть тысяч часов! Там можно все успеть. А тут... ничего она не успевает!

С ума сойти можно!

Гррррррр!*

*— вообще 1 венерианский день = 243 земных дня. но с такой точностью Варя об этом не помнит. Прим. авт.

* * *

— Петербург!

Торжественный въезд должен состояться завтра. Проход по улицам, осыпание героев цветами, даром, что весна, что грязи по уши, что цветы еще пойди, найди... это никого не волновало!

Нашли же!

Наполеону все было интересно.

Россия!

Он еще никогда не был в Петербурге. Хотелось бы по дороге в Москву заехать — но не получилось. Маме он написал, и та пообещала приехать.

Мадам Барбаре он тоже написал, еще оттуда, и даже ответное письмо получить успел.

Его очень любят и ждут.

Ему всегда рады.

Наполеон коснулся письма во внутреннем кармане мундира.

Греет. Когда у тебя кто-то есть, когда знаешь, что за тобой семья — это так хорошо!

— Волнуешься?

Суворов тоже волновался. Сколько лет он дома не был! Наташенька уже выросла, радость его... последние полгода ни одного письма, даже уже больше. В порядке ли они? Здоровы ли?

И она, и мадемуазель Мари, Суворов уж и Софье Ивановне писал, но ответа не получил. Странно как-то... вот приедет — на месте разберется!

— Волнуюсь, — не стал скрывать Бонапарт. — На поле боя проще было.

— Ничего, при дворе у нас хищников нет, не укусят. Тебе есть, где остановиться?

— Да. У меня тут родные.

— Родные? Приехали твои, значит?

Суворов знал, что родня Наполеоне живет под Москвой, но в подробности парень не вдавался.

— Да. Меня ждут.

— А я вот, к дочке поеду сразу. В Смольный. Обрадуется, наверное.

Улыбка у Суворова была мечтательной. Наполеон не стал говорить, что Наташа точно не в Смольном. Он уже успел и написать подруге про отца, и получил огромную просьбу — МОЛЧАТЬ! И еще раз молчать. Потом все разъяснится.

— Наверное, — кое-как выдавил Бонапарт.

— Сейчас торжества будут, места в Петербурге свободного не будет. Учти, если что — мой дом для тебя открыт.

— Благодарю, ваше сиятельство.

Суворов, который получил недавно по почте бумаги на графский титул, улыбнулся.

Да, граф.

И Наташенька теперь не просто так, графская дочь. Красота, да и только.

Вот, развестись бы еще... может, и развод теперь дадут? Он обязательно попросит.

* * *

Когда еще и поговорить, пока тебе подгоняют новое платье?

Екатерина была более, чем довольна Варварой Суворовой.

Шила та быстро, постоянными примерками не мучила, платья были шикарные, необычных фасонов, выглядела в них императрица так, что придворные дамы от зависти зеленели — чего желать?

Есть чего! У настоящей женщины желания всегда найдутся!

К примеру, вот это платье цвета спелой вишни. Которое так чудесно облегает фигуру, и шлейф асимметричный, и пряжки на плечах, и руки видны в разрезах рукавов... надо только чуть-чуть подправить, и все это сразу же подшить.

123456

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓