Волчица и пряность. Том 6

  Он мог бы, наверное, путешествовать так вечно, однако Хоро, уже проскучавшая в повозке до Рэноса, выглядела сейчас явно недовольной. Она зачерпнула воды рукой, рассекавшей зеркало поверхности реки, и выплеснула её на Лоуренса.

  Зимняя вода была ледяной.

  Лоуренс поморщилась, а Хоро, повернувшись по-другому и прислонившись спиной к борту, подтянула к себе хвост, лежавший на его коленях. Рагуса дремал по другую сторону груза, так что Хоро могла заняться своим хвостом без опаски.

  — Ты могла бы посчитать овец. И тогда, в конце концов, обязательно заснёшь.

  — Я их только что считала, но где-то на семьдесят второй мне надоело.

  Она сердито пригладила рукой хвост и принялась разбирать спутавшиеся волоски и удалять сор из шерсти. Время от времени из хвоста выпрыгивали блохи, однако Лоуренсу было бесполезно об этом заботиться. Рассказывали даже, что летом блох и вшей могло быть столько, что шум их возни не давал уснуть.

  — И потом, пересчитывая овец, я начинаю испытывать голод.

  — Это нехорошо. Тогда лучше не считай, — ответил Лоуренс, и Хоро бросила в него пойманную блоху.

  Никакого смысла в этом, конечно, не было, они и так спасались от холода под одним одеялом.

  — Однако... — произнесла Хоро и, притянув к лицу хвост, принялась вылизывать шерсть, продолжая между движениями говорить. — Вот спустимся по реке, поймаем эту лису и что будем делать дальше?

  Она достаточно ловко разгладила шерсть за то время, пока говорила, но когда хвост был опущен, оказалось, что к её рту прилипло много шерсти. Лоуренсу, возможно, придётся позаботиться об обильной весенней линьке. С этой мыслью он стал убирать ту шерсть, с которой не справилась за несколько попыток Хоро.

  — Так, сиди спокойно... Дальше, значит...

  — Мм. Дальше.

  Она прищуривалась, когда он убирал шерстинки, а ответила таким тоном, словно доверчиво вверяла себя его заботам, это было сделано, наверно, нарочно, но, скорее, не для того, чтобы поддразнить его, а попытаться на время отвести взгляд от опасно подвешенного каната, по которому им предстояло пройти.

  В городе Рэнос Хоро и Лоуренс осознали, что они могли сделать, а что — нет, и какое решение будет лучшим. То, к чему они пришли, не предполагало этого "дальше" в истинном смысле слова.

  — Еды и развлечений там должно хватать, вполне можно было бы подождать до весны, либо, если мы спешим, можем найти лошадь , вернуться в Рэнос и продолжить путь на север.

  — Это же в глубине гор Роэф? — уточнила Хоро.

  Там, откуда она по собственным словам пришла. Если не тянуть слишком, на дорогу уйдёт меньше месяца. Если по-настоящему постараться, путешествие можно завершить за пару недель.

  Хоро сидела, пощипывая шерсть на своём хвосте, явно изображая маленькую девочку.

  Лоуренс тоже сделал свои выводы.

  Она ждала от него какого-нибудь надуманного оправдания.

  — Но всё же горы сильно изменились из-за деятельности людей. И даже следуя вверх по течению реки Роэф, мы можем заблудиться.

  — Мм?..

  "Надо же, какая въедливая эта мудрая волчица", — подумал Лоуренс, убирая последние шерстинки с её губ, после чего продолжил:

  — Доберёмся до Нёххиры, там ты уже будешь знать, так? От Рэноса до Нёххиры дней десять пути. Но если не ждать весны, дорога будет опасной, так что лучше её хотя бы выбрать через деревни и города, тогда она займёт дней двадцать.

  Из произнесённых слов, из подсчёта на пальцах не поймёшь, быстро это или медленно. До сих пор для него было правилом чередовать короткие остановки с быстрым переходом к следующей цели. Именно на этом сосредотачивался он как торговец на своём пути, и сейчас, излагая такой довольно неспешный способ передвижения, Лоуренс чувствовал нечто вроде вины. В его торговле с наценки на товар примерно половина уходила на сборы по пути, до трети на дорожные расходы — еду и комнаты в постоялых дворах, оставшееся составляло прибыль. Так что медленное передвижение, увеличивавшее дорожные расходы, было, по сути, греховным.

  Но после завершения путешествия эти дни, конечно же, покажутся слишком короткими, и он, несомненно, пожалеет об этом.

  Лоуренс пересчитал снова на пальцах и, глядя на итог, невольно подумал, нет ли возможности как-то переломить подсчёт.

  — Десять дней ещё понежиться в горячих источниках Нёххиры, — протянув руку и пересчитав пальцы Лоуренса, добавила Хоро.

  Они уже держались за руки так, как молодожёны, гревшие друг другу замёрзшие руки.

  И лицо Лоуренса в самом деле посветлело, тёплая волна подступила к его сердцу. Хоро подняла на него взгляд и улыбнулась в ответ.

  Ну надо же, поистине ужасная улыбка.

  Десять дней в Нёххире. Это уж, конечно, стоит того, чтобы улыбнуться и ощутить прилив тепла к сердцу. Лоуренс представить себе не мог, во что может обойтись десятидневное пребывание в деревне, славившейся своими горячими источниками. С постояльцев сдирали непомерные деньги за проживание, подавали ужасающе дорогую еду и, вероятно, невкусную. Питьевая вода тоже была невероятно дорогой, а эль — разбавленным и дурно пахнувшим. К тому чтобы понежиться в горячих источниках, что само по себе недёшево, требовалось ещё дважды день осматриваться у лекаря. Тут уж действительно деньги будут утекать как вода.

  Тем не менее, Хоро произнесла это в тот миг, когда Лоуренс не смог бы отказать. Мудрая волчица была невероятно коварной.

  Если все эти подробности оставлять за зубами, останется только просиять лицом и ощутить тепло в сердце!

  — Это же лицо того, кто считает деньги, так ведь? — игривым тоном произнесла Хоро, притянув Лоуренса ближе с помощью сцепленных с ним рук, чтобы прикоснуться щекой к его щеке.

  Её хвост с вызовом вильнул перед ним. Лоуренсу даже захотелось поймать его и прижаться к нему щекой.

  — Когда я там была, люди уже там жили, и я наблюдала за ними, приходя иногда к ним в человеческом теле, так что я более или менее понимаю, как у них устроено. Но я же мудрая волчица из Ёйцу. Если мы пойдём туда, где ещё нет людей, нам надо будет только немного добавить к обычным расходам на еду, так ведь?

  Её слова, несомненно, были разумны, но горячие источники были местом, где собирались люди, не желавшие мириться с неизбежностью смерти и стремившиеся любой продлить жизнь хоть на немного, и потому приобщавшиеся к целебному чуду источников. Всё это сильно напоминало паломничество, даже сложилось мнение, что целебное воздействие будет тем выше, чем больших усилий требовалось от посетителей, это было ответом на вопрос, почему многие стремились к самым удалённым источникам, найденным в самых глухих местах, именно у них была самая высокая репутация.

  Так что можно было усомниться в том, что Хоро действительно могла найти новый источник, но кое о чём можно было сказать с уверенностью. "Немного добавить к обычным расходам на еду" определённо не сведётся просто к "немного добавить".

  — Каждый раз, когда ты просишь немного добавить расходов на еду, моя мечта ещё немного отдаляется, — сказал Лоуренс.

  Если не дать ей это понять, трудно представить, чего ещё она попросит.

  И хватает у тебя наглости, было написано на лице Хоро, но Лоуренс не хотел отступать. Пусть даже его и ставило в невыгодное положение открытое признание в любви к ней.

  — Уж у меня-то найдётся немало словечек поддразнить тебя, но прежде... словом... — она негромко прочистила горло и, виляя хвостом, продолжила. — Ты разве не отбросил мечту о собственной лавке, чтобы прийти за мной?

  Хоро испытывающе смотрела на Лоуренса. Её янтарные глаза поблёскивали сквозь белое облачко её дыхания, вырывавшегося изо рта.

  — Лишь пока отбросил. Не отказался совсем.

  Хоро тяжело вздохнула, словно сомневаясь в весомости этого оправдания.

  К тому же Лоуренс был не до конца искренен. Хоро легко распознавала ложь и, вероятно, уже поняла это, так что он решил не дожидаться, пока она укажет на это.

  — Но, по сути, в какой-то мере действительно отбросил.

  — Похоже, торговцам свойственно оставлять лазейки в виде расплывчатых формулировок, — сказала, будто в изумлении, Хоро.

  — Действительно отбросил, — поправился Лоуренс.

  — В таком случае можно было бы и потратиться, сказала бы я, но после того, как услышу причину, по которой ты действительно отбросил её.

  У Лоуренса мелькнула мысль сказать что-то вроде: "Большая честь для меня", но, пожав плечами, произнёс следующее:

  — Если у меня появится лавка, удовольствие от торговли, вероятно, уменьшится вдвое.

  — Мм?..

  — Я смутно ощутил это, когда приблизился к открытию лавки. Ощутил, что как только появится лавка, для меня закончатся приключения.

  Не то чтобы Лоуренса больше не тянул запах прибыли. Однако ставить превыше всего получение прибыли, идти прямо к этой цели, не сворачивая с пути, в самую сильную бурю — этого он больше не хотел.

  Как только ему удастся получить лавку, он может пожалеть о том, что путь к этому уже завершён. Именно из-за того, что он так долго гнался за этим, так неустанно к этому стремился.

  С лица Хоро разом стёрлось то задорное выражение, с которым она обычно вела перепалки с Лоуренсом.

  — Хм...

  Вероятно, его слова нашли отклик в душе Хоро, долгая жизнь которой заставляла её бояться, что даже самое приятное со временем может наскучить.

  — Ладно, — добавил Лоуренс, — надеюсь, ты учтёшь и то, что думаю я так именно потому, что это моя давняя мечта. Я не говорю, что не был бы рад обзавестись своей лавкой.

  Хоро медленно кивнула, однако потом произнесла с немного озадаченным видом:

  — Это... Ммм... впрямь несчастье...

  — Да... А? Несчастье? — переспросил, совершенно сбившись с толку, Лоуренс и посмотрел на Хоро, ожидая пояснения.

  Хоро выглядела так, будто это было ясно как день.

  — Именно так. Пусть даже по той самой причине, но ты достаточно серьёзно отбросил свою мечту, чтобы прийти за мной. Хм. Тут даже придумавший поговорку 'погнавшийся за двумя зайцами не поймает и одного', наверное, лишь пожал плечами, так ведь?

  Лоуренс ощутил, как опускается его подбородок, приоткрывая рот, но даже не удосужился вернуть его на место, вертя в голове эту мысль. Как ни смотри, слова Хоро означали одно. Лоуренс отбросил погоню за одним кроликом ради другого, но не смог поймать ни одного.

  Его захватило противное чувство, будто он потерял где-то по пути свой кошель.

  Даже если Хоро говорила не всерьёз, он бы хотел, чтобы она прекратила.

  Поняв это, он на миг отвёл взгляд в сторону, а когда снова посмотрел на Хоро, она смотрела на него с состраданием, как смотрят на заболевшего.

  — Ну, ты, всё хорошо? Соберись-ка. Ты ж в итоге ничего и не заполучил, так ведь?

  То, что ощутил Лоуренс, это было злостью, тоской, а может, чем-то совершенно иным? На миг ему почудилось, что Хоро говорила на совершенно чужом языке, а потом уголки её губ поползли вверх, и между ними высунулся озорной язычок.

  — Ху-ху. Ты ж даже руки ко мне, кажется, не протянул. Как же ты хотел меня поймать, не протянув ко мне руки, каким чудом?

  Пожалуй, никогда прежде у Лоуренса не могло появиться такого желания столкнуть Хоро в воду, как сейчас. Главным образом потому, что Хоро разглядела то его лицо, которое он меньше всего хотел бы ей дать увидеть.

  — Ху-ху-ху. Что ж, моя территория, на самом деле, верёвками не обтянута. Как к этому относиться — тебе решать.

  Хоро наклонилась ближе к нему, подняв голову вверх, подобно тому, как льнут друг к другу волки. Её тёплое белое дыхание коснулось шеи Лоуренса.

  Он подумал, что проиграет, если посмотрит на неё, и как только подумал так, ощутил, что уже проиграл.

  — Ладно, надеюсь, ты ещё не полностью отбросил свою мечту. Ну, а когда ты будешь радоваться своей лавке, ты, наверное, возьмёшь ученика, так ведь? Это, знаешь, довольно непросто, у тебя, пожалуй, не будет ни дня покоя, — сказала, отстранившись, Хоро и весело рассмеялась.

  Лоуренсу подумалось, что так же, вероятно, чувствует себя рыба, которую заживо объедают до скелета. Дёргайся, не дёргайся — лучше не будет.

  Он глубоко вдохнул, стараясь не выглядеть ещё более жалко, и выдохнул.

  Хоро мягко улыбаясь, наслаждаясь вкусом своей победы.

  — Но это значит, ты уже брала себе ученика? — спросил Лоуренс всё ещё несколько напряжённо, на что Хоро не стала обращать внимания.

  — Мм? Хм. Я мудрая волчица из Ёйцу. За моими советами обращались многие, — сказала она будничным тоном.

  — Хе-е, — протянул искренне восхищённый Лоуренс, забыв о предыдущем разговоре.

  Хоро вдруг смутилась, возможно, удивлённая его восхищением. Не исключено, что она нарочно перегнула палку, расписывая, как трудно придётся Лоуренсу с учеником, но когда её поддразнивание удалось слишком хорошо, почувствовала, что надо немного сбавить.

  — Хотя я не вполне уверена, можно ли их называть учениками...— призналась она. — По меньшей мере, мне помнится, что они так себя называли. Ну, как бы то ни было, я среди них была на самом верху. Если бы ты захотел учиться у меня... Хм. Тебе пришлось бы в очереди ждать, по крайней мере, сотню их.

  Начав довольно скромно, Хоро продолжила с неожиданной гордостью, но Лоуренс, как обычно, не смог улыбнуться её хвастовству.

  Если как следует подумать, Хоро как раз такой и была на самом деле. И в то же время он ощущал несоответствие того величия, которое бы этому соответствовало, с множеством воспоминаний, всплывавших в его памяти.

  Она плакала, смеялась, злилась, дулась, и чтобы такая Хоро была каким-то заоблачным существом — это он никак не мог осознать, даже если она сейчас сама сказала об этом.

  Пока это крутилось в голове Лоуренса, улыбка Хоро стала мягче, и она взяла его за руку.

  — Конечно, ты не из тех, кто ищет моих наставлений, дурень, который отчаянно старается взять в свои руки мои поводья, — это редкость. Пусть это для тебя почти невозможно, но ты, не зная сомнений, пытаешься быть со мной на одном уровне. Ну, а я всё это время была в одиночестве на вершине. Мне надоело, что на меня смотрят снизу вверх.

  Быть тем, кому поклоняются как божеству, означает быть одиноким.

  Лоуренс вспомнил, как Хоро ему рассказала, что отправилась в путешествие, чтобы найти себе друзей.

  Хоро ещё улыбалась, но улыбка эта казалась теперь немного одинокой.

  — Вот, а ты пришёл за мной, так ведь?

  Её слова вроде бы должны были поддразнить Лоуренса, но эта грустная улыбка не позволила ему подумать, что его действительно дразнят. Поэтому он, напротив, неловко улыбнулся, и Хоро приняла недовольный вид.